08.07 11:26

В Средневековье даже авитаминоз мог стать смертельной болезнью

Средневековье можно, без преувеличения, назвать эпохой, которая вырастила Европу и дала ей главенствующее положение во всем мире. Но она была крайне нетерпима к обычному человеку. Люди умирали тысячами, миллионами, и не только по своей вине — например, от несоблюдения банальных правил личной гигиены, можно было умирать долгой и страшной смертью.

Были и фундаментальные пробелы в науке, из-за которых все, что могли предложить лекари пациентам, — в лучшем случае плацебо, а в худшем и вовсе средства, которые приводили к скоропостижной смерти.

Сегодня мы расскажем о 5 жутких хворях и болячках, которыми и сейчас лучше не болеть.

1.Цинга

В Средневековье даже авитаминоз мог стать смертельной болезнью. Как известно, цинга — недуг, который вызван острым дефицитом витамина C. Вовремя этой болезни повышается ломкость сосудов, на теле появляется геморрагическая сыпь, повышена кровоточивость десен, выпадают зубы. Этой болезнью чаще страдали моряки.

Цинга была обнаружена во времена крестовых походов в начале XIII века. Со временем ее стали называть «морской скорбут».

Например, в 1495 году корабль Васко да Гамы потерял 100 из 160 членов экспедиции на пути в Индию. По статистике, с 1600-го по 1800-й от цинги умерло около миллиона мореплавателей. Это превышает человеческие потери во время морских баталий.

Лечение от цинги было найдено В 1747 году: главный врач Морского госпиталя Госпорта Джеймс Линд доказал, что зелень и цитрусовые могут предотвратить развитие болезни.

2.Нома

Самые первые упоминания о номе встречаются в трудах древних врачей – Гиппократа и Галена. Позже эта ненасытная хворь стала постепенно захватывать всю Европу. Антисанитария – лучшая среда для размножения бактерии, которая вызывает ному, а насколько известно, в Средневековье особенно не следили за гигиеной. В Европе нома активно распространялась вплоть до XIX века.

Бактерия, попадая в организм, начинает размножаться — и во рту появлялись язвы. На последних стадиях заболевания обнажаются зубы и нижняя челюсть. Впервые подробное описание болезни появилось в работах голландских врачей начала XVII века. Вторая волна номы пришла во время Второй мировой войны – язвы появлялись у заключенных в концлагерях.

В наши дни болезнь распространена, в основном, в бедных районах Азии и Африки, без надлежащего ухода она убивает 90% детей.

3.Бубонная чума

Этой болезни страшился каждый житель Европы. Впервые рассказ о чуме встречается в эпосе о Гильгамеше. Упоминания о вспышках болезни можно найти во многих древних источниках. Стандартная схема распространение чумы — «крыса — блоха — человек». Во время первой эпидемии в 551-580 годах («Юстинианова чума») схема менялась на «человек – блоха – человек». Такая схема называется «чумное побоище» из-за молниеносного распространения вируса. Во время «Юстиниановой чумы» погибли более 10 миллионов человек.

В общей сложности от чумы скончались до 34 миллионов человек в Европе. Самая страшная эпидемия случилась в XIV веке, когда вирус «чёрной смерти» был занесён из Восточного Китая. Бубонная чума не лечилась вплоть до конца XIX века, однако зафиксированы случаи, когда больные выздоравливали сами.

В настоящее время смертность не превышает 5-10%, и процент выздоровлений достаточно высок, конечно, только при условии, если болезнь диагностирована на ранней стадии.

4.Лепра

Лепра, или по-другому проказа, начинает свою историю с древних времен – первые упоминания о болезни содержатся в Библии, в папирусе Эберса и в некоторых трудах врачей Древней Индии. Однако «рассвет» лепры пришёлся на эпоху Средневековья, когда возникли даже лепрозории – места карантина для зараженных.

Когда человек заболевал лепрой его показательно хоронили. Больного осуждали на смерть, клали в гроб, служили по нему службу, затем отправляли на кладбище – там его ждала могила. После погребения его навсегда отправляли в лепрозорий. Для своих близких он считался мертвым.

Лишь в 1873 году в Норвегии был открыт возбудитель лепры. В настоящее время проказу возможно диагностировать на ранних стадиях и полностью вылечить, но при позднем диагнозе больной становится инвалидом с стойкими физическими изменениями.

5.Черная оспа

Вирус оспы – один из самых древних на планете, он появился несколько тысяч лет назад. Однако свое название получил лишь в 570 году, когда епископ Марием из Аванша употребил его под латинским именем “variola”.

Для средневековой Европы оспа была самым страшным словом, за нее жестоко наказывали как зараженных, так и беспомощных врачей. Например, бургундская королева Аустригильда, умирая, попросила своего мужа казнить ее врачей за то, что они не смогли спасти от этого страшного заболевания. Ее просьба была исполнена – врачей зарубили мечами.

У немцев сложилась поговорка: «Немногие избегнут оспы и любви», «Von Pocken und Liebe bleiben nur Wenige frei».

В какой-то момент в Европе вирус распространился настолько широко, что невозможно было встретить человека, не болевшего оспой.

В наши дни последний случай заражения зафиксирован 26 октября 1977 года в сомалийском городе Марка.

Портал «Знай.uа» сообщал, самые распространенные мифы о Средневековье, которые принимают за чистую монету.

Для лучшего понимания что такое медикализация. Это не прописывание таблеток, хотя это может быть частью медикализации, одной из характеристик или движущих факторов.
Если какая-то добрая душа сделает про это статью в Википедии, было бы здорово. Я перевела большие куски английской статьи о медикализации.
Медикализация – процесс, во время которого человеческие состояние и проблемы начинают определяться и рассматриваться как медицинские состояния и проблемы, и таким образом, попадают в сферу влияния и власти врачей и других медработников для изучения, диагностики, предотвращения и лечения. Процесс медикализации движется новыми доказательствами и теориями или же под влиянием социальных отношений к вопросу или экономических соображений, а также как следствие развития новых способов лечения. Говорят, что медикализация полезна, но у нее также есть и отрицательные последствия, которые не всегда очевидны. Медикализация изучается с позиции роли и власти профессий, пациентов и корпорация. Изучение медикализации также рассматривает ее влияние на жизнь обычных людей, чья самоидентификация и жизненно-важные решения могут зависеть от преобладающих предствления о здоровье и болезни. Как только состояние классифицируется как медицинское, к нему начинает применяться не социальная модель неспособности, a медицинская модель инвалидности . Медикализация также может называться патологизация (от слова патология), и, в некоторых случаях, «торговля болезнями».
Кого надо читать, чтобы понять, как медикализация влияет на общество? Ирвинг Золя (Irving Zola), Питер Конрад (Peter Conrad) и Томаз Сааз (Thomas Szasz) выступали против экспансии медицинского влияния в сферы обыденного существования как силы социального контроля, который продвигается врачами.
Иван Иллич в своей книге «Ограничения медицины. Медицинская Немезида» «Limits to medicine: Medical nemesis» (1975) писал о том, что мединская профессия наносит вред людям в процессе, который носит название ятрогения. Ятрогения увеличивает количество заболеваний и социальных проблем как следствие медицинского вмешательства. Иллич описывал три уровня происходящего: клинический, когда серьезное побочное явление от лечения серьезнее, чем изначальное состояние человека; социальный, когда общество становится покорным и зависит от медицинской профессии для того, чтобы справится с жизнью в том обществе, где они живут; или структурный, когда в западной медицине представления об исцелении, старении и смерти как медицинских болезнях в сущности медикализировало человеческую жизнь и привело к тому, что отдельные люди и общества менее способны справляться с этими «естественными» процессами.
Ehrenreich and English писали о медикализации женского тела, например, что менструация и беременность требуют медицинского лечения.
Винсент Наварро (Vicente Navarro (1980), связывают медикализацию с опрессией капитализма. Он считает, что медицина может скрыть исходную причину болезни, такую как социальное неравенство и нищета. В таком случае медицина настаивает на том, что здоровье является индивидуальной проблемой человека.
Некоторые ученые рассматривают медикализацию и власть, престиж медицинской профессии, медицинскую терминологию для того, чтобы окружить предмет здоровья и болезни таинственностью, а также профессиональные правила для того, чтобы икслючить и подчинить других.
Области жизни, которые уже подверглись медикализации:

  • Психические заболевания, куда уже входят импотенция, затруднение с эякуляцией, интоксикация кофеином, синдром смены часовых поясов и разнообразные расстройства личности
  • Синдром рассеянного внимания, алкоголизм и ожирение
  • Гомосексуализм, мастурбация и драпетомания (сумашествие рабов, которые убегают от хозяев) сначала медикализировали, потом размедикализировали, хотя последствия медикализации мастурбации видно и сегодня в массовом обрезании мальчиков в США.
  • Медикализация сексуальности, пременструальный синдром, маскулинность (т.е. ярко выраженные мужские черты)
  • Беременность и роды
  • Расовая принадлежность. Лекарства, направленные на лечение заболеваний у людей определенной расы.
  • Естественная грусть, которую мы все знаем под новым названием депрессия. Переживание утраты.
  • Менопауза, адропауза и старение
  • Детское питание
  • Грудное вскармливание
  • Умирание и смерть

Медицинское состояние — ненормальное состояние организма, которое мешают функциям тела, и сопряжено с определенными симптоми и признаками, и возможно, причиняют боль, страдания, приводят к социальным проблемам или смерти.
Социальная модель неспособности — эта модель предполагает, что системные препятствия, отрицательное отношение и исключение обществом, намеренно или случайно, являются предопределяющими факторами, которые определяют кто в данном обществе есть инвалид, а кто нет. Модель принимает во внимание, что у людей существуют физические, сенсорные, интеллектуальные и психологические вариации, которые иногда ограничивают функциональность человека, но они не должны приводить к инвалидности. Инвалидность можно избежать, если общество примет во внимание индивидуальные особенности людей и целенаправленно приложит усилия, чтобы включить этих людей в общество, общественную жизнь.
Медицинская модель инвалидности — эта модель рассматривает болезнь и инвалидность как результат физического состояния, неотделимую от человека (т.е. является частью тела этого человека), которые ухудшают качество жизни и причиняют очевидные неудобства этому человеку. Как следствие такого мышления, излечение и конроль заболевания или инвалидности вращаются вокруг того, чтобы определить заболевание или инвалидность, понять его и научиться контролировать или менять его течение.

Особенности понимания человека и природы в средневековье

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

КАЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

ПО ДИСЦИПЛИНЕ

«Философия»

Тема: «Особенности понимания человека и природы в средневековой философии»

Работу выполнила:

Подпись ____________

Проверил преподаватель:

Казань 2009

СОДЕРЖАНИЕ

  1. Введение …………………………………………………………………..3

  2. Отношение к природе в средние века……………………………………5

  3. Восприятие человека в средневековье…………………………………..7

  4. Проблемы души, тела, разума и воли в эпоху средневековья………..10

  5. Природа и человек как творение Бога…………………………………..13

  6. Заключение………………………………………………………………..17

  7. Список использованной литературы…………………………………….19

ВВЕДЕНИЕ

Если греческая философия выросла на почве античного рабовладельческого общества, то философская мысль средних веков принадлежит к эпохе феодализма (V-XV века). Однако неверно было бы представлять себе дело так, что переход от одного к другому общественному укладу произошел, так сказать, внезапно: на самом деле период формирования нового типа общества оказывается очень продолжительным. И хотя чаще всего начало средневековья связывают с падением Западной Римской империи (476 г.), такая датировка весьма условна.

Завоевание Рима не могло в одночасье изменить ни социальных и экономических отношений, ни жизненного уклада, ни религиозных убеждений и философских учений рассматриваемой эпохи. Период становления средневековой культуры, нового типа религиозной веры и философского мышления справедливо было бы датировать I-IV веками.

В эти несколько столетий соперничали между собой философские учения стоиков, эпикурейцев, неоплатоников, выросшие на старой, языческой почве, и формирующиеся очаги новой веры и новой мысли, составившие впоследствии основу средневековой теологии и философии.

При этом христианская мысль нередко пыталась ассимилировать достижения античной философии, особенно неоплатонизма и стоицизма, включая их в новый, чуждый им контекст. Греческая философия была связана с языческим многобожием (политеизмом) и при всем различии представлявших ее учений в конечном счете носила космологический характер, ибо тем целым, в которое включалось все сущее, в том числе и человек, и природа.

Целью данной контрольной работы является изучение особенностей понимания человека и природы в средневековой философии.

Для достижения данной цели мною поставлены следующие задачи:

  • Определить отношение к природе в средневековье

  • Определить отношение к природе в средневековье

  • Сопоставить восприятие человека и природы в средневековье с предыдущими эпохами

ОТНОШЕНИЕ К ПРИРОДЕ В СРЕДНИЕ ВЕКА

В средние века формируется новое воззрение на природу. Последняя не есть теперь нечто самостоятельное, как это по большей части было в античности. Учение о божественном всемогуществе лишает природу самостоятельности, поскольку Бог не только творит природу, но и может действовать вопреки естественному ходу вещей, то есть творить чудеса.

В христианском вероучении внутренне связаны между собой догмат о творении, вера в чудо и убеждение в том, что природа «сама для себя недостаточна» (выражение Августина) и что человек призван быть ее господином, «повелевать стихиями». В силу всего этого в средние века меняется отношение к природе.

Во-первых, она перестает быть важнейшим предметом познания, как это было в античности (за исключением некоторых учений, например софистов, Сократа и других); основное внимание теперь сосредоточивается на познании Бога и человеческой души. Эта ситуация несколько меняется только в период позднего средневековья — в XIV веке.

Во-вторых, если даже и возникает интерес к природным явлениям, то они выступают главным образом в качестве символов, указывающих на другую, высшую реальность и отсылающих к ней; а это — реальность религиозно-нравственная. Ни одно явление, ни одна природная вещь не открывают здесь сами себя, каждая указывает на потусторонний эмпирической данности смысл, каждая есть некий символ (и урок). Мир дан средневековому человеку не только во благо, но и в поучение.

Символизм и аллегоризм средневекового мышления, воспитанный в первую очередь на Священном Писании и его толкованиях, был в высшей степени изощренным и разработанным до тонкостей. Понятно, что такого рода символическое истолкование природы мало способствовало ее научному познанию, и только в эпоху позднего средневековья усиливается интерес к природе как таковой, что и дает толчок развитию таких наук, как астрономия, физика, биология.

ВОСПРИЯТИЕ ЧЕЛОВЕКА В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

На вопрос, что такое человек, средневековые мыслители давали не менее многочисленные и разнообразные ответы, чем философы античности или Нового времени. Однако две предпосылки этих ответов, как правило, оставались общими. Первая — это библейское определение сущности человека как «образа и подобия Божьего» — откровение, не подлежащее сомнению. Вторая — разработанное Платоном, Аристотелем и их последователями понимание человека как «разумного животного».

Исходя из этого понимания средневековые философы ставили такие примерно вопросы: чего в человеке больше — разумного начала или начала животного? какое из них существенное его свойство, а без какого он может обойтись, оставаясь человеком? что такое разум и что такое жизнь (животность)? Главное же определение человека как образа и подобия Бога тоже порождало вопрос: какие же именно свойства Бога составляют сущность человеческой природы — ведь ясно, что человеку нельзя приписать ни бесконечность, ни безначальность, ни всемогущество.

Первое, что отличает антропологию уже самых ранних средневековых философов от античной, языческой, — это крайне двойственная оценка человека. Человек не только занимает отныне первое место во всей природе как ее царь — в этом смысле человека высоко ставили и некоторые древнегреческие философы, — но и в качестве образа и подобия Бога он выходит за пределы природы вообще, становится как бы над нею (ведь Бог трансцендентен, запределен сотворенному им миру). И в этом существенное отличие от античной антропологии, две основные тенденции которой — платонизм и аристотелизм — не выносят человека из системы других существ, в сущности, даже не дают ему абсолютного первенства ни в одной системе.

Для платоников, признающих подлинной сущностью в человеке лишь его разумную душу, он есть низшая ступень в дальнейшей лестнице — иерархии разумных существ — душ, ангелов, демонов, богов, разнообразных умов разной степени «чистоты» и т.д. Для Аристотеля человек прежде всего животное, то есть живое тело, наделенное душой, — только у людей, в отличие от зверей и насекомых, душа еще и разумна.

Для средневековых же философов между человеком и всей остальной Вселенной лежит непроходимая пропасть. Человек — пришелец из другого мира (который можно назвать «небесным царством», «духовным миром», «раем», «небом») и должен опять туда вернуться. Хотя он, согласно Библии, сам сделан из земли и воды, хотя он растет и питается, как растения, чувствует и двигается, как животное, — он сродни не только им, но и Богу. Именно в рамках христианской традиции сложились представления, ставшие затем штампами: человек — царь природы, венец творения и т.п.

Но как понимать тезис, что человек — образ и подобие Бога? Какие из божественных свойств составляют сущность человека? Вот как отвечает на этот вопрос один из отцов церкви — Григорий Нисский. Бог — прежде всего царь и владыка всего сущего. Решив создать человека, он должен был сделать его именно царем и владыкой над всеми тварями. А царю необходимы две вещи: во-первых, свобода, независимость от внешних влияний; во-вторых, чтобы было над кем царствовать. И Бог наделяет человека разумом и свободной волей, то есть способностью суждения и различения добра и зла: это-то и есть сущность человека, образ Божий в нем. А для того чтобы он смог сделаться царем в мире, состоящем из телесных вещей и существ, Бог дает ему тело и животную душу — как связующее звено с природой, над которой он призван владычествовать.

Однако же человек — это не только владыка всего сущего, занимающий первое место во всей природе. Это — лишь одна сторона истины. У того же Григория Нисского, сразу после панегирика царственному великолепию человека, облаченного в пурпур добродетелей, золото разума и наделенного высочайшим божественным даром — свободной волей, следует сокрушенный, горестный плач о человеке, в силу грехопадения опустившемся ниже любого скота, находящемся в самом позорном рабстве у своих страстей и влечений: ведь чем выше положение, тем страшнее падение. Налицо трагическая расколотость человека, заложенная в самой его природе. Как ее преодолеть, как достичь спасения человека?

ПРОБЛЕМЫ ДУШИ, ТЕЛА, РАЗУМА И ВОЛИ В ЭПОХУ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Согласно христианскому вероучению, Сын Божий — Логос, или Иисус Христос, воплотился в человека, чтобы своей смертью на кресте искупить грехи человеческого рода и таким образом даровать людям спасение.

Свобода воли. Личный характер христианского Бога не позволяет мыслить его в терминах необходимости: Бог имеет свободную волю. «И никакая необходимость, — обращается к Богу Августин, — не может принудить Тебя против воли Твоей к чему бы то ни было, потому что божественная воля и божественное всемогущество равны в существе Божества…» Августин. О граде Божием. Ч. IV. С. 165.

Соответственно и в человеке воля выступает на первый план, а потому в средневековой философии переосмысливается греческая антропология и характерный для античности рационализм в этике. Если в античности центр тяжести этики был в знании, то в средние века он — в вере, а значит, перенесен из разума в волю. Так, в частности, для Августина все люди суть не что иное, как воля. Наблюдая внутреннюю жизнь человека, и прежде всего свою собственную, Августин вслед за апостолом Павлом с сокрушением констатирует, что человек знает добро, однако же воля его не подчиняется ему, и он делает то, чего не хотел бы делать. «Я одобрял одно, — пишет Августин, — а следовал другому…» Это раздвоение человека Августин называет болезнью души, неподчинением ее самой себе, то есть высшему началу в себе. Именно поэтому, согласно средневековым учениям, человек не может преодолеть своих греховных влечений без божественной помощи, то есть без благодати.

Как видим, в средние века человек больше не чувствует себя органической частью космоса — он как бы вырван из космической, природной жизни и поставлен над нею. По замыслу, он выше космоса и должен быть господином природы, но в силу своего грехопадения он не властен даже над собой и полностью зависит от божественного милосердия. У него нет даже того твердого статуса — быть выше всех животных, какой ему давала языческая античность. Двойственность положения человека — важнейшая черта средневековой антропологии. И отношение человека к высшей реальности совсем иное, чем у античных философов: личный Бог предполагает и личное к себе отношение. А отсюда — изменившееся значение внутренней жизни человека; она становится теперь предметом внимания даже более пристального, чем то, которое мы находим у стоиков. Для античного грека, даже прошедшего школу Сократа («познай самого себя»), душа человека соотнесена либо с космической жизнью, и тогда она есть «микрокосм», либо же с жизнью общественного целого, и тогда человек предстает как общественное животное, наделенное разумом. Отсюда античные аналогии между космически-природной и душевной жизнью или между душой человека и социумом. Августин же вслед за апостолом Павлом открывает «внутреннего человека», целиком обращенного к надкосмическому Творцу. Глубины души такого человека скрыты даже от него самого, они, согласно средневековой философии, доступны только Богу.

Но в то же время постижение этих глубин необходимо для человеческого спасения, потому что таким путем открываются тайные греховные помыслы, от которых необходимо очиститься. По этой причине приобретает важное значение правдивая исповедь. Новоевропейская культура обязана исповедальным жанром именно средневековью с его интересом к человеческой психологии, к внутреннему миру души. «Исповедь» Ж. Ж. Руссо, так же как и Л. Н. Толстого, хоть они и различаются между собой, восходят тем не менее к общему источнику — «Исповеди» Августина.

Внимание к внутренней душевной жизни, соотнесенной не столько с внешним — природным или социальным — миром, сколько с трансцендентным Творцом, порождает у человека обостренное чувство своего Я, которого в такой мере не знала античная культура. В философском плане это приводит к открытию самосознания как особой реальности — субъективной, но при этом более достоверной и открытой человеку, чем любая внешняя реальность.

Наше знание о собственном существовании, то есть наше самосознание, по убеждению Августина, обладает абсолютной достоверностью, в нем невозможно усомниться. Именно через «внутреннего человека» в себе мы получаем знание о собственном существовании; для этого знания мы не нуждаемся во внешних чувствах и в каких бы то ни было объективных свидетельствах, которые подтверждали бы свидетельство самосознания. Так в средние века начался процесс формирования понятия Я, ставшего отправным пунктом в рационализме Нового времени.

ПРИРОДА И ЧЕЛОВЕК КАК ТВОРЕНИЕ БОГА

Согласно христианскому догмату, Бог сотворил мир из ничего, сотворил актом своей воли, благодаря своему всемогуществу. Божественное всемогущество продолжает каждый миг сохранять, поддерживать бытие мира. Такое мировоззрение носит название креационизма — от латинского слова «creatio», что значит «творение», «созидание».

Догмат о творении переносит центр тяжести с природного на сверхприродное начало. В отличие от античных богов, которые были как бы родственны природе, христианский Бог стоит над природой, по ту сторону ее и потому является трансцендентным Богом, подобно единому Платона и неоплатоников. Активное творческое начало как бы изымается из природы, из космоса и передается Богу; в средневековой философии космос поэтому уже не есть самодовлеющее и вечное бытие, не есть живое и одушевленное целое, каким его считали многие из греческих философов.

Другим важным следствием креационизма является преодоление характерного для античной философии дуализма противоположных начал — активного и пассивного: идей или форм, с одной стороны, материи — с другой. На место дуализма приходит монистический принцип: есть только одно абсолютное начало — Бог; все остальное — его творение. Водораздел между Богом и творением — непереходимый: это две реальности различного онтологического (бытийного) ранга.

Строго говоря, подлинным бытием обладает только Бог, ему приписываются те атрибуты, которыми античные философы наделяли бытие. Он вечен, неизменен, самотождествен, ни от чего не зависит и является источником всего сущего. Христианский философ IV-V веков Августин Блаженный (354-430) говорит поэтому, что Бог есть высшее бытие, высшая субстанция, высшая (нематериальная) форма, высшее благо. Отождествляя Бога с бытием, Августин следует Священному Писанию. В Ветхом Завете Бог сообщает о себе человеку: «Я есмь Сущий». В отличие от Бога, сотворенный мир не обладает такой самостоятельностью, ибо существует благодаря не себе, а Другому; отсюда происходят непостоянство, изменчивость, преходящий характер всего, что мы встречаем в мире. Христианский Бог, хотя сам по себе не доступен для познания, тем не менее открывает себя человеку, и его откровение явлено в священных текстах Библии, толкование которых и есть основной путь богопознания.

Таким образом, знание о нетварном (несотворенном) божественном бытии (или сверхбытии) можно получить только сверхъестественным путем, и ключом к такому познанию является вера — способность души, неведомая античному языческому миру. Что же касается тварного (сотворенного) мира, то он — хотя и не до конца — постижим с помощью разума; правда, о степени его постижимости средневековые мыслители вели немало споров.

Понимание бытия в средние века нашло свое афористическое выражение в латинской формуле: ens et bonum convertuntur (бытие и благо обратимы). Поскольку Бог есть высшее бытие и благо, то все, что им сотворено, в той мере, в какой оно несет на себе печать бытия, тоже хорошо и совершенно. Отсюда вытекает тезис о том, что зло само по себе есть небытие, оно не есть положительная реальность, не есть сущность. Так, дьявол с точки зрения средневекового сознания — это небытие, прикидывающееся бытием. Зло живет благом и за счет блага, поэтому в конечном счете добро правит миром, а зло, хоть и умаляет благо, не в состоянии уничтожить его. В этом учении выразился оптимистический мотив средневекового миросозерцания, отличающий его от умонастроений поздней эллинистической философии, в частности от стоицизма и эпикуреизма.

Что же касается философской мысли средних веков, то она уходит своими корнями в религии единобожия (монотеизма). К таким религиям принадлежат иудаизм, христианство и мусульманство, и именно с ними связано развитие как европейской, так и арабской философии средних веков. Средневековое мышление по существу своему теоцен-трично: реальностью, определяющей все сущее, для него является не природа, а Бог.

В основе христианского монотеизма лежат два важнейших принципа, чуждых религиозно-мифологическому сознанию и соответственно философскому мышлению языческого мира: идея творения и идея откровения. Обе они тесно между собой связаны, ибо предполагают единого личного Бога. Идея творения лежит в основе средневековой онтологии (учения о бытии), а идея откровения составляет фундамент учения о познании. Отсюда всесторонняя зависимость средневековой философии от теологии, а всех средневековых институтов — от церкви.

Средневековая философия как синтез двух традиций: христианского откровения и античной философии. Мировоззрение и жизненные принципы раннехристианских общин первоначально формировались в противостоянии языческому миру. Однако по мере того как христианство приобретало все более широкое влияние и распространение, а потому стало нуждаться в рациональном обосновании своих догматов, появляются попытки использовать для этой цели учения античных философов. Разумеется, при этом им давалось новое истолкование.

Таким образом, средневековое мышление и миросозерцание определяли две разные традиции: христианское откровение, с одной стороны, и античная философия — с другой. Эти две традиции, конечно, не так легко было согласовать друг с другом. У греков, как мы помним, понятие бытия было связано с идеей предела (пифагорейцы), единого (элеаты), то есть с определенностью и неделимостью. Беспредельное, безграничное осознавалось как несовершенство, хаос, небытие. Этому соответствовали приверженность греков всему завершенному, обозримому, пластически оформленному, их любовь к форме, мере, соразмерности.

Напротив, в библейской традиции высшее бытие — Бог — характеризуется как беспредельное всемогущество. Не случайно своей волей он может останавливать реки и осушать моря и, нарушая законы природы, творить чудеса. При таком воззрении на Бога всякая определенность, все, что имеет границу, воспринимается как конечное и несовершенное: таковы сотворенные вещи, в отличие от их творца. Если представители одной традиции склонны были видеть в Боге прежде всего высший разум (и поэтому сближались с античными платониками), то представители другой подчеркивали как раз волю Бога, которая сродни Его могуществу, и видели в воле главную характеристику божественной личности.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Средневековье занимает длительный отрезок истории Европы от распада Римской мперии в V веке до эпохи Возрождения (XIV-XV в.в.).

Философия, которая складывалась в этот период, имела два основных источника своего формирования. Первый из них — древнегреческая философия, прежде всего ее платоновской и аристотелевской традициях. Второй источник – Священное исание, повернувший эту философию в русло христианства. Идеалистическая ориентация большинства философских систем средневековья диктовалась основными догматами христианства, среди которых наибольшеезначение имели такие, как догмат о личностной форме бога-творца, и догмат о творении богом мира «из ничего». В условиях такого жестокого религиозного диктата, поддерживаемого государственной властью, философия была объявлена»служанкой религии», в рамках которой все философские вопросы решались с позиции теоцентризма, креационизма, провиденциализма.

Теоцентризм — (греч. theos — Бог), такое понимание мира, в котором источником и причиной всего сущего выступает Бог. Он центр мироздания, активное и творящее его начало. Основная идея средневековой философии – теоцентризм.

Корни философии средних веков уходят в религии единобожия (монотеизма). Воснове христианского монотеизма лежат два важнейших принципа, чуждых религиозно-мифологическому сознанию и соответственно философскому мышлению языческого мира: идея творения и идея откровения. Обе они тесно между собой связаны, ибо предполагают единого личного Бога, Бог является реальностью, определяющий все сущее.

В средние века формируется новое воззрение на природу. Учение о божественном всемогуществе лишает природу самостоятельности, поскольку Бог не только творит природу, но и может действовать вопреки естественному ходу вещей, то есть творить чудеса. Человек призван быть ее господином, «повелевать стихиями». В силу всего этого в средние века меняется отношение к природе. Во-вторых, если даже и возникает интерес к природным явлениям, то они выступают главным образом в качестве символов, указывающих на другую, высшую реальность и отсылающих к ней; а это — реальность религиозно-нравственная.

Изменилось в средневековье и отношение к человеку. Человек не только занимает отныне первое место во всей природе как ее царь — в этом смысле человека высоко ставили и некоторые древнегреческие философы, — но и в качестве образа и подобия Бога он выходит за пределы природы вообще, становится как бы над нею И в этом существенное отличие от античной антропологии, две основные тенденции которой — платонизм и аристотелизм — не выносят человека из системы других существ, в сущности, даже не дают ему абсолютного первенства ни в одной системе. Широкая полемика была открыта по поводу разума человека, а также появились размышления об изолированном восприятие души от тела человека.

Внимание к внутренней душевной жизни, соотнесенной не столько с внешним — природным или социальным — миром, сколько с трансцендентным Творцом, порождает у человека обостренное чувство своего Я, которого в такой мере не знала античная культура. В философском плане это приводит к открытию самосознания как особой реальности — субъективной, но при этом более достоверной и открытой человеку, чем любая внешняя реальность.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Фролов И.Т. Введение в философию. / М., Просвещение. — 2003. – 623 с.

  2. Грицанов А.А.Всемирная энциклопедия: Философия / Аист-Пресс.- 2001.- 1312 с.

  3. Основы философии в вопросах и ответах /Под ред. Е. В. Несмеянова – Ростов-на-Дону, 1997.

  4. Жуков Н.И. Философия /М.: Эксмо.- 2007.- 378 с.

  5. Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. Философия. – М.: Изд-во ЭКСМО.- 2003. — 653 с.

  6. Соколов В.В. История древней и средневековой зарубежной философии / М.: Просвещение.- 2003.- 336 с.

  7. Лавриненко В.Н.Философия / Ростов-на -дону, 2001.- 401 с.

  8. Алексеев П.В., Панин А.В. Философия: Учебник для вузов/ М.: ДИАМАНТ.- 1996.- 299 с.

  9. Мареев С.Н. История философии/ М.: Инфа.- 2001. – 560 с.

  10. Лебедева С.А. Основы философской науки / М.: Инфа.-416 с.

  11. Волкова А.Н. История философии / М.: Ростов- на –Дону. -2004. – 464 с.

  12. Балашов Л.Е. Философия / М.: Аист-пресс. – 2006. – 523 с.

Бессмертный Ю.Л. Жизнь и смерть в Средние века
М.: Наука, 1991 г., 240 стр.
Информация о файле: pdf, 55 mb.
На материале истории Франции IX-XVIII вв. в книге анализируются формы брака и семьи, прослеживается изменение взглядов на роль женщины в жизни средневекового общества, рассказывается о половозрастных проблемах, об отношении к детству и старости, о самосохранительном поведении в разных социальных слоях, воспроизводятся средневековые представления о болезни и смерти.
В книге предпринята попытка уяснить прежде всего, как в разные периоды средневековья люди представляли себе, что такое брак, секс, семья, детство, болезнь, старость, смерть. (То или иное понимание этих явлений называют «демографическими представлениями общества».) Руководствуясь подобными представлениями (а иногда и отклоняясь от них), люди создавали супружеские пары и разводились, рожали детей, или предотвращали зачатие, ухаживали за больными и стариками, или пренебрегали такими заботами и т. п. То, как вели себя люди в борьбе за жизнь (и вообще в демографической сфере), воплощало стереотипы их «демографического поведения».
Одновременно с освещением в книге субъективного восприятия демографических феноменов эти последние будут рассматриваться в их объективной взаимосвязи с особенностями экологических ситуаций, экономических структур, политического устройства, культурной эволюции. При этом будет выясняться ход основных демографических процессов, в частности изменения в рождаемости, брачности, смертности, продолжительности жизни, демографический рост и т. п.
Исследуя переплетение всех этих элементов, так же как взаимосвязь субъективного и объективного, историк получает возможность охватить мысленным взором социальное целое. Не сулит ли этот подход разрешения по крайней мере некоторых из названных выше трудностей исторического синтеза? Не содержит ли такой демографический анализ возможности более продуктивного подхода к познанию прошлого в этой очень важной социальной сфере?..
Оглавление
К читателю
Глава 1. Проблема и метод
Глава 2. Стагнация или рост? (каролингское время)
1. Общая характеристика социальной и демографической ситуации
2. Модель брака и брачность
3. Ребенок, женщина, половозрастная структура. Проблема прироста населения
4. Семья и демографические процессы
5. К типологии воспроизводственного процесса
Глава 3. Демографический рост XI—XIII вв.
1. Постановка вопроса
2. Модель брака и брачность
3. Ребенок, женщина, половозрастная структура. Масштабы прироста населения
! 4. Смерть и смертность. Продолжительность жизни
5. Несколько замечаний об эволюции семьи и виде воспроизводства населения
Глава 4. Спад и восстановление XIV—XV вв.
1. Постановка вопроса
2. Модель брака и брачность. Статус женщины
3. Численность детей
4. 4. Смерть, смертность, продолжительность жизни
5. Об изменениях в структуре семьи
6. Вид воспроизводства населения в XIV—XV вв.
Глава 5. Демографические процессы п XVI—XVIII вв.
Некоторые итоги
Summary
Список сокращений

Уважаемые читатели! Все размещенные на сайте произведения представлены исключительно для предварительного ознакомления и в целях популяризации и рекламы бумажных изданий.Скачать книгу для ознакомления вы можете бесплатно, а так же купить ее в бумажном или электронном виде, ознакомившись с предложениями интернет-магазинов. Приятного прочтения!

Болезни в средние века

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *