Григорий Турский

История франков

Введение

Григорий Турский

Историк, которому было суждено войти в мир под именем Григория, XIX епископа Тура, родился 30 ноября 539 (или 538. – Ред.) года в городе Клермоне, который теперь называется Клермон-Ферран, главном городе провинции Овернь (от галльского племени арвернов). И по матери и по отцу он принадлежал к высшему галло-римскому сословию, представители которого исстари служили католической церкви.

Биография Григория известна лишь фрагментарно. При крещении он был наречен Георгием Флорентием. Отец Григория умер, когда он был ребенком. Его мать перебралась в Бургундию и поселилась в своем имении близ Каваллона. Когда Григорию исполнилось восемь, его отправили в Клермон, на воспитание в дом его дяди Галла, епископа этого города. После смерти Галла мальчик остался с его преемником Авитом.

Из Клермона он совершал частые и длительные визиты к своему двоюродному деду святому Ницетию, епископу Лиона, и кузену, святому Евфронию, епископу Турскому. Никто не удивился, что в 563 году, когда ему исполнилось всего двадцать пять, Григория посвятили в дьяконы. В 573 году, после кончины Евфрония, Григорий с одобрения короля Сигиберта был избран девятнадцатым епископом Тура. Григорий управлял Турским епископатом вплоть до смерти, последовавшей в возрасте пятидесяти пяти лет 17 ноября 594 года.

Стать епископом в меровингской Галлии VI века означало взвалить на свои плечи огромную ответственность и получить огромную власть. Избранный епископом сохранял свои владения и должность вплоть до дня смерти. Правда, бывали и исключения. Достоверно известно, что Претекстат Руанский был убит в своем собственном соборе, обла давший большими политическими амбициями Эгидий Реймсский был обвинен в измене и отправлен в изгнание, чудом избежав худшей участи, а Гунтар Турский предпочел выпить яд.

Правда, жизнь светского правителя была не слаще. Он мог погибнуть на поле боя или во время какой-либо стычки. В любой момент его могли сместить, отобрать земли и собственность, а затем замучить до смерти, не доказывая или вообще не выдвигая никаких обвинений.

Епископы были гарантами чистоты католической веры и защищали ее интересы в бесчисленных спорах с евреями, неверными, арианами и любыми другими сектантами, а иногда и от правителей своей собственной страны или обманщиков, которые объявляли себя воскресшим Христом. Именно поэтому в начале своей «Истории» Григорий подробно и четко излагает символ католической веры, а затем многократно полемизирует по теологическим вопросам.

Епископы оказались защитниками общественной морали и нередко становились образцами для подражания, ибо были единственными людьми, находившимися у власти, которые обладали хоть каким-то диалектическим мышлением, практиковавшими христианское милосердие и доброту.

Они отвечали за церковную утварь, гробницы и мощи святых и мучеников, за ремонт и поддержание в надлежащем порядке существовавших церквей, за организацию новых мест поклонения. Они контролировали монастыри и женские обители в своей епархии. Сложность возложенных на их плечи проблем ярко видна в описании мятежа в обители Святой Радегунды в Пуатье.

Кроме того, епископ управлял огромной собственностью, многочисленными слугами и обширными возделываемыми землями. Право отлучать мирян от церкви внушало благоговейный страх. В Галлии во времена Григория было одиннадцать провинций, в каждой из которых был свой епископ и 118 викарных епископов.

Конечно, как у турского епископа, у Григория были свои особые обязанности. Он был митрополитом Ле-Мана, Рена, Анже, Нанта и четырех других епархий. Его собор сгорел в разрушительном пожаре, который опустошил Тур еще при его предшественнике Евфронии, и потребовалось семнадцать лет, чтобы восстановить его. Собор Святого Мартина была сожжен дотла священником Виллихаром, и, хотя многое уже было сделано в процессе реставрации, Григорию пришлось уделить значительное внимание его внутреннему убранству.

Тот факт, что святой Мартин был похоронен в Туре, сделал это место особо почитаемой святыней, и Григорию приходилось терпеть присутствие таких скрывавшихся от правосудия злодеев, как Гунтрамн Бозон, Меровей и Эберульф.

Церковные строения Григория постоянно осаждали посетители. Описание следов повозок, которые и сегодня виднеются в водах Красного моря, основаны на рассказах очевидцев. Изгнанный из Армении епископ Симон остановился у Григория и рассказал о церкви Сорока Девяти Мучеников и взятии Антиохии (Антиохию брали много раз. Здесь, видимо, о ее разрушении в 538 г. иранским шахом Хосровом I Ануширваном. – Ред.). Святой Аредий, аббат Лиможский, находился у Григория незадолго до смерти.

В течение двадцати одного года епископата Григория гражданская власть в Туре перешла от Сигиберта к Хильперику, а затем вернулась к Сигиберту II; пока он был несовершеннолетним, управление осуществлялось Гунтрамном. И со всеми этими правителями Григорий сохранял доверительные отношения, а иногда поддерживал и дружеские связи. Так, об одном из своих предшественников, злополучном Гунтаре, он писал: «Человек мудрый и проницательный, будучи аббатом, он не раз становился дипломатическим посредником между франкскими правителями».

Вторую часть сказанного вполне можно отнести к самому Григорию Турскому: он находился вместе с королем Хильпериком при Ножан-сюр-Марн в 581 году, он был в городе Шалон-сюр-Сон в 587 году в качестве посла короля Хильдеберта II, когда отправился к королю Гунтрамну, чтобы отвести любые сомнения в отношении условий Договора в Андело. Позже он разрешил спор между Клотильдой и Базиной во время смуты в женской обители Святой Радегунды.

Несмотря на ограниченную площадь Галлии, Григорий много путешествовал, оставив описания разных мест (Отён, Кариньян, Шалон-сюр-Сон, Клермон, Кобленц, Дижон (?), Лион, Мец, Ножан-сюр-Марн, Орман, Париж, Пуатье, окрестности Реймса, Суасон, Вьен и др.), хотя только один раз покинул ее пределы, добравшись до Кобленца.

Примечательной оказалась и его внешность. Он был небольшого роста. Сохранился апокрифический рассказ о том, как он однажды посетил папу Григория I Великого в Риме, преклонился перед ним в знак подчинения, и когда поднялся, то увидел, что папа с недоумением изучает его, как бы собираясь сказать: «Нас делает Господь, но не мы сами себя».

Рассказывают также, что он часто болел, поэтому приобрел привычку самому делать себе лекарства из настоев трав, пыли и мощей святых. В любом случае тот факт, что он постоянно болел, не является особенным, поскольку в то время в мире правили бубонная чума и дизентерия.

Невзрачный, болезненный, он обладал широким сердцем, отказавшись передать Гунтрамна Бозона заносчивому эмиссару Хильперика, или в одиночку осмелился вступиться за епископа Претекстата на соборе в Париже, спорил с королем Хильпериком. Вместо того чтобы бежать из страны, как его к тому принуждали, он храбро защищался на совете по обвинению в том, что оклеветал королеву Фредегунду. Он также активно сопротивлялся попыткам сборщиков налогов обобрать жителей Тура.

Он гордился своими выдающимися родственниками, но только благодаря самому себе стал тем, кем он был. Как мы видели, Григорий Турский сыграл огромную роль в истории своего времени, но об этом он практически не пишет, и если ему приходится об этом говорить, то он делает это мимоходом и не придавая своей деятельности особого значения.

Фактически он открывает нам сложные события двух десятилетий, при этом всячески уходя от того, чтобы выделить свою собственную роль. Итог собственной разнообразной деятельности в Туре между 573 и 593 годами в отображении Григория Турского носит предельно обобщенный характер. Он перестроил собор и снова украсил церковь Святого Мартина, об этом Григорий просто не мог не написать, потому что все об этом знали и каждый камень кричал о его роли. Он все раскрыл, определил и сдул пыль, разместив в подходящих удобных позициях разнообразные сосуды, наполненные разложившимися останками.

Культура франков. Каролингский ренессанс

Размещено на http://www.allbest.ru/

Культура франков. Каролингский ренессанс

К 5 — 8 столетиям нашей эры, когда на развалинах старого Рима возникали варварские государства: остготское (а затем лангобардское) на Апеннинском полуострове, королевство вестготов на Пиринейском полуострове, англо-саксонское королевство в Британии, государство франков на Рейне и другие.

Первая в истории франков королевская династия, по преданию, получила свое имя в честь Меровея, правившего в середине V века. На фоне религиозной неразберихи, царившей в то время в Европе, принятие христианства ортодоксального образца оказалось важным политическим шагом. Единая «идеологическая политика», которой так не хватало уже окончательно разрушенной к этому моменту античной культуре или, например, сильным, но бестолковым гуннам, сыграла в истории первого государства франков не менее важную роль, чем успехи на поле брани.

Правда, сегодня многие специалисты сомневаются, существовал ли этот король на самом деле, однако доподлинно известно, что последующие правители никогда не оспаривали его существование. Главной же исторической фигурой этой эпохи считается его непосредственный наследник Хлодвиг, сумевший не только объединить страну, успешно договариваясь то с соседскими варварами, то с римскими легионерами, но и созвавший первый во франкском королевстве церковный собор в Орлеане, состоявшийся в 511 году. Франкский вождь Хлодвиг, принявший христианство, и его преемники (династия Меровингов) расширили границы государства, оттеснили вестготов и вскоре стали гегемонами на территории Западной Европы.

Учитывая к тому же, что территориальный, социальный и культурный строй в целом повторял структуру римской армии, государство Меровингов немедленно стало претендовать на роль законной преемницы Римской империи. С оглядкой на высокие достижения античной культуры формировалось и декоративное искусство тех времен. Учитывая, что в подчинении государства оказалось немало доселе независимых племен, культурное наследие эпохи Меровингов отличается изрядным стилистическим разнообразием. Античность и Средневековье представляют одну, аграрную, культуру. Хотя ремесленное производство было развито и в древней Греции, и в Риме, в промышленную культуру оно не переросло. И Средневековье, также, покоится на аграрном производстве. При этом техническое оснащение труда, специализация и кооперация не были развиты, приёмы обработки почв были примитивны. Ho франки еще оставались настоящими «варварами», обществом земледельцев и воинов, не знавших ни роскоши, ни чинопочитания, ни придворных церемоний, не имевших понятия о философии и науках, не умевших читать, не ценивших памятники античной культуры. В то время как византийские государи (басилевсы) восседали на золотом троне, окруженном позолоченными статуями львов и золотыми поющими птицами, короли франков ездили в деревянных повозках, запряженных парой волов, которыми правил пастух. Эти «варвары» сделали большое историческое дело: они омолодили и оживили мир. Было ли у этого «поколения мужей» свое искусство?

Да, такое, которое типично для позднеродового строя: орнаментальное прикладное искусство — украшения оружия, сбруи, утвари, одежды в виде металлических пластин, пряжек, подвесок. В замысловатые узоры вплелись изображения сказочных зверей (этот варварский стиль называют звериным, или тератологическим, то есть чудовищным). Когда-то, вероятно, эти вещи играли роль амулетов: мир представлялся непрерывно длящейся схваткой зверей, демонов, фантастических сил, и воин украшал свои доспехи изображениями таинственных врагов, обезвреженных, превращенных в игрушку,— он как бы заставлял их служить себе. И, конечно, ему нравились блеск металла, затейливость узора, кровавые вспышки гранатов и рубинов на золотых изделиях. Когда варварские племена объединились в государства и приняли христианскую религию, их искусство, как и их социальный строй, не могло оставаться прежним. Стали строить каменные церкви — небольшие, грубые, но все- же перенимающие план римских базилик. Стали изображать христианских святых — сначала в прежней тератологической манере, погружая их в орнаментальную вязь из переплетенных жгутов и причудливых зверей. Не одно столетие прошло, прежде чем средневековая Европа обрела свой собственный художественный язык. Только в развитую феодальную эпоху возникло вполне развитое средневековое искусство, но не случайно в него вошли и прочно в нем удержались элементы народного сознания свободных «варваров»: фольклорные мотивы, языческая фантастика, животный эпос, любовь к яркой узорности, самобытная экспрессия. Это не значит, что в до романское время не было создано замечательных памятников искусства.

При Каролингах (VIII—IX вв.), сменивших меровингскую династию, возникали интереснейшие художественные явления, и вообще каролингская эпоха глубоко интересна по своему историческому и историко-культурному значению. Художественные памятники этой эпохи несут печать не устоявшихся и не завершенных поисков. В это время церковь была не только представителем власти, но и значительным фактором культурного развития. Именно монастыри, многие из которых были основаны ирландскими, англосаксонскими и франкскими миссионерами, являлись очагами образования. В целях возрождения Римской империи Карл Великий использовал динамичную и одновременно стабилизирующую силу церкви и образованное духовенство. Энергичная политика Карла Великого в области образования выразилась в основании придворной Академии. Карл знал греческий и латинский языки, хотя грамоте учился лишь в зрелом возрасте. В деятельности придворной Академии участвовали известные ученые того времени: англосакс Алкуин (ок. 730—804 гг.), лангобард Павел Диакон (ок. 720 — 799 гг.), вестгот Теодульф (ок. 760 — 821 гг.) и биограф Карла Эйнхард (ок. 770 — 840 гг.). Вместе с приближенными Карла они составили придворное ученое общество — Академию. Академия, которой руководил Алкуин, была центром «Каролингского возрождения». Алкуин учредил дворцовую школу для детей Карла и детей королевских вассалов. Придворная школа готовила сыновей королевских вассалов для разнообразной дворцовой и областной службы. Обучение велось на латинском языке.

Ученые и писатели этого времени были исполнены бесконечного преклонения перед римской стариной и ставили ее себе в образец. Эйнхард написал биографию Карла наподобие биографии Августа. Один из поэтов времен Карла говорил: «Вот обновляются времена, воскресает жизнь древних, возрождается то, чем сиял Рим».

В каролингском искусстве, воспринявшем как торжественную импозантность позднеантичного и византийского искусства, так и местные варварские традиции, сложились основы европейского средневекового феодального искусства. Интенсивное строительство этой эпохи известно во многом по литературным источникам (обширные комплексы монастырей и резиденций-«пфальцев» с дворцом и капеллой; укреплениях бурги»; базиликальные церкви с развитой объёмной композицией и динамическим силуэтом). Среди немногих сохранившихся построек — многоугольная центрическая капелла императорской резиденции в Ахене (до 798—805, см. илл.), капелла-ротонда Санкт-Михаэль в Фульде (около 820—822), 3-нефная церковь с вестверком, трансептом и башнями в Корвее (822—885, см. илл.), надвратная постройка в Лорше (около 774, см. илл.). Храмы и дворцы широко украшались мозаиками (ораторий в Жерминьи-де-Пре, после 806) и фресками (фрагменты росписей в церквах Мюнстера, около 800, и Осера, 841—858). Наряду с раннехристианской традицией, восходящей к античности, элементами пространства и объёма в монументальной живописи 9 в. наблюдаются черты порывистости, экспрессии. Ещё сильнее они проявились в книжной миниатюре (изображения евангелистов, библейских сцен, монархов каролингской династии). В некоторых миниатюрах («Евангелие Годескалька», около 781—783, Национальная библиотека, Париж; «Евангелие Ады», начало 9 в., Городская библиотека, Трир) античная стилистика сочетается со средневековой символикой и орнаментикой, другие («Евангелие Эббо», около 816—835, Городская библиотека, Эперне; «Утрехтская псалтырь», 9 в., библиотека университета в Утрехте) поражают страстной взволнованностью, непосредственностью наблюдений, свободой и динамикой композиции и рисунка. Различается ряд местных школ миниатюры (дворцовая в Ахене, реймсская, турская и др.). Скульптура представлена главным образом изделиями из слоновой кости (оклады книг, складни, гребни, ларцы и т.д.); развиты были литьё, чеканка и гравировка по металлу, украшение изделий эмалью и камнями, резьба по камню и алебастру. Примитивные формы деревянной статуи Святой веры (10 в., сокровищница монастыря в Конке), обитой листами золота и усыпанной драгоценностями, свидетельствуют о живучести варварской традиции.

Значительного развития достигла историография. При дворе Карла Великого были созданы апологетические «Королевские анналы»; со 2-й трети 9 в. развивалось местное летописание («Фульдские анналы», «Сеи-Бертинские анналы» и др.). Выдающимся исторические произведения «К. в.» является «История лангобардов» Павла Диакона. Создаются политические трактаты, биографии (Карла Великого, написанная Эйнгардом, Людовика Благочестивого, написанная епископом Теганом, и др.). Получила развитие литература, формировались народные языки (романские и германские), выработалось новое, легко читаемое письмо — так называемый каролингский минускул. В мастерских (скрипториях) при монастырях переписывались книги, образовавшие ценнейший фонд каролингских рукописей.

Бородатый полководец в простой рубахе, объединивший под своей властью пространство от Бискайского залива до Адриатики, коронованный римским папой и с трогательным усердием выводящий латинские буквы непослушной рукой,— этот исторический образ кажется символом культуры раннего средневековья. Разрушительные потенции варварства остались в прошлом, вступили в действие созидательные и восстановительные, но руки, привыкшие к мечу, еще не привыкли к тонким орудиям цивилизации, чужое еще не стало своим, искусственное не вошло в плоть и кровь народной жизни. И первый плод новой художественной культуры — каролингское искусство — был таким же неустойчивым соединением раз неродных частей, как и империя Карла, распавшаяся после его смерти. Но в результате распада империи образовалось три государства, перед которыми лежал большой исторический путь,— Франция, Германия, Италия. Искусство Каролингов стояло у порога зрелого искусства, сконцентрировавшего в себе дух феодальной эпохи.

Список используемой литературы

франк искусство каролингский меровинг

Рамм Б. Я., «Каролингское возрождение» и проблемы школьной образованности в раннем средневековье, «Уч. зап.

Ленинградского гос. педагогического института им. М. Н. Покровского», 1940, т. 5, ист. фак-т, В. 1; его же, К вопросу об источниках по истории школы в каролингскую эпоху, «Уч. зап.

Григорий турский история франков

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *