Толкования Священного Писания

Ст. 24-29 И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал: отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь. Спросил и Иаков, говоря: скажи имя Твое. И Он сказал: на что ты спрашиваешь о имени Моем? И благословил его там

Иаков борется с Ангелом

Таинственный борец, ночью боровшийся с Иаковом, повредивший ему бедро и переименовавший его в Израиля, по словам пророка Осии (Ос. 12:3–4), был Богом. Сам Иаков (ст. 30) признает, что видел Бога, лицо Божие. Поэтому иудейское и христианское толкование данного места одинаково признают борца явлением из небесного мира — Ангелом. При этом церковные учители и многие позднейшие толкователи христианские видели в этом Ангеле Ангела несотворенного — Ангела Сущего, ранее являвшегося Иакову при Вефиле (28 гл.) и в Месопотамии (36 гл.) и, по верованию Иакова, охранявшего его всю жизнь (Быт. 48:16).

Мнение некоторых раввинов, будто боролся с Иаковом Ангел-хранитель Исава или даже демон мстил Иакову за Исава, конечно, странно, но заключает в себе некоторый элемент истины, поскольку ставит таинственное борение Иакова с враждебными отношениями его к брату. Иаков доселе боролся с братом, и средствами не всегда безукоризненными. Теперь Ангел Господень «влагает смелость в Иакова, который боялся брата» (блаженный Феодорит, там же). Но Иаков достигает этого благодатного ободрения путем борьбы с Ангелом Божиим, борьбы, бывшей не только напряжением физической силы Иакова (Ос. 12:3, beono, «в силе, крепости своей»), но и еще большим напряжением сил духовных, молитвою веры: по пророку Осии, Иаков в борении своем с Ангелом Божиим «и превозмог, но плакал и умолял Его» (Ос. 12:4). Указание на духовный момент борьбы заключается и в повествовании Моисея — в просьбе Иакова благословить его (ст. 26).

По этой внутренней стороне своей, борьба Иакова с Ангелом Господним, есть тип духовного борения веры, не поддающейся никаким испытаниям и трудностям жизни; вместе же с тем она есть и предизображение всей будущности потомства Иакова, отселе получающего (ст. 28) имя Израиля, — всей ветхозаветной теократической истории. Вообще, по характеру и значению своему богоборство Иакова напоминает ночное видение Авраама (гл. 15), в котором также (но более конкретно) предизображалась будущая история избранного народа, складывавшаяся также из противодействия народа божественному призванию, обладания им непреходящими духовными благами и временных испытаний и потерь материальных.

Что борьба Иакова не была сновидением или вообще явлением визионерным, видно уже из употребленного в еврейском тексте глагола abaq (ст. 24–25; Евр. 25–26) — сражаться подобно атлету (покрываясь пылью), а еще более из повреждения состава бедра его (nervus ischiadicus) и хромоты его вследствие того (ст. 25, 31). Так, «и по пробуждении Иакова стегно его оставалось поврежденным, и он продолжал хромать, чтобы не почесть ему видения мечтою, но в точности дознать истину сновидения» (блаженный Феодорит). Вместе с тем это должно было научить Иакова, что победа дарована ему только по снисхождению таинственного Борца. И Иаков, как бы уразумев смысл борьбы, не хочет расстаться с борьбой и Борцом без благословения с Его стороны (ст. 26). Но Ангел Господень — применительно к воззрениям древних, что богоявления посещают человека только ночью, говорит Иакову о необходимости удаления Его с восходом зари (по раввинскому объяснению, Ангел спешит, чтобы с ангельскими сонмами принести Богу утреннюю хвалу, Beresch. r. Par. 78, s. 378).

Просимое Иаковом благословение дается ему в перемене его имени, сообразно обстоятельствам дела и внутренней настроенности Иакова. Отселе прекращается его борьба хитростью — «запинание» в отношении к людям и обстоятельствам (в получении благословения, в отношениях к Лавану и проч.), и начинается священное борение его духом за высшее богодарованное призвание; посему вместо прежнего природного имени «Иакова» ему и потомству его даруется священное, теократическое имя «Израиль» — по объяснению самого текста «богоборец» (святой Иоанн Златоуст толкует: «видящий Бога», — по значению подходило бы и это объяснение, но этимологически оно едва ли возможно), — путем постоянства подвига молитвы (ср. Евр. 5:7) принимающий духовные блага от Бога, что вместе с тем будет залогом победы Иакова-Израиля и над врагами. Получив новое имя от Ангела Господня, Иаков вопрошает и Его об имени, но Он не называет Себя.

По сравнению с мазоретским текстом у LXX, в слав. и рус. есть в ст. 29 прибавка к еврейскому тексту: «оно чудно», — сходная с Суд. 13:18, подтверждающая, что боролся он с Ангелом Божиим, и видимо имевшая место в оригинальном списке.

Толковая Библия.

Козырев Ф.Н.
Поединок Иакова

Главная трудность вопроса, поставленного в конце предыдущей главы, связана с тем, что слово «элогим», переведенное в русском тексте как «Бог», имеет еще значение «ангел» или «духовное существо». Поэтому относительно личности боровшегося с Иаковом издавна существовал достаточно широкий спектр мнений. По свидетельству митрополита Филарета (Дроздова), среди древнеиудейских толкователей было распространено мнение, будто с Иаковом боролся ангел-хранитель Исава или даже злой дух – призрак Исава (27, с. 65). В противовес этому раннехристианские богословы видели в боровшемся или Ангела (Ориген, Августин), или Сына Божия. Последнее мнение, высказанное большинством православных экзегетов (Иоанн Златоуст, Феодорит, Иустин, Климент Александрийский, Афанасий, Иларий и др.), можно считать общепризнанным в православной Церкви. Высказывались и другие точки зрения, в частности у Оригена есть ссылка на древнего писателя, видевшего в сопернике Иакова Ангела Уриила, «который с Ангелом Исраилем вошедшим в Иакова препирался, дабы самому соединиться с лицем сего патриарха» (27, с. 66), а известный фольклорист Д. Фрэзер доказывал, что Библия описывает встречу Иакова с водяным, или духом реки (28, с.297–305). Впрочем, подобные частные мнения не получили широкого хождения, так что мы можем без большого ущерба ограничить наше изыскание только двумя из приведенных взглядов, отражающих принципиально противоположные позиции: с Иаковом боролся либо Бог (непосредственно или посредством Ангела), либо враждебный дух (ангел Исава).

Господство в иудейской богословской традиции второго взгляда имеет под собой, безусловно, очень глубокие причины, коренящиеся в особенностях иудейского монотеизма. В отличие от метафизического безличностного монотеизма неоплатоников или Веданты, Библия утверждает личного и конкретного Бога, но в силу Его всемогущества и запредельности (трансцендентности) «ни подлинная взаимность, ни встреча лицом к лицу этой страшной Божественной монады и смиренной твари невозможны… Он проявляет Себя только своей властью, и само имя Его непроизносимо. Он окружает Себя неприступным светом, и человек не может увидеть Его и остаться живым» (14, с. 202). Вернее, встречи с Богом бывают, и случаев таких немало (Исх. 3, 24, 33; Суд. 6, 13; Ис. 6), но каждый раз они фиксируются как исключение. Каждый раз повторяется одна и та же фраза, впервые произнесенная Иаковом: «я видел Бога лицем к лицу, и сохранилась душа моя» (Быт.32:30). Нечто инородное врывается в ветхозаветные отношения человека и Бога, и доктрина иудейского монотеизма сотрясается от такой встречи, рискуя дать трещину. Каждая такая встреча надрывает завесу, отделяющую Святая Святых, ту завесу, что раздралась окончательно, когда дело воссоединения человека с Богом «совершилось» (Матф. 27:51; Ин.19:30).

Но если даже смиренное созерцание Бога в Его величии, в Его «святая святых» невыносимо для ветхозаветной веры, то что сказать о состязании с Богом? Здесь наступает предел, здесь «для иудеев соблазн», как впрочем, если быть честными, – и для христиан тоже. Еще и еще раз можно подивиться этому великому в своей вере народу, переписывавшему из века в век слова, против которых восставали и разум, и сердце! Сопротивлялись, перетолковывали на свой лад, но не притронулись к букве.

Развернутую защиту версии о враждебном Иакову духе мы находим у Д. Щедровицкого, хорошо знакомого с иудейской экзегетической традицией (30, с.242–259). Против отождествления боровшегося с Богом приводятся следующие доводы:

1. Разве Бог мог бороться с человеком и не одолеть его? Бог всесилен.

2. Боровшийся спрашивал Иакова об имени, Бог же никогда не спрашивал, как имя Моисею или Аврааму. Бог всеведущ.

3. Если бы с Иаковом боролся Бог, тогда не имело бы смысла повторное переименование Иакова Израилем (Быт. 35:10).

Слова Иакова «я видел Бога лицем к лицу» трактуются следующим образом: я (Иаков) постоянно предстоял в моей прежней жизни лицу Божию, т.е. ходил пред Ним непорочно, и поэтому Бог помог мне совершить сверхъестественное – одолеть ангела. Сам ангел Исава признает эту победу: «ты с духами боролся, и человека одолевать будешь», но Иаков требует сверх того признать его права на первородство, на благословение отца и на Святую землю. Именно так понимаются слова Иакова: «не отпущу Тебя, пока не благословишь меня».

Любопытно, что о повреждении бедра Иакова в приведенной аргументации не говорится ни слова. Таким образом комментатор снимает с себя неприятную необходимость обсуждать противоречивый характер борьбы. Победа Иакова считается полной и неоспоримой. При этом само единоборство понимается в чисто духовном смысле, а значение имени Израиль толкуется как «воин Божий».

Сильной стороной приведенной версии является ее хорошая вписанность в контекст, а также ясная и убедительная позиция по вопросу о смысле борьбы. Борьба происходит на границе, разделяющей Халдейскую и Ханаанскую земли. Иаков готовится перейти реку и вступить во владение землей своего рождения на правах первородства. Исав, уже обещавший ранее убить брата (Быт. 27:41), направляется к нему навстречу с войском в четыреста человек. В этой сгущающейся атмосфере вражды ночную борьбу Иакова естественно рассматривать как некий прообраз или прелюдию, или, наконец, переживание Иаковом предстоящей схватки со своим братом. Дополнительным подтверждением версии может служить эпизод начала главы, повествующий о появлении на пути Иакова Ангелов, при виде которых Иаков произносит слово «Маханаим», что означает сугубое ополчение, или два полка. Раввин Ярхи высказывал предположение, что один сонм – это Ангелы-хранители земли Халдейской, сопровождавшие Иакова до пределов Ханаана, а другой сонм – Ангелы-хранители земли Ханаанской, принимавшие Иакова от первых на «хранение» (17).

Складывается картина вполне правдоподобная как с конкретно-исторической (пшат), так и с психологической (ремез) точек зрения. При этом легко нащупывается и третий смысловой пласт (друш), символический или пророческий, относящийся к прозрению духовных реалий, стоящих за повествованием. Вот как его излагает Щедровицкий:

«И остался Иаков один»… Человек остается наедине с самим собою: так с кем же может он бороться в этом состоянии, как не с собою самим? Мы помним, что Исав есть человек внешний, человек плотский, Иаков же – человек духовный. И в каждом из нас есть «Исав» – человек опасный, мстительный, себялюбивый и агрессивный; и есть «Иаков», человек мирный, «живущий в шатрах», внимающий слову Божьему. И как же «Иакову» одолеть в этой борьбе? Прежде всего, ему нужно побороть «ангела-покровителя Исава», т.е. то внутреннее оправдание образа жизни «Исава», из которого «Исав» черпает силы. «Исава» необходимо одолеть духовно – и тогда уже водворится в человеке мир между «Иаковом» и «Исавом»…

После победы Иакова над ангелом братья встречаются и расстаются мирно: они больше не мешают друг другу – каждый делает свое. Ибо на земле достаточно места и для Иакова, и для Исава. И то, что собирался совершить Исав – противостать Иакову, убить его, истребить или пленить его детей и жен, – имело духовную причину. Не за землю шел спор, но за первородство, за избрание и за благословение. Намечалась одна из первых религиозных войн – война между Иаковом и Исавом, ибо оба претендовали на первородство. Как мы помним, первое убийство на земле также было совершено по религиозным мотивам. Но, победив «Исава» в самом себе, победив его ангела, Иаков одержал вслед за тем и внешнюю победу; ибо тот, кто одолел ангелов, тот одолеет и людей. Тот, кто одерживает победу духовную, тот побеждает и на уровне внешнем. Итак, все, что описано здесь, происходит и внутри человека и является для нас великим наставлением.

И когда встречает Иаков Исава, то встреча эта выглядит совсем иначе, чем он ожидал: вдруг чудесным образом исчезают его страхи и опасения. И встречаются не двое врагов, но двое братьев…

Иаков вывел своих детей и жен навстречу Исаву:

«А сам пошел пред ними и поклонился до земли семь раз, подходя к брату своему.

И побежал Исав к нему навстречу и обнял его, и пал на шею его и целовал его, и плакали»(Быт. 33:3–4)

Вся сила злобы Исава исчезла, потому что перед этим был побежден ангел, поддерживавший его. Ангел был вынужден благословить Иакова, а вследствие этого и вслед за этим благословляет Иакова и сам Исав. Тот внешний, физический, плотский человек, который в нас пытается бороться с духовным началом, не представляет никакой опасности, если «ангел» его в нас уже побежден. Тогда плотский человек не противится больше духовному, а просто выполняет свою роль, делает свое дело, ибо плоть и ее животные силы необходимы для земной жизни. Но горе нам, если этот Исав претендует на первородство, – первородство должно принадлежать Иакову, т.е. человеческому духу» (30, с.250).

Что же могут противопоставить этой версии представители святоотеческого традиционного толкования? В сущности, все вышеприведенное построение разбивается вдребезги одним-единственным аргументом: Иаков сам дважды недвусмысленно заявляет о том, что признает в боровшемся Бога: один раз – испрашивая благословение, другой – утверждая, что «видел Бога». Для Филарета, к примеру, сила этого довода столь очевидна, что он даже не воспринимает серьезно возможность отождествления боровшегося лица со злым духом, роняя, как бы мимоходом, по поводу этой версии всего одну фразу: «нелепость, которая без труда обличается из наименований противоборца, и прошения от него благословения» (27, с.65). Действительно, само обращение «благослови», столь часто встречающееся в Библии, вполне однозначно свидетельствует как в этом, так и в других местах о признании за благословляющим некоего духовного превосходства или способности сообщения неких даров, так что испрашивание Иаковом благословения у побежденного им врага, символизирующего к тому же низшие силы души, иначе как нелепостью не назовешь, даже если подменять слово «благослови» выражением «признай за мной право».

Столь же неудачна предпринятая Щедровицким попытка перетолкования фразы «я видел Бога лицом к лицу, и сохранилась душа моя» в смысле «я раньше когда-то видел Бога, а вот теперь поэтому сохранилась моя душа». Мысль, прозвучавшая в стихе 32:20, встречается, как уже отмечалось, в Ветхом Завете неоднократно, и всегда после действительной встречи с Богом. Это своего рода устойчивое словосочетание, и попытка разорвать две его части грешит явной тенденциозностью, если не намерением исказить текст.

Так, на горе Синай семьдесят старейшин во главе с Моисеем видели Бога. «И видели Бога Израилева… И Он не простер руки Своей на избранных сынов Израилевых. Они видели Бога, и ели, и пили» (Исх. 24:10–11). Сходная реакция от встречи с Богом у Гедеона: «И увидел Гедеон, что это Ангел Господень, и сказал Гедеон: увы мне, Владыка Господи! потому что я видел Ангела Господня лицем к лицу. Господь сказал ему: мир тебе, не бойся, не умрешь» (Суд. 6:22–23). Описание явления Ангела родителям Самсона содержит целый ряд мест, буквально совпадающих с изображением богоборчества патриарха: «И сказал Маной Ангелу Господню: позволь удержать тебя…», «И сказал Маной Ангелу Господню: как тебе имя?… Ангел Господень сказал ему: что ты спрашиваешь об имени моем?», «Тогда Маной узнал, что это Ангел Господень. И сказал Маной жене своей: верно, мы умрем; ибо видели мы Бога» (Суд. 13:15–22). А спустя пять веков пророк Исайя восклицает после видения Господа в храме: «горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами… – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа» (Ис. 6:5).

Итак, видим везде в Библии, что обычная реакция человека на встречу с Богом или Его Ангелом – что в данном случае одно и то же – это ожидание смерти, почему и возникновение сходной реакции у Иакова подтверждает факт богообщения.

Другим серьезным упущением «иудейской» версии Щедровицкого является положение о том, что борьба совершалась исключительно в духе, «в видении», как пишет Щедровицкий. Здесь автор попадает в тупик. Он не может признать физический аспект борьбы, ведь «ангел необычайно могущественен» и одолеть его Иаков не смог бы, если борьба велась всерьез. Но тогда приходится удалить из повествования упоминание о касании бедра Иакова, т.е. существенно урезать текст. То, что касание бедра было действием физическим, сомнению не подлежит. Этой подробности в тексте уделяется достаточно большое внимание, и подчеркивается, что хромота Иакова сохранилась после прекращения видения: «И взошло солнце,… и хромал он на бедро свое». Блаженный Феодорит Кирский считает даже, что прикосновение это было совершено промыслительно, именно для того, чтобы кто-либо (например, Щедровицкий) не подумал, будто борьба велась внутри самого Иакова. «Что касается до того, что после пробуждения Патриарха стегно его оставалось в оцепенении и он хромал, то сие допущено было с той целью, чтобы он видения не принял за мечту, и тверже уверился в истине сна» (25, с. 114). Замечательно, что Феодорит, считая видение сном, настаивает на том, что сон этот был не отражением внутренней жизни Иакова («мечта»), а реальным посещением Иакова Богом: «Из всего этого видно, что и теперь являлся Иакову Единородный Сын Божий и Бог» (там же).

Наконец, возможность схватки Иакова с ангелом Исава исключается тем обстоятельством, что на подступах к Иавоку Иакова окружил сонм Ангелов Господних. Он должен был воспрепятствовать нападению на Иакова враждебных духовных сил или, по крайней мере, участвовать в борьбе на стороне патриарха. Но в Библии отчетливо сказано, что Иаков «остался один».

Не составляет труда отвести и те доводы, которые, по мнению Щедровицкого, не позволяют видеть в боровшемся Бога:

1. Борьба не противоречит всесилию Бога, если принять в расчет, что Он мог поддаваться Иакову. Тогда становится ясным и то, как одолеваемый соперник смог одним прикосновением нанести увечье Иакову. «А дабы Патриарх не возгордился победой над Богом, то Господь прикосновением к его стегну показал, что победа уступлена ему добровольно», – пишет Феодорит.

Весь эпизод борьбы приобретает дополнительную реалистическую рельефность, если допустить, что прикосновение к бедру Иакова, помимо всегда целестремительного действия Промысла, заключало в себе еще и непреднамеренное движение Живого Бога. Так взрослый, делающий вид, что борется с ребенком, и заметив, что ребенок начитает одолевать его, применяет чуть больше энергии, но по несоразмеримости сил не рассчитывает точно – и ребенку делает больно.

Что касается бессилия Бога освободиться от Иакова и просьбы отпустить Его, то некоторый свет на это может пролить упомянутое уже изречение Осии: «Он боролся с Ангелом – и превозмог, плакал и умолял Его» (Ос.12:4). Здесь мы опять прикасаемся к некоей тайне, связанной с Бого-человеческими отношениями. Как Иаков, одолев Бога, принимается плакать и умолять Его, так равно и Бог, одолев Иакова одним касанием, умоляет его отпустить. А может быть, как раз своим плачем и мольбами одолевает Бога Иаков? Опять хочется прибегнуть к сравнению. Ссорятся двое любимых. Она не хочет выпускать его из дома, но он легко высвобождается от нее. Тогда она говорит, что умрет без него. И он остается. Кто победил, кто оказался сильнее? Так и в вопросе о всесилии Божьем надо быть осторожным. Физически сильнее, наверное, «он», и Бог, бесспорно, всемогущ. Но одолевает жена, и одолевает Иаков. Здесь переплетаются два совсем разных уровня отношений и сталкиваются две разноприродные силы. Ведется двойная борьба – одна явно, другая подспудно, – и потому так трудно понять, кто же побеждает. А может быть, трудность эта усугубляется еще и тем, что в подспудной борьбе побеждает тот, кто оказывается слабее? Как знать, только кажется, что именно в этом присутствии двух разных уровней отношений кроется разгадка тайны богоборчества Иакова.

2. Испрашивание Богом имени у Иакова не означает, что Богу оно неведомо. Делаться это могло для того, чтобы Иаков через произнесение своего имени вслух глубже осознал смысл, вкладываемый в его изменение. В этом случае мы также имеем множество параллельных мест Библии, не увидеть которые можно только при большом желании. Бог часто принимает на Себя вид несведущего и задает вопросы человеку для того, чтобы самим вопросом возбудить в человеке внимание к тому, о чем он задается (Быт. 3:9, 4:9, 18:13–15 и др.).

3. Повторное наречение имени никак не отрицает истинности факта первого наречения, как многократно повторяемое в одних и тех же выражениях благословение Аврааму или Иакову не уничтожает каждый раз предыдущее.

Подтверждением того, что боролся с Иаковом Сам Бог Вседержитель, служит и свидетельство Моисея о том, какое значение придали этому событию потомки патриарха (Быт.32:32). Обычай не есть жилы у бедра в воспоминание той борьбы говорит о священном почтении к Прикоснувшемуся – почесть, едва ли возможная в отношении ангела-хранителя Исава.

Сказанного, думается, достаточно, чтобы сделать выбор. Если мы хотим следовать тексту Библии, держась за него как за путеводную нить, а не отталкиваясь от его фрагментов как от трамплина для богословского творчества, остается признать, что на берегу Иавока произошло состязание Иакова с Богом, в честь которого Иаков получает имя Израиль, означающее «богоборец». Насчет значения имени тоже есть несколько версий. Щедровицкий, верный своей концепции, переводит имя Израиль как «воин Божий», указывая при этом, что в имени содержатся и другие смысловые оттенки: «видевший Бога», «хвалящий Бога», «князь Божий» и «праведник Божий» (30, с. 251). Многозначность библейских имен – явление известное, и представленная галерея значений, безусловно, интересна, огорчительно только, что соображения комментатора опять никак не соотносятся с текстуальными особенностями Библии. Сообщая имена главных действующих лиц книги Бытия, бытописатель зачастую объясняет их происхождение либо от себя (Быт.3:20, 25:25–26), либо устами того, кто дает имя (Быт.4:1, 4:25, 16:11). Таким именно образом до нас дошло значение имен: Ева, Каин, Сиф, Измаил, Исав, Иаков и др., и там, где такая расшифровка дается самим текстом, незачем, казалось бы, еще что-то придумывать. «Имя тебе… Израиль, ибо ты с Богом боролся», – так Сам Нарекающий объясняет значение имени. Израиль – значит «Богоборец». Так воспринимали значение имени и Святые Отцы. Есть, правда, еще одно толкование, согласно которому Израиль – значит «видевший Бога». Его придерживался, в частности, Иоанн Златоуст (9, с.629). Это второе значение имеет также обоснование в тексте Библии, хотя и не такое прямое: «я видел Бога лицем к лицу», – говорит нарекаемый. Это значение глубоко символично тем, что связывает имя Израиль с другим именем – Измаил, отличающимся от него одной буквой и совершенно сходным в образовании. И-см-Эль и И-ср-Эль образованы соответственно от глаголов «слышать» и «видеть» – Бога. В этой перекличке имен, возможно, заключено откровение о двух родах почитателей Единого Бога – тех, кто только слышал Его, и тех, кто удостоился Его лицезреть. И в этом один из ключей к решению нашего главного вопроса: Зачем Бог боролся с Иаковом?

24. Иаков борется с Ангелом.

24. И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари;

25. и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он бороля с Ним.

26. И сказал (ему): отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.

27. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков.

28. И сказал (ему): отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь.

29. Спросил и Иаков, говоря: скажи (мне) имя Твое. И Он сказал: на что ты спрашиваешь о имени Моем? (оно чудо.) И благословил его там.

Таинственный борец, ночью боровшийся с Иаковом, повредивший ему бедро и переименовавший его в Израиля, по словам пророка Осии (Ос. 12:3-4), был Богом. Сам Иаков (ст. 30) признает, что видел Бога, лицо Божие. Поэтому иудейское и христианское толкование данного места одинаково признают борца явлением из небесного мира – Ангелом. При этом церковные учители и многие позднейшие толкователи христианские видели в этом Ангеле Ангела несотворенного – Ангела Сущего, ранее являвшегоя Иакову при Вефиле (28 гл.) и в Месопотамии (36 гл.) и, по верованию Иакова, охранявшего его всю жизнь (48:16).

Мнение некоторых раввинов, будто боролся с Иаковом Ангел-хранитель Исава или даже демон мстил Иакову за Исава, конечно, странно, но заключает в себе некоторый элемент истины, поскольку ставит таинственное борение Иакова с враждебными отношениями его к брату. Иаков доселе боролся с братом, и средствами не всегда безукоризненными. Теперь Ангел Господень “влагает смелость в Иакова, который боялся брата” (блаженный Феодорит, там же). Но Иаков достигает этого благодатного ободрения путем борьбы с Ангелом Божиим, борьбы, бывшей не только напряжением физической силы Иакова (Ос. 12:3, beono, “в силе, крепости своей”), но и еще большим напряжением сил духовных, молитвою веры: по пророку Осии, Иаков в борении своем с Ангелом Божиим “и превозмог, но плакал и умоял Его” (12:4). Указание на духовный момент борьбы заключается и в повествовании Моисея – в просьбе Иакова благословить его (ст. 26).

По этой внутренней стороне своей, борьба Иакова с Ангелом Господним, есть тип духовного борения веры, не поддающейся никаким испытаниям и трудностям жизни; вместе же с тем она есть и предизображение всей будущности потомства Иакова, отселе получающего (ст. 28) имя Израиля, – всей ветхозаветной теократической истории. Вообще, по характеру и значению своему богоборство Иакова напоминает ночное видение Авраама (гл. 15), в котором также (но более конкретно) предизображалась будущая история избранного народа, складывавшаяся также из противодействия народа божественному призванию, обладания им непреходящими духовными благами и временных испытаний и потерь материальных.

Что борьба Иакова не была сновидением или вообще явлением визионерным, видно уже из употребленного в еврейском тексте глагола abaq (ст. 24-25; евр. 25-26) – сражаться подобно атлету (покрываясь пылью), а еще более из повреждения состава бедра его (nervus ischiadicus) и хромоты его вследствие того (ст. 25,31). Так, “и по пробуждении Иакова стегно его оставалось поврежденным, и он продолжал хромать, чтобы не почесть ему видения мечтою, но в точности дознать истину сновидения” (блаженный Феодорит). Вместе с тем это должно было научить Иакова, что победа дарована ему только по снисхождению таинственного Борца. И Иаков, как бы уразумев смысл борьбы, не хочет расстаться с борьбой и Борцом без благословения с Его стороны (ст. 26). Но Ангел Господень – применительно к воззрениям древних, что богоявления посещают человека только ночью, говорит Иакову о необходимости удаления Его с восходом зари (по раввинскому объяснению, Ангел спешит, чтобы с ангельскими сонмами принести Богу утреннюю хвалу, Beresch. r. Par. 78, s. 378).

Просимое Иаковом благословение дается ему в перемене его имени, сообразно обстоятельствам дела и внутренней настроенности Иакова. Отселе прекращается его борьба хитростью – “запинание” в отношении к людям и обстоятельствам (в получении благословения, в отношениях к Лавану и проч.), и начинается священное борение его духом за высшее богодарованное призвание; посему вместо прежнего природного имени “Иакова” ему и потомству его даруется священное, теократическое имя “Израиль” – по объяснению самого текста “богоборец” (святой Иоанн Златоуст толкует: “видящий Бога,” – по значению подходило бы и это объяснение, но этимологически оно едва ли возможно), – путем постоянства подвига молитвы (ср. Евр. 5:7) принимающий духовные блага от Бога, что вместе с тем будет залогом победы Иакова-Израиля и над врагами. Получив новое имя от Ангела Господня, Иаков вопрошает и Его об имени, но Он не называет Себя.

По сравнению с мазоретским текстом у LXX, в слав. и рус. есть в ст. 29 прибавка к еврейскому тексту: “оно чудно,” – сходная с Суд. 13:18, подтверждающая, что боролся он с Ангелом Божиим, и видимо имевшая место в оригинальном списке.

30. И нарек Иаков имя месту тому: Пенуэл; ибо, говорил он, явидел Бога лицем к лицу, и сохранилась душа моя.

Географическое положение Пенуэла точно неизвестно; упоминается впоследствии в истории Гедеона (Суд. 8:8) и Иеровоама (3 Цар. 12:25).

31. И взошло солнце, когда он проходил Пенуэл; и хромал он на бедро свое.

32. Поэтому и доныне сыны Израилевы не едят жилы, которая на составе бедра, потому что Боровшийся коснулся жилы на составе бедра Иакова.

Обычай неупотребления “вертлюжьей жилы” животного, доселе соблюдаемый евреями, восходит ко времени до Моисея, который, не внося его в законодательство свое, отмечает, однако, существование его и дает видеть важность его, коренящуюся в важности исторического события, послужившего его опорою.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Как Иаков боролся с Богом — толкование Библии

Опубликовано 31.05.2015

Как Иаков боролся с Богом и как Иаков мог победить Бога (Ангела Господнего) в борцовском поединке? Разве Бог сделал ангела бессильным? Каково толкование этой истории из Библии? И почему ангел просил Иакова отпустить его на рассвете? Зачем ему нужно было спрашивать разрешение?

И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал: отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь. Спросил и Иаков, говоря: скажи имя Твое. И Он сказал: на что ты спрашиваешь о имени Моем? И благословил его там. (Бытие 32:24-29)

Ответ:

Толкование этой истории в Библии не очень простое. Я боюсь, что есть некоторые вещи в Библии, по поводу которых мы просто должны решить, что не знаем этого. История того, как Иаков боролся с Богом является примером этого. Кто был этот «человек?» Он конечно, был не обычным человеком. Был ли он ангелом? Правда в том, что мы на самом деле не знаем, но это, кажется, разумным предположением. Мы знаем, что Иаков назвал эту борьбу «встречей с Богом лицом к лицу», поэтому, конечно, это было какое-то духовное существо.

Была ли «борьба» Иакова физической, с борцовскими движениями и испытаниями физической силы, или это больше было духовной или метафорической борьбой? Опять же, мы не знаем. Это, конечно, кажется странным для нас, что Иаков и это существо, по-видимому, обладали почти равной силой в этой борьбе. Для меня это означает, что испытание на прочность не было чисто физическим. Опять же мы просто не знаем ответа на эти вопросы. Почему лимитом времени для этой «борьбы» Иакова был восход солнца? На четвертый или пятый вопрос мы должны быть мудры в том, чтобы признать, что мы просто не знаем.

Как толковать то, что имя Иаков изменилось на Израиль в этот момент? Для этого вопроса мы имеем больше доказательств. Имя Аврам было изменено на Авраам, когда Бог заключил завет с ним. Когда Бог выбирает мужчину для определенной цели, Он стремится дать этому человеку новое имя. То же самое относится к Симону (Петру).

События в Пенуэле нагружены символикой, и нам надо больше сосредоточиваться на ней, чем на деталях событий. В этом событии человек противостоит Богу, человек просит у Бога благословения, Бог благословляет человека, но Бог напоминает человеку о Его силе и власти. В этой истории Иаков (Израиль) символически представляет всю нацию Израиля, но, как предзнаменование, он представляет всех тех, кто также стремится к отношениям с Богом.

С кем боролся Иаков?

Спрашивает Максим
Отвечает Александра Ланц, 04.03.2010

Максим спрашивает:
Помогите разобраться, пожалуйста. Вопросы о борьбе Иакова с Богом:
1 Зачем боролись?
2 С кем боролся: с Богом или с ангелом?
3 Как происходила борьба:физически, умствено или духовно?
4 Почему Иаков победил ангела, если ангелы превосходят людей?
5 Почему ангел отомстил, повредив состав бедра Иакова?
6 Как мог Иаков не отпустить Бога/ангела и причем тут заря?
Здравствуйте!
Отрывок Библии, о котором вы спрашиваете (Быт.32:24-31), считается одним из сложнейших для понимания, поэтому рассматривая его, необходимо постоянно молиться к Отцу, о том, чтобы Он не допустил в наши сердца неверные, искажающие Его образ мысли. Хотя, конечно, мы должны молиться об этом постонно, как только открываем Священное Писание.
С КЕМ БОРОЛСЯ ИАКОВ?
То, что Иаков боролся именно с Богом, не подлежит сомнению. На это указывают слова Иакова: «я видел Бога лицем к лицу, и сохранилась душа моя» (Быт.32:30) и слова Того, с Кем Он боролся: «ты боролся с Богом» (Быт.32:28) А так же у пророка Осии читаем: «Еще во чреве матери запинал он брата своего, а возмужав боролся с Богом» (Ос.12:3). Видите? Три ясных свидетельства о том, что перед Иаковом был именно Бог.
Однако, мы знаем и такие слова Осии: «Он боролся с Ангелом — и превозмог; плакал и умолял Его» (Ос.12:4)
Как же это понимать? Думаю, что именно так, как мы понимаем то, Кем является Христос. Христос – видимое отражение невидимого Бога. Ведь мы знаем и верим, что Бога не видел никто и никогда, Бога в принципе невозможно увидеть, объять умом, полностью познать… но для того, чтобы иметь общение со Своим сотворённым миром, Вседержитель сделал Себя явленным через Христа. «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Иоан.1:18). Христос назван Единородным Сыном Божиим именно потому, что Христос является нам изнутри Самого Бога и имеет в Себе всю Божию полноту: бесконечную и беспредельную мудрость, силу, славу, любовь…
Иаков боролся со Христом. Иаков очень хорошо понял, с Кем он имел дело: с Самим Богом, явившем Себя в Личности Христа. Ветхий Завет не оперирует словом «Христос», но для обозначения Того, Кто, принимает образ Ангела, но при этом говорит как Сам Бог, обычно употребляется словосочетание «Ангел Господний», а иногда и просто Ангел. И только по контексту, по параллельным текстам можно понять, Христос ли это или какой-то сотворённый ангел.

КАК ПРОХОДИЛА БОРЬБА? ЗАЧЕМ БОРОЛИСЬ? и пр.
Думаю, что то, как она проходила реально, мы сможем узнать только в Вечности у самого Иакова. Хотя уже сейчас можно сделать некоторые предположения. Да поможет нам милостивый Спаситель смотреть только на Правду.
Давайте вспомним то, что предшествовало той ночи борьбы. За почти 20 лет до этого Иаков, желая добиться преимуществ первородства и главное – отцовского благословения, совершил грех, из-за которого все в его семье стали несчастны. И хотя по дороге в Месопотамию, куда Иакову пришлось бежать от гнева своего брата, он покаялся и получил Божие заверение в том, что он не оставлен, что будет под защитой Вседержителя, Иаков всё же продолжал носить в себе страх перед встречей с братом, ведь он своим обманом лишил Исава самого важного благословения, которое только мог получить сын от своего отца.
Этот страх достиг своего апогея в ночь борьбы. До этого, желая узнать намерения брата, Иаков послал к нему вестников, но «возвратились вестники к Иакову и сказали: мы ходили к брату твоему Исаву; он идет навстречу тебе, и с ним четыреста человек. Иаков очень испугался и смутился… И сказал Иаков: Боже отца моего Авраама и Боже отца моего Исаака, Господи, сказавший мне: возвратись в землю твою, на родину твою, и Я буду благотворить тебе! Недостоин я всех милостей и всех благодеяний, которые Ты сотворил рабу Твоему, ибо я с посохом моим перешел этот Иордан, а теперь у меня два стана. Избавь меня от руки брата моего, от руки Исава, ибо я боюсь его, чтобы он, придя, не убил меня матери с детьми» (Быт.32:6-11).
Далеко не глупый Иаков, хорошо понимает, что он и его семья находится на волоске от смерти, т.к. ни он, ни его люди не смогут противостоять вооружённым и сильным людям вспомившего обиду Исава, поэтому Иаков предпринимает все возможные меры для того, чтобы спасти от руки Исавы хотя бы самое дорогое для его сердца – жён и детей.
Собрав все свои силы и возможности, как мы бы сказали, собрав самого себя в кулак, Иаков уединился для молитвы. Библия не описывает нам его состояние, она просто говорит: «И остался Иаков один. И боролся Некто с ним» (Быт.32:24). Я могу предложить вам лишь мою личную интерпретацию того, что происходило с Иаковом в ту ночь. И пусть Всемогущий Спаситель всегда пребывает с вами, когда вы осмысляете библейские слова.
Иаков был силён и физически, и духовно, он знал Бога своих отцов в действии, он знал, что Бог простил его грехи, знал о Божьем всемогуществе, он так же лучше многих сегодняшних христиан знал, что бороться с Богом, в принципе невозможно, это всё равно, что капле воды пытаться победить океан. Но в Иакове всё ещё было нечто, от чего он должен был быть избавлен. Иаков всё ещё не до конца отдал свою жизнь Богу. Оставалось что-то, что мешало Иакову получить мир в сердце и навсегда расстаться со страхом.
Мы не знаем, о чём он молился в ту ночь, но мы знаем, что в в начале той ночи он всё ещё надеялся на себя, на свои способности, на свою силу и пр. больше, чем на Бога. Звучит как парадокс: хотя Иаков понимал, что не сможет противостоять своему брату, что не сможет спасти сам себя, но всё же пытался это сделать.
Поэтому, когда Бог пристуил к Иакову в попытке устранить мучающую его «занозу» самоспасения, Иаков воспринял это как нападение на него и вступил в борьбу. Физическую? Возможно, что даже так. Возможно, он даже начал размахивать руками, пытаясь отделиться от Того, Кто хотел стоять прямо рядом с ним. Иаков напряг все свои физические силы, чтобы противостоять попытке Бога объяснить истину: сражаться и действовать должен Всевышний, а задача человека – полностью доверять Господу.
Посмотрите на следующий стих: «И боролся Некто с ним … и, увидев, что не одолевает его…». Бог увидел, что не может одолеть Иакова. Мы точно знаем, что Бог может одолеть любого человека, знаем, что однажды Он уничтожит грех и пересотворит землю. Значит в слове «одолеть» скрыт какой-то иной смысл. Не самого Иакова пытался одолеть Бог, а его понимание того, что происходит, и как надо себя вести в сложившейся ситуации, его недоверие к Богу, его попытку спасти себя за счёт своих сил. Физически сильный Иаков никак не мог полностью понять и принять, что его сила ничего не даст ему, а вот полное доверие Богу сдвинет и разрушит в прах гору ненависти его брата. Да, Иаков знал своего Бога, любил Его, служил Ему, хотел быть с Ним, но он всё ещё не доверился Ему полностью, всё ещё где-то как-то пытался положиться на свои силы.
И тогда, чтобы отвлечь Иакова от себя самого, от своей силы Богу пришлось причинить ему физическую боль и даже повредить его сильное тело. Именно тогда Иаков понял, что его «противник» сражается с ним не ради того, чтобы убить, а для того, чтобы разрушить в нём остатки его неправильного понимания того, Кто есть Бог, разрушить страхи, Иаков понял, что его неверному мышлению противостоит Тот, Кто желает сражаться вместо него, потому что только Он может реально победить чужую ненависть и обиду. И для Иакова наступил момент Истины! Он понял своего Бога, понял, где находится настоящая сила! …и ухватится за Господа так крепко, как только мог: и руками, и сердцем, и душой, и разумом, всею силою своею (Мар.12:30).
Господь, проверяя насколько сильно желание Иакова быть с Ним, сказал: «отпусти Меня». Это не значит, что Бог хотел уйти от него, не значит, что Иаков мог как-то удержать Всемогущего, просто Бог хотел, чтобы сам Иаков убедился в правильности своего решения. Иаков отвечает так, как ответит любой человек, познавший Бога: «не отпущу Тебя, пока не благословишь меня». Это не требование, это смиренная, идущая из самой глубины измученного сердца просьба. Пророк Осия «дорисовывает» картину: «Он боролся с Ангелом — и превозмог; плакал и умолял Его» (Ос.12:3) Плакал и умолял о благословении. Но превозмог не Ангела, а себя! Иаков превозмог своё желание самоспасения, полностью положился на Бога и тогда начал искренне плакать и умолять о настоящем спасении, которое может прийти только от Всемогущего. Это была его слёзная просьба о благословении: делай со мной всё, что хочешь, но я «не отпущу Тебя, пока не благословишь меня».
Далее опять происходит что-то странное. Бог спрашивает: «как имя твое?» Неужели Бог не знает имени того, с кем Он борется и кого собирается благословить? Значит, дело в чём-то ином. Спрашивая об имени, Господь хотел, чтобы Иаков ещё раз задумался обо всей своей жизни, ведь мы знаем, что в еврейской традиции имя – это попытка отразить характер человека, его жизнь. Произнося своё имя, Иаков вновь оказался там, где постоянно запинал своего брата, где был его грех и его страх. (Имя Яков древнееврейского происхождения, переводится как «запинатель», «препона»).
«И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков».
Бог спрашивает человека: каков ты, как ты живёшь, что ты делал в прошлом, что собираешься делать сейчас, каков твой характер? Человек отвечает: я постоянно, с самого рождения, был причиной проблем моего брата, я запинал его во всём, был постоянной препоной для него и сейчас буду. Я не могу от этого избавиться!
И тогда Бог меняет имя человека, т.е. полностью меняет всю его судьбу: «отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль». Теперь, как утверждает Бог, этот человек не будет никого запинать, его характер, его взаимоотношения с людьми полностью изменятся.
Вопрос о том, что означает имя «Израиль» до сих пор остаётся открытым. Но для меня это имя означает «победитель», только не «не воинством и не силою, но» Духом Божиим, за счёт Духа Божьего (Зах.4:6). Иаков победил не Бога, а свои страхи, свою неуверенность, он победил свои надежды на спасение по плоти, и поэтому смог дать Всемогущему возможность действовать в его жизни и реально спасти его.
То, что происходило с Иаковом в ту ночь я делю на 2 части. Сначала Бог боролся с Иаковом для того, чтобы победить в нём страхи и губительную для него надежду на собственные силы. А потом Иаков боролся с Богом, чтобы получить от Него благословение. Но заметьте, что Бог боролся именно с Иаковом, но не против него. А потом Иаков боролся не против Бога, а с Ним, для того, чтобы показать Ему, что он, Иаков, действиетльно желает благословения, действительно желает спасения, исходящего от Царя царей. Можно даже предположить, что Иаков боролся вместе с Богом, т.е. находился на Его же стороне. Ведь Иаков хотел победить в себе все страхи и всю свою неуверенность! А это то же самое, чего желал Бог.
ПРИ ЧЁМ ТУТ ЗАРЯ?
Я полагаю, что в контексте всей истории слово «заря» указывало Иакову на то, что его встреча в братом уже совсем близко. Мы знаем, что именно в этот день, после ночи борьбы, Иаков должен был увидеть Исава, а т.к. Исав явно поспешал, то они должны были увидеться уже утром.
«отпусти Меня, ибо взошла заря». Я читаю это так: отпусти Меня, потому что тебе уже пора идти туда, где ты встретишься с Исавом, Исав уже очень близко.
С уважением,
Саша.

Иаков боролся с богом

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *