Читать онлайн «Домашняя церковь» автора Протоиерей (Каледа) Глеб Александрович — RuLit — Страница 1

Домашняя церковь

По благословению

Святейшего Патриарха Московского и всея Руси

АЛЕКСИЯ II

От издательства

Автор этой книги, протоиерей Глеб Каледа, профессор, доктор геолого–минералогических наук, прожил долгую и счастливую жизнь, исполненную трудов, опасностей и лишений.

Трудился он всегда, с полной ответственностью, не стараясь избежать перенапряжения. К опасностям привык с отроческих лет, когда, будучи вполне сознательным членом гонимой церкви, разыскивал в Подмосковье преследуемых священников или семьи арестованных за веру, чтобы наладить им помощь, и передавал им пусть скромное, но спасительное для их жизни воспомоществование. Всю войну проведя на фронте рядовым, он по–христиански, без трепета смотрел в лицо смерти, ибо видел жизнь вечную. Уже в зрелом возрасте он решил взять на себя нелегкий крест тайного священничества. И всегда с легкостью и твердостью отказывался от всего, что считал лишним для жизни православной семьи — от поисков путей к легкой и успешной карьере и к материальному изобилию.

Он был счастлив в семейной жизни. Вступил в брак с дочерью своего расстрелянного духовника, с которой его связывали долгие годы духовной дружбы и общие дела на благо гонимого церковного народа, — и этот брак, основанный на незыблемом фундаменте, стал благословением его жизни. Шестеро детей вошли в домашнюю церковь и через нее — в Церковь, где и поныне пребывают, трудясь для нее по мере своих сил.

В начале 80–х гг., будучи окруженным взрослыми и взрослеющими детьми и другой молодежью, о. Глеб решил создать для нее напутствие в семейную жизнь. Так возник первый вариант книги «Домашняя церковь».

Хотя эта книга публикуется впервые, у нее уже есть своя история. Она долго ходила в самиздате (под псевдонимом Г. А. Покоев), причем в разных вариантах, потому что автор непрестанно дополнял и перерабатывал текст. Этим он занимался и буквально до последних дней жизни: в 1994 г. им был начат цикл лекций для молодых христиан о семейной жизни, в котором он, с одной стороны, использовал материалы книги, с другой — вносил ряд дополнений в ее текст. Прочтя книгу «Домашняя церковь», читатель убедится, с каким вниманием о. Глеб относился к сложнейшим проблемам бытия христианской семьи в современном обществе, считая построение домашней церкви основой основ существования православного христианина в миру и в Церкви.

* * *

Работая над книгой, издательство по возможности учитывало все существующие варианты текста вплоть до магнитофонных записей последних лекций о. Глеба. Вместе с тем мы провели ряд сокращений широко привлекавшегося автором статистического материала и газетно–журнальной публицистики, оставляя, тем не менее, все авторские выводы. Это объясняется тем, что во времена основной работы над книгой тревожная статистика рождаемости, алкоголизма, преступности и т. д. была практически недоступной широкому читателю, поэтому автор тщательно и кропотливо собирал все возможные данные. Сейчас эти сведения можно найти практически во всех периодических изданиях, — и все они подтверждают глубокую справедливость наблюдений и выводов о. Глеба.

Предисловие

Церковь есть тело Христово, Богочеловеческий организм, в котором Божественная благодать пронизывает и освящает все существо человека и его действия. Каждый член Церкви — частица, клеточка, орган этого тела, необходимый для полноты целого, — таково по существу содержание гл. 12–й Первого послания апостола Павла к Коринфянам. Лишь находясь в Церкви, будучи частицей ее тела, можно жить в полноте благодати Божией. В эпоху всеобщей секуляризации жизни и настойчивой — словом и делом — антихристианской и особенно антиправославной пропаганды необходимы значительные усилия и взывания к помощи Божией, чтобы войти в это мистическое Тело и сохранить себя в нем: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф 11:12); по–церковнославянски это звучит как «Царство Небесное нудится и нужницы восхищают е».

Для находящихся в браке и для живущих в родительском доме первичной ячейкой Вселенской Церкви должна быть семья, — малая, домашняя церковь; в ней совершается наш труд по стяжанию Царства Небесного. О домашней церкви неоднократно писал апостол Павел (1 Кор 16:19; Кол 4:15; Фил 1:2 и т. д.).

Однако святоотеческая литература, создаваемая после IV в. в основном монахами, почти не касается вопросов семейной жизни и построения домашней церкви. Состав «Добротолюбия» в значительной мере определен афонскими старцами, которых эти вопросы не волновали, и не только в силу иноческих обетов, но и потому, что женщинам вообще запрещено появляться на святой горе Афон.

Дом, семья как Церковь… Это сейчас настолько забыто приходским и богословско–академическим сознанием, что необходимо и проповедовать, и специально обосновывать экклезиологически такое восприятие этой стороны человеческой жизни. Домашнюю церковь создают двое — любящие друг друга мужчина и женщина, соединенные в браке и стремящиеся ко Христу.

Некоторые молодые люди и девушки, не имея ясно осознанного представления о православной семье, о ее значении для духовной жизни, строят свои отношения на основах, недопустимых для христианина. Они воспринимают нравы и обычаи окружающего нас безбожного мира как норму жизни.

Имеются и другие крайности: взгляд на жену, на семью как на что–то, что по самой своей сути мешает духовной жизни. Это иногда проявляется в высказываниях и поступках учащихся духовных школ и общающихся с ними молодых людей. Семинаристы и студенты духовных академий порой поспешно вступают в брак ради рукоположения в сан, а при этом недостижимый для них идеал монашеской жизни мешает им видеть благодать, проявляющуюся в буднях жизни семейной. Все это, конечно, не способствует созиданию домашний церкви в семьях священнослужителей.

А светское общество колеблется от теории «свободной любви пчел трудовых» до пропаганды прочной парной семьи и от воспитания индивидуальной половой любви до восхваления будущего «группового брака в рамках трудовых коллективов» .

В послании к христианам Рима, — города разврата и власти, — апостол Павел писал: «умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего, и не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим 12:1–2).

Для многих из тех, кто вышел из православных семей, брак с неверующей или с неверующим был причиной ухода из Церкви и угасания веры. Для других брак с женой — сестрой во Христе способствовал духовному возрастанию.

Вопросы семьи и брака волнуют молодежь и родителей взрослеющих детей, с ними постоянно сталкиваются духовники.

В этих очерках автор попытался изложить православное понимание брака, идущее от первых веков, и рассмотреть пути построения домашней церкви в разных исторических условиях, основываясь на Писании, на творениях Отцов и учителей Церкви и на постановлениях Церковных Соборов. Эта книга — не монография и не диссертация; она состоит из серии очерков, которые можно читать независимо друг от друга. Такое построение делает возможными и порой даже неизбежными повторения. Каждый очерк написан более или менее в своем особом ключе и рассчитан на свой круг читателей: одни из них — для тех, кто готовится вступить в брак, другие — для воспитывающих детей, а некоторые — для родителей взрослеющих детей и духовников; наконец, «Семья и дом священника» — для лиц духовного звания и их жен.

Академические богословы могут изучать и критиковать взгляды на брак бл. Августина, Фомы Аквинского, Лютера, восточных еретиков, могут посвящать им свои диссертации. Для рядового же члена Церкви и для приходского священника такой детальный анализ не представляет ни нравственного, ни практического значения и интереса. Введение в книгу такого материала потребовало бы значительного увеличения ее объема, затруднило бы чтение для большинства тех, кому книга адресована, и осложнило бы публикацию . Если хотя бы для одной зарождающейся семьи — домашней церкви — эти страницы будут небесполезны, можно считать, что время, которое автор провел над рукописью, не пропало даром.

вернуться

«Добротолюбие» — замечательное собрание творений подвижников благочестия. Первые его тома полезно читать не только монахам, но и мирянам, — последние же могут быть неверно понятыми тем, кто духовно неопытен и лишен богомудрого наставника. Экклезиология — учение о Церкви.

вернуться>Текст книги «Остановитесь на путях ваших… (записки тюремного священника)»

Автор книги: Глеб Протоиерей (Каледа)

Жанры:

Религия

,
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Профессор, протоиерей Глеб Каледа
Остановитесь на путях ваших…
(записки тюремного священника)

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Эта книга не нуждается в представлении: и имя автора, и тема говорят сами за себя. Но о некоторых вещах хотелось бы упомянуть особо, – и не в последнюю очередь потому, что книга выходит к 80-летию со дня рождения ее автора.

Г.А. Каледа был тайно рукоположен в священники в 1972 г. и вышел на открытое иерейское служение лишь за три года до своей кончины. Теперь можно только удивляться тому, как много успел сделать отец Глеб за это короткое время, и как бы заново оценить, насколько целенаправленной была его деятельность, насколько закономерно она вытекала из всего хода его жизни.

Главным делом жизни отца Глеба Каледы была христианская апологетика, – область богословия, включающая в себя объяснение вероучения для тех, кто с ним незнаком, и вместе с тем защиту христианства от клеветнических нападок. Все, что он делал, имело в конечном итоге одну цель – нести в мир Свет Христов и защищать истину Его учения, пребывающую в Церкви. Отсюда – его работа в Отделе религиозного образования и катехизации, где он руководил программами подготовки катехизаторов и закладывал основы православного образования; отсюда – и его внимание к тем, кто, пожалуй, с наибольшей остротой нуждается в просвещении светом Евангелия – к заключенным. Он пришел к ним в тюрьму с благоговейной самоотдачей, с твердостью духа и с любовью. Об этом свидетельствует то, как его принимали. Первая беседа отца Глеба с заключенными описана ее свидетелем A.Л. Дворкиным, написавшим послесловие к книге. На наш взгляд, эта сцена стоит того, чтобы обратить на нее особое внимание читателя:

«Я помню, как серьезно он готовился к первому походу в Бутырку. Помню, как мы с ним туда зашли, какое давящее впечатление тогда с непривычки оказали на меня эти затворы, решетки, темные засаленные стены, липкий спертый воздух… Помню, как мы впервые встретились с колонной заключенных, которую вели навстречу нам вниз по лестнице. Одинаковые телогрейки, бритые головы, лица, в которых тогда виделись лишь жестокость и порок… Казалось, что можно сказать этим людям? И вообще, зачем им то, что я мог бы сказать? Слов не было…

К счастью, говорить начал отец Глеб, и буквально после нескольких слов, сказанных им, зал растаял. Не было больше скрытой враждебности, ухмылок, неприятия. Не было ряда одинаковых бритых голов. Были человеческие лица, лица несчастных людей, запутавшихся, грешных чад Божиих, оказавшихся в нечеловеческих условиях существования, отчаявшихся обрести в жизни добро и свет».

Этим отчаявшимся священник Глеб Каледа принес надежду.

И бывало так, что надежда эта оправдывалась самым зримым образом: те, кто в тюрьме становились христианами, совершенно неожиданно, казалось бы, получали облегчение своей участи. Правда, иногда это происходило и при прямом действенном участии отца Глеба, хлопотавшего за своих подопечных в официальных инстанциях. Разумеется, здесь не было никакой автоматической связи, да ее и не искали: многие обратившиеся принимали свое заключение даже с радостью, находя в воздаянии за свои преступления возможность искупления грехов. Просто в иных случаях Господь, видящий сердца, избавлял вернувшихся к Нему блудных детей от непосильной для них ноши.

Особенно радовался отец Глеб, когда освободившиеся заключенные приходили к нему в храм Преподобного Сергия Радонежского, когда они и на свободе продолжали жить в Церкви, оставались его духовными детьми. С каким весельем он говорил о том, что прихожане храма и не подозревают, кем были когда-то те люди, которые отныне молятся вместе с ними и ничем от них не отличаются перед лицом Божиим!

* * *

Отец Глеб, несмотря на свою занятость, с величайшей серьезностью и ответственностью относился к подготовке этой книги. Он писал ее по тщательно разработанному плану, используя собственные заметки и наброски и вновь переделывая, казалось бы, уже готовые главы. Но полностью довести до конца эту работу он не успел, и при подготовке рукописи к изданию мы не могли с этим не считаться. Нашей задачей было как можно более бережно отнестись ко всему, что было им оставлено. В его заметках и черновиках отражалась его личность, и нам представляется, что она не менее интересна для читателя, чем само содержание книги. Поэтому мы решили не придавать тексту литературную гладкость за счет чересчур значительных его изменений.

После кончины отца Глеба настоятелем в храме Бутырской тюрьмы стал протоиерей Николай Матвиенко. Издательство благодарит отца Николая за помощь при подготовке этой книги.

Мы надеемся, что читатель не только оценит духовный и нравственный подвиг первого, после столь длительного перерыва, настоятеля храма Бутырской тюрьмы, но и примет в сердце те его слова, с которыми он обращается к каждому из нас:

«Наши тюрьмы, наши лагеря, наши заключенные всегда остаются с нами как наши кровоточащие и гноящиеся раны. И нам их лечить».

ЗАПИСКИ ТЮРЕМНОГО СВЯЩЕННИКА
Священники и катехизаторы в местах заточения
(Предисловие автора)

Во многих тюрьмах и лагерях за последние годы появились храмы и молитвенные комнаты. Многие священники ходят к заключенным, «проповедуя Евангелие Царствия» (Мф. 9:35), «благодати Божией» (Деян. 20:24), крестят некрещенных, исповедуют, причащают, служат молебны и Литургии. Имеются желающие венчаться в тюрьме: муж в тюрьме, жена на воле хотят закрепить свой гражданский брак церковным. В места заключения ходят также пятидесятники, адвентисты, представители «Богородичного центра», баптисты, Армия спасения из англоязычных стран и множество других религиозных группировок и сект.

В тюрьмы зачастили и иностранные, и отечественные журналисты и кинематографисты: конкурируют, кто первый снимет и опишет какое-либо небывалое еще событие в тюрьме, кто первый покажет в кино или по телевидению приговоренного к смертной казни или саму казнь. Торопятся французские и немецкие репортеры. На мой прямой вопрос французу: «А Вы пишете и даете репортажи о казнях в других странах, например, в Америке?» – был ответ, поразивший и возмутивший меня: «Нет, только в России». В интонации был подтекст: «Да нет, что Вы, только в России».

Этому корреспонденту французской газеты «Монд» я сказал: «Мне не нужен гонорар. Если можете, пожертвуйте на храм в тюрьме». Я получил две бумажки. Когда мы расстались, я развернул их – это были две сторублевки, то есть в сумме меньше чем полдоллара. На следующий день борец за права и свободу человека в бывшем Советском Союзе улетал в Париж, рубли ему там были не нужны. Гонорара за это интервью, как и за многие другие, я не получил ни копейки.

Наши тюрьмы (СИЗО), наши лагеря (НТК), наши заключенные всегда остаются с нами как наши кровоточащие и гноящиеся раны. И нам их лечить. А все остальное – это отвлечение времени, реклама и щекотание нервов пресыщенных и богатых иностранцев. Одному из них пришла в голову идея: купить Бутырскую тюрьму и превратить ее в дорогой валютный отель…

Ладно!.. Забудем об иностранцах. Среди них имеются (правда, единицы из единиц) искренние друзья Русской Православной Церкви и России. Им мы приносим глубокую благодарность. Вернемся к нашим повседневным и будничным делам на нашей церковной ниве.

Зачинателем духовно-церковного окормления мест заключения оказался тогдашний Митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий, который в 1990 г. посетил колонию строгого режима в Металлстрое. Вскоре он был избран Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II и продолжает поддерживать с этой колонией духовные отношения. Кажется, ни одно поздравление в связи с избранием его на трон Российского Патриарха не было ему так дорого, как письмо от заключенных Металлстроя. В 1993 г., уже будучи Святейшим Патриархом, он освящал, как и обещал, построенный заключенными на их личные средства, их личным трудом православный храм в честь священномученика Вениамина, митрополита Петроградского. К работе с арестованными Святейший Патриарх Алексий II неоднократно призывал архипастырей и пастырей1
Решением Священного Синода Русской Православной Церкви от 16–18 июня 1995 г. создан Отдел Московского Патриархата по связям с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями, председателем которого стал епископ Красногорский Савва. – Изд.
.

Многие православные священники и иеромонахи трудятся в тюрьмах и лагерях, несут арестантам Слово Божие, крестят, исповедуют, причащают. Накоплен значительный опыт работы с заключенными. Среди направлений деятельности Отдела религиозного образования и катехизации, где я прохожу свое основное церковное послушание, записана катехизация в криминальных зонах. Подчеркиваю, что работа там идет независимо от Отделов религиозного образования или милосердия и благотворительности; идет стихийно по прямому чувству, по зову православных сердец: «в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф. 25:36). Вероятно, настало время обменяться уже накопленным опытом и подумать об общецерковном семинаре по катехизаторской и миссионерской работе в местах заключения.

Мой опыт несравним с опытом отцов, давно подвизающихся в тюрьмах и в лагерях,2
Головкова Л. Бутырский тюремный храм (Из истории Бутырской тюрьмы) // Московский журнал. 1993, № 2/3, сс. 33–37.
он отражает лишь опыт работы в одной из тюрем одного города огромной страны3
Отец Глеб начал регулярно посещать Бутырскую тюрьму в конце 1991 г., а весной 1993 г. был назначен настоятелем восстанавливаемого им тюремного храма. – Изд.
. Но кому-то надо начинать. Поэтому я по благословению своего священноначалия взялся за перо. К сожалению, почти все попавшиеся мне заметки в светской и церковной прессе носят в основном информационный характер4
«В темнице был, и вы пришли ко Мне…» (В редакцию пришло письмо – И. Рыжая. Е. Дудкина; А.В. Калигин; Геннадий Побединский; В.Ю. Флерчинский) // Московский Церковный Вестник. 1993. № 2/3, с. 9; Яковлев А. Храм за колючей проволокой // ЖМП, 1992, № 11/12. сс. 46–47.
, и в них почти не ставятся вопросы методического, духовного и организационного порядка. Ясно также, что объем катехизаторской и миссионерской работы, которую ведет Русская Православная Церковь в местах лишения свободы, явно недостаточен ни по своему объему, ни, порою, по своему уровню. Многие священники (знаю по опыту общения) боятся тюрьмы, боятся смертников.

I

…пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы?

Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию.

(Мф. 9:13)

Тюрьмы и лагеря, так называемые зоны общего, усиленного и строгого режима для взрослых и подростков, – это огромное невозделанное поле, где надо пахать, сеять и жатву убирать. К этому полю, учитывая его размеры, православные пастыри только-только приступили. А оно, как всякое поле, требует систематической работы и внимания. Множество преступников, грешников и невинно осужденных ждут там прихода священников и катехизаторов.

На исповеди молодой парень-арестант благодарит Господа: «Слава Богу, что я попал в тюрьму (!). Если бы меня не арестовали, я не знаю, чего бы еще натворил. А здесь, в тюрьме, я поверил в Бога!» Эту мысль мне разными словами повторял не один арестант.

Там, в тюрьмах и лагерях, священник принимает глубочайшее беспощадное покаяние. Человек со слезами кается на исповеди в преступлениях, которые ему следователи не инкриминируют. Это ли не показатель и глубины раскаяния, и доверия к духовнику!

Когда в камере заключенный говорит: «Если бы мне сейчас предложили выйти на волю или провести месяц в тюрьме, – я бы выбрал тюрьму, – мне многое еще надо узнать и постигнуть», – это значит, что идет перерождение человека.

Если на Вас смотрит просветленное после крещения лицо и полные любви глаза смертника, бывшего убийцы, то это его лицо и глаза Вы будете носить в сердце до конца дней своих.

А другой смертник говорил: «Я поверил в Бога, когда услышал свой смертный приговор». Позже он крестился.

Убийца признавалась: «Я ночами не спала, все молилась: Господи, пришли ко мне священника». Она исповедалась и причастилась на Божественной Литургии в тюремном храме. Помню, как она в первый раз в жизни шла к Чаше. Через несколько месяцев она причащалась вторично.

Другой впервые в жизни стал молиться, когда жертва истекала кровью у его ног: «Господи, сохрани ему жизнь». Молитва преступника была услышана, и одного увезли в больницу, а другого – в тюрьму. А потом, после суда, в тюрьме была первая двухчасовая исповедь со слезами раскаяния за все прегрешения, совершенные в жизни.

Многие сотни прошений о крещении, об исповеди, о причащении, о беседах лежат у меня невыполненными. Грех мой священнический! Всечестные отцы, собратия священники, помогите!

II

…жатвы много, а делателей мало; итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою.

(Мф. 9:37–38)

…если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую!

(1 Кор. 9:16)

Тюрьма – это огромный сложный мир, где на ограниченной территории собраны вместе и заперты в камерах, больших и маленьких, люди трагических судеб, разных характеров, стремлений и жизненного опыта; где садисты соседствуют с молодыми романтиками, необузданная фантазия которых привела их в разбойные банды;

где новые раскольниковы расплачиваются за свои наполеоновские мечтания, за проверку себя: что он – тварь дрожащая, или личность, которая может переступить условные нормы общества (вплоть до совершения убийства) и повелевать людьми, организовывать их и командовать ими;

где в тесных и душных камерах мучаются те, кто, насмотревшись фильмов, мечтал о «хорошей и свободной жизни», о «красивой жизни», как любят говорить они, о женщинах и вине;

где томятся тщеславные кокетки, совершавшие воровство, чтобы иметь красивое, обращающее на себя внимание платье, колье, лакированные туфли, и мрачно смотрят на мир маниакальные убийцы;

где продолжают гордиться своими подвигами или начинают раскаиваться в содеянном эмансипированные женщины и шестнадцатилетние девочки, создавшие разбойные банды без единого представителя мужского пола, а также молодые женщины, пошедшие на тяжкие преступления за своим возлюбленным;

где заключены солдаты-убийцы, не выдержавшие издевательств старослужащих;

где бессонные ночи проводят женщины-матери, в отчаянии и исступлении зарезавшие своих пьяных тиранов-мужей, и в ночной тишине камер им мерещатся кровь и трупы убитых супругов и встают в сознании осиротевшие дети;

где находятся опытные рецидивисты, гордые своим весом в уголовном мире «воры в законе» и малолетние преступники – дети, подростки, брошенные своими родителями и совершившие преступления;

а также лица, севшие за служебные преступления и собственную небрежность, и подставленные своим начальством под суд наивные интеллигенты; здесь и прошлые алкоголики и наркоманы, насильники и проститутки, мафиози, рэкетиры, милиционеры и т. д.

Много бывших спортсменов: мастеров и разрядников каратэ, бокса, самбо, борьбы и пр.; в спортшколах и на стадионах в них воспитывали физическую мощь мышц и жажду победы над противником, но не заботились об их душе и нравственности. Вообще, при посещении камер и бесед с заключенными складывается впечатление, что многие наши спортшколы являются генераторами преступников. Их надо рассматривать как потенциально криминогенные зоны.

Всю эту разнообразную массу людей, поступающую в тюрьмы, пытаются как-то сортировать по камерам и коридорам, жестко разделяя привлекаемых по одному делу «подельников». В тюрьме – и здоровые, и больные, в том числе и душевнобольные. У некоторых психические сдвиги происходят уже в тюрьме.

В прошлой вольной жизни их не коснулись слова о добре и правде, о грехе и святости, о любви и красоте человеческих отношений. Они ходили среди нас, жили в наших домах, учились с нашими детьми в школе, а, может быть, мы их учили или работали рядом с ними, и они иногда заходили и в наши православные храмы.

А теперь все они, лежа на тюремных нарах, койках и топчанах или на холодном полу камер, думают о своей прошлой жизни, мучительно размышляют об ожидающем их будущем.

Арест, тюрьма прервали их бездумный бег по жизни; их остановили. И священник может обратиться к ним со словами пророка Иеремии: «Остановитесь на путях ваших и рассмотрите, и расспросите о путях древних, где путь добрый, и идите по нему, и найдете покой душам вашим» (Иер. 6:16). Кто прислушивается к этим словам и хочет искать новых путей и ценностей в своей жизни, а кто, подобно древним израильтянам, решает в сердце своем: «Не пойдем!»

Особенно напряженно о жизни размышляют подследственные, – впереди суд и полная неопределенность. Мучительно думают и многие осужденные, находящиеся на работах. Все они нуждаются в любви.

Этим размышлениям, этому поиску иных путей, этой тоске по человеческой любви надо помочь и откликнуться, просветить христианским православным словом. И многие заключенные желают каяться и открыть свои сердца Слову Божиему, и в условиях тюрьмы духовно и нравственно преображаются. Они показывают достойные плоды покаяния.

Тюрьма – это огромное скопление людей; численность арестованных в настоящее время стремительно растет, отражая возрастающую греховность и развращенность секуляризованного и американизирующегося «на советский атеистический манер» общества. Численность заключенных в Бутырской тюрьме резко возросла и значительно превышает норму. Знаменитая петербургская тюрьма «Кресты» была построена при царе-батюшке в расчете на 1000 заключенных, по советским нормам в ней положено содержать 3300 арестантов, в начале 1992 г. в ней сидело 6500 человек, а в первом квартале 1993 г. – 8000. Все нормы давно превышены и в тюрьме «Матросская тишина». 65 и 80 человек в одной камере – это качественно разные и физические, и психологические состояния. Даже в 1937 г., как сообщил мне начальник следственных изоляторов Москвы Анатолий Семенович Голубев, в Бутырской тюрьме сидело меньше арестованных, чем осенью 1992 г.

В чем причина роста числа заключенных? Она объясняется следующим: ростом преступности; уничтожением в начале 60-х гг. тюрем в больших городах; медлительностью следствия; резким сокращением интенсивности работы судов.

1. Рост преступности. Все человеческие цивилизации имели то или другое представление о грехе. Христианство дало абсолютную мораль и Голгофской жертвой Христа, Господа и Спасителя нашего, дает человеку возможность спасения от греха, а современные учения освобождают человечество от самого понятия греха. Поэтому неизбежным следствием борьбы с религией, следствием секуляризации общества, отрицания абсолютной Богом данной нравственности является рост греховности и увеличение числа преступлений5
Следует отметить прекрасную статью Гассановой «Христианская и общечеловеческая нравственность» в Московском Церковном Вестнике в 1992 г.
.

Даже если исключить отдельные всплески преступности при чрезвычайных обстоятельствах (гражданская война, массовый голод), то в течение всех послереволюционных лет наблюдается рост уголовной преступности. Растет преступность и в Америке, которую кое-кто сейчас пытается брать как эталон демократии и цивилизации.

За последние четыре года от рук преступников погибли или получили увечья 352 тыс. человек; при этом более 170 тысяч погибли в автомобильных катастрофах. За четыре года обворовано 3,7 млн. человек. Преступность становится все более профессиональной и молодеет. Средний возраст заключенных – 24 года. Участились случаи наемных убийств, захвата заложников. Появились разбойные группы, состоящие из одних только девочек в возрасте 14–17 лет, которыми нередко руководят 16-летние красавицы. Они отличаются утонченной жестокостью. В стремительном росте преступности огромную роль играют средства массовой информации и пропаганды: телевизор, кино, радио, а также современная массовая литература, которые разжигают в человеке низменные страсти и похотливые желания, а часто и сообщают технологию совершения преступлений, воспитывают в молодежи идеал широкой веселой жизни в материальном довольстве и плотских наслаждениях.

2. Уничтожение тюрем. В начале 60-х гг. были уничтожены тюрьмы в больших городах, например, Таганская и Новинская в Москве, так как нам твердили, что в 1980 г. наступит коммунизм, когда никаких преступлений, кроме шпионажа и диверсий иностранных разведок, просто не может быть.

3. Медлительность следствия. Сроки следствия часто по тем или иным причинам с санкции прокурора неоднократно продлеваются. А сколько незаконченных дел! Я знаю человека, который находится под следствием более 4-х лет. Его утешают, что он по инкриминируемым ему статьям может получить 12 лет лагерей.

4. Резкое сокращение интенсивности работы судов (заседатели не являются на заседания и пр.). В результате сплошь и рядом подсудимые приговариваются к срокам, которые они уже отсидели за время предварительного следствия и судопроизводства, и после оглашения приговора их отпускают на свободу. Это подрывает уважение к суду и всей пенитенциарной системе. К сожалению, я не встречал человека, которого приговорили к сроку меньшему, чем он уже отсидел. В таком случае потребовались бы моральное и материальное возмещение пострадавшему и поиски виновного среди следователей и судей.

В тюрьме пишут иконы, изготовляют самогонные аппараты, из каблуков мужских ботинок делают удивительной красоты брошки, ссорятся друг с другом, пишут стихи, ищут формы сосуществования. Это большой, сложный мир со своими законами, иерархией, взаимоотношениями внутрикамерными, заключенных и охраны, начальствующего состава и подчиненных; взаимоотношениями межкамерными, заключенных и воли. Одни сидят, но множество людей болеет и страдает за них на воле, раздается плач матерей и глухие стоны отцов. Один сидит, но за ним в горе пребывают жертвы им сотворенного: обворованные, избитые, изнасилованные, изуродованные, убитые; за ним – слезы матерей и вдов, осиротевшие дети. Разрушено, повреждено, травмировано множество жизней.

Жертв этих преступлений мы отпеваем в наших храмах. А представляете ли вы, каково исповедовать многодетную вдову в церкви, где рядом стоит гроб с телом ее убитого мужа? А что вы скажете ребенку, на глазах которого в их квартире зарезали отца?

Каждому уголовному преступлению обычно предшествует множество тайных и явных грехов. Преступление, по определению свт. Григория Богослова, – нарушение законов человеческих, грех заповедей Божиих. Зависть и тщеславие могут быть причиной воровства; жажда власти, стремление к легкой и роскошной жизни, воспеваемой кино и телевидением, блудные деяния и постыдные образы «видиков», реклам и современных книг часто являются первопричинами организации разбойных банд, насилия, убийств.

Понятие греха есть во всех человеческих цивилизациях. Христианство избавляет человека от последствий греха, а многие современные учения упраздняют само это понятие. Отсюда расцветает грех, множатся преступления и беззакония, и по причине увеличения беззакония во многих охладела любовь (ср. Мф. 24:12).

Но среди заключенных есть те, кто, устрашившись собственных злодеяний, желает покаяться перед священником. Муки собственной совести приводят человека к покаянию и к Богу. Нередко приходится раскрывать связь между так называемым «обычным» мелким грехом и его последствием – тяжким преступлением и на конкретных примерах объяснять разницу между грехом и преступлением: в одних случаях грех и преступление совпадают, в других – грех не является преступлением, в третьих – преступление не является грехом: все христианские древние и новые мученики – преступники по государственному закону. Заключенные прекрасно понимают последовательность: прилог – помысел – пленение – грех словом или действием.

Большинство заключенных исповедуется впервые в жизни. Ни о каких общих исповедях в тюрьмах и лагерях не может быть и речи. Исповедь длится обычно час, полтора-два со слезами и беспощадностью к себе кающегося грешника-преступника.

Многие признаются, что блуд и прелюбодеяние они не считали грехом. Малолетние преступницы считают блуд просто приятным провождением времени. Покаяния в этом грехе легче добиться у мужчин, чем у женщин, которые иногда пытаются себя оправдать. С таким отношением к нарушениям седьмой заповеди приходится иногда встречаться и на обычном приходе, – яркий пример развращенности всего нашего современного общества. Среди арестованных, особенно в лагерях, распространено лесбиянство, которое уродует психику и делает порою невозможным по выходе на свободу возвращение женщины к нормальной семейной жизни. Задача священника – не только принять исповедь, но и способствовать нравственному преображению заключенного на основе православной веры, способствовать изменению отношений между заключенными.

Священник имеет дело не с преступником, а с человеком-грешником. Грешника надо подводить к покаянию, проводить через покаяние и поднимать ко спасению. «Я пришел, – говорил Христос, – призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9:13, ср. Мк. 2:17, Лк. 5:32).

Преступникам, отвергнутым от общества, нужна любовь. Они, как малые дети, бывают очень чувствительны к ней. О! Если бы мы, священники, ходящие в тюрьмы, могли бы сказать своим заключенным, как апостол Павел филиппийцам: «Бог – свидетель, что я люблю всех вас любовью Иисуса Христа» (Флп. 1:8).

Как-то в камере с двумя смертниками мы сидели втроем, обнявшись, на одном из двух имевшихся бетонных топчанов. Я сам пригласил их сесть рядом, – один из них плохо слышал. В следующий раз он спрашивает: «А можно ли, батюшка, к Вам сесть поближе?» – и, услышав: «Конечно», – присаживается вплотную ко мне.

Длительность исповеди делает затруднительным при одном и даже двух священниках за день, вечер и утро подготовить более или менее значительное количество людей к Причастию. Поэтому в условиях Бутырской тюрьмы установилась такая практика: в течение некоторого времени проводятся «большие исповеди», «исповеди за всю жизнь», а затем, накануне Литургии или перед Литургией, которая, к сожалению, служится пока не каждую неделю, «малая, полуобщая исповедь», к которой допускаются только те, кто был ранее на «большой», и на ней перечисляются грехи, совершаемые в камерах в тюрьме. Однако и в этом случае проводится беседа с каждым исповедником (некоторые заключенные исповедывались и причащались в течение одного года по нескольку раз). В результате такой практики на Литургии причащаются только те, кто был как минимум на двух исповедях.

Щекотливый вопрос в условиях тюрьмы: «тайна исповеди». Обычно приходится исповедовать в кабинетах следователей, в дежурках. Меня руководство тюрьмы заверило, что в тех кабинетах, где проходят исповеди, подслушивающих устройств нет. Об этом я объявлял заключенным и предлагал: если кто не верит, может писать свои грехи и бумажку показать мне, после исповеди мы эту запись тут же уничтожим. Никаких полицейских последствий ни одна исповедь не имела. Церковная тайна исповеди сейчас охраняется законом: священник, принимающий исповедь, не может быть привлечен ни как свидетель, ни как обвиняемый (за недоносительство) к судебному расследованию.

Немаловажный вопрос – возраст священника. Как-то в тюрьме исповедовали два священника: одному 26 лет, а другому шел восьмой десяток. Женщины все заявили, что пойдут только к последнему, к нему же стремилось и большинство мужчин. В тюрьмах, где люди еще не привыкли к исповеди, к общению с иереем, нужны священники, умудренные жизненным опытом, которым и нецерковному человеку было бы естественно сказать: «Отец! Святой отец!»

Итак, наши современные тюрьмы и исправительно-трудовые колонии – это огромные приходы, нуждающиеся в Слове Божием и духовном окормлении, может быть, больше, чем обычные приходы в миру. Во многих тюрьмах и лагерях появились храмы, создаваемые в значительной мере трудом и на средства заключенных и по их инициативе или поддержке.

Арестанты крестятся, исповедуются, для них совершаются Литургии.

В НТК № 33 под Саратовом построен храм блаженной Ксении Петербургской.

В Краснопресненской пересыльной тюрьме в храм превращена одна из камер.

Регулярно совершаются богослужения в тюрьме Сергиева Посада, начато восстановление храма XVIII в. в Бутырской тюрьме и т. д. К тюрьмам привлечено внимание журналистского корпуса, но там нужен не бег по коридорам с телевизионной камерой, не эпизодическая раздача посылок, а огромная систематическая работа с людьми.

Домашняя церковь

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *