Когда Христос станет для тебя всем. Часть 1

Архимандрит Андрей (Конанос) родился в 1970 году в Мюнхене (Германия), с 1977 года живет в Афинах. Окончил классический лицей и богословский факультет Афинского университета. В 1990 году рукоположен в диакона, а 2000-м – в иерея, позже был возведен в сан архимандрита. С 2006 года отец Андрей ведет передачу «Невидимые переходы» («Αθέατα περάσματα») на радио Пирейской митрополии. Его приглашают для чтения лекций и бесед во многие города Греции, Кипра и США. Тексты его радиобесед были опубликованы в виде двух сборников на греческом языке; готовится издание сборников на английском и болгарском языках. Портал Православие.Ru предлагает своим читателям одну из радиобесед отца Андрея.

Господь Вседержитель. Часть Дисиса. Храм св. Софии, Константинополь Мне позвонил мужчина и спросил, можно ли ему на днях причащаться, так как он повздорил с друзьями из-за некоторых церковных вопросов. Звонивший сообщил, что приятели с ним никак не соглашались. И это его разозлило.

Я ответил ему:

– Чадо, что такое ты говоришь? Разве я не просил тебя не спорить об этом? Нельзя ругаться ради Христа и выходить из себя, убеждая другого. Оставь людей в покое. Знай: что бы ты ни сказал о Христе, как бы тебе ни ответили – никто не сможет избежать Его. Ты найдешь Христа, Он тебя найдет. Будешь искать Его, мучимый своей проблемой, – и Он найдет тебя. К кому придешь, если не к Нему? Разве не так? Не нужно ругаться ради Господа. И не говори много о своей вере. Не распространяйся. Я тоже не хочу этого делать; признаюсь, я отягчаюсь от того, что говорю так много о Нем. Важно жить по законам Божиим, жить во Христе. Ведь Христос пришел, дабы мы могли наполнить Им нашу жизнь, жили Им, Им наслаждались.

Его целью было стать «жизнью нашей жизни», телом нашего тела, кровью нашей крови. Мы должны войти в Его дух до такой степени, чтобы Христос принял нас. И вот после этого мы вправе говорить о Нем. А мы лишь рассуждаем о Нем, не живя Им. И докатились до того, что только разглагольствуем, не имея опыта Христа.

Ты спросишь, к чему я клоню и что этим хочу сказать? Отвечу: я не знаю Христа. Это плохо, но такова правда. А насчет тех, которые осуждают Господа, не зная Его… Кого они обвиняют? Кого критикуют? Того, Кого не знают? Христос не такой, как о Нем говорят. Он другой. Он Тот, к Кому никто из обсуждающих Его и не приближался, Кого не касался, не видел. Если видишь Господа, а не здания, людей, общества, системы, то есть все то, что от человека, если видишь Самого Иисуса Христа – то не будешь обвинять Его. Да тогда это уже станет и невозможно. Когда Его увидишь – удивишься, изумишься, сдашься Ему, потому что Он Господь Бог, наш Создатель. Но скажи мне, как это будет происходить?

Нам исполняется 40, 50, 60 лет, но мы все еще не прикоснулись к Господу и все еще не можем произнести слова, которые сказал апостол Павел. Не ведаю, как ты, но я знаю, многие из нас не живут так. Что это за слова? «Для меня жизнь – это Христос, а смерть приобретение». То есть Христос для меня – это все. Моя жизнь бессмысленна без Христа. Он всему придает смысл, украшает мир, мою жизнь, мое сердце, мои шаги, планы, дела. Можешь ли ты произнести эти слова?

Можешь ли ты сказать, что это не ты живешь, а Христос – Он живет в тебе? И что это Он ходит, говорит, думает, пребывая в тебе, что Он просвещает твою душу, твою сущность, управляет твоими органами? Сможешь ли ты так сказать? И когда сможешь? В прошлом году ты говорил, что станешь добрее. Тот год прошел, наступил следующий. Когда ты сделаешь этот шаг? Когда изменишься?

Когда же мы проснемся? Когда выйдем из состояния подобия смерти, в котором живем? Вот ты хороший человек, но много таких, как я, кто живет в летаргии греха. И им необходимо что-нибудь, чтобы проснуться и идти вперед. Они испытывают усталость не только весной, но и зимой, и осенью. В течение всего года они в летаргии, безразличны, убивают клетки своего тела и души. Что же произойдет? Каким образом изменится наша жизнь? Как приблизим к себе нашего Творца и Судию, станем друзьями Христа? Я не понимаю и не знаю, как это произойдет.

Один человек недавно рассказывал мне, как шел он по дороге и так погрузился в мысли о своих заботах, что его чуть не сбил автомобиль: «Я задумался о своих проблемах, но гудок разбудил меня».

Вот и говорю я себе: когда же, Иисусе, я забуду все от любви к Тебе?

Если какая-то проблема может довести тебя до безумия, если мирская радость заставляет забыть обо всем, то представь себе, что ты будешь чувствовать, когда по-настоящему возлюбишь Бога. Ты улетал бы туда, переносился бы в другое место, переживал бы то, что пережил старец Софроний (Сахаров). Однажды, будучи во Франции, он потерялся и плутал целых три часа, потому что потерял память от усердной молитвы. Он потерялся, хотя был образованным, мудрым человеком, а не каким-то идиотом, чтобы не знать, где находится. Он был мудрым-премудрым. Однако молитва растапливает и мудрых. Молитва меняет и преображает даже самых мудрых и заставляет их забыть, где они находятся, и дает им почувствовать такую радость, что они забывают дорогу и не знают, где они сейчас. Пойми это! И я говорю тебе это все вовсе не для того, чтобы ввести тебя в отчаяние, а для того, чтобы ты задумался. Мы не коротаем здесь время за беседой. Все, что говорится тут, должно вразумить нас оставить наши дела, и не на день, думая хорошо провести время и послушать что-нибудь духовное. Это серьезные слова, которые, если мы их правильно поймем, оживят наше сердце, поменяют наше отношение к вере.

И это не просто красивые слова из тех, что приятно слушать, но если ты им не последуешь, то конец света не наступит. Это самые важные вопросы, по которым будут судить нас. Которые встают перед нами в тот миг, когда мы умираем. Понимаешь ли ты это?

Ради чего ты живешь? Чтобы жениться, купить автомобиль, родить детей, купить дом, получить высшее образование? Неужели ради этого? Ради чего ты живешь? Что хочешь постичь на этом свете? Для чего ты родился? Где окончится твоя жизнь? Кого хочешь встретить в этом мире? Кого пришел найти, с кем пришел соединиться? «С моим мужем», – ответит женщина. И как будет длиться этот союз без Христа? В тлении, в обжорстве, в скуке и в конечном итоге – в смерти. Тот, кого ты любишь, – тленен. Если он несколько дней не будет мыться, ты не сможешь стоять рядом с ним. Для того ли мы родились, чтобы любить тленных, чтобы любить прах?

Конечно же, нет. Мы родились для того, чтобы возлюбить Господа, чтобы познать Бога, нашего Творца, нашего Создателя. Господь дает тебе спутника жизни – друга, дает тебе жену или мужа, детей, дарит тебе все, что тебя окружает, – чтобы ты, именно ты, сказал: «Спасибо Тебе, Боже! Благодарю Тебя, Боже! Мне следует идти к Тебе и быть возле Тебя». Цель нашей жизни – это Господь. Мы живем, чтобы быть рядом с Христом. Мы живем для того, чтобы познать Бога. Если этого мы не сделаем, то потерпим фиаско.

Я не говорю того, чего не знаю. Глубоко в душе и ты знаешь это. На исповеди ты скажешь: «Батюшка, я все испробовал, всем насытился, все мне наскучило и от всего я отчаялся». А я тебе отвечу: «Это прекрасно, что ты отчаялся! Приходит время Христа – чтобы надеяться на Него и покориться Ему. Он покоряет человека, когда тот от всего отчаивается. Ты ел, пил, веселился, жил ночной жизнью, пьянствовал, развратничал. Все испробовал. А теперь ты смиренно приходишь и просишь милости Божией. Приходишь, потому что ничто не наполняет тебя».

Мы – христиане, церковные люди – несчастные, многострадальные, окаянные и недовольные; мы, христиане, скучаем по мирской жизни, потому что ею не живем. И смотрим так мало – одним глазом – на Христа, а другим глазом смотрим на других и немножко им завидуем: «А мы всего лишены!» А чего же ты лишился? Какой же жалкой жизнью ты живешь… Самое страшное, что ты тяготишься тем, что ты христианин и поступаешь, как христианин. Не живешь христианской жизнью, не наслаждаешься ею. Так и не делай этого: живи по-другому! Постарайся быть честным с самим собой: или наслаждайся Христом и живи Им – или… что еще тебе сказать? Подумай, отнесись к этому серьезно, потому что быть наполовину христианином не доставит тебе радости и счастья. Выбирай: или будешь жить с Христом, и Он войдет в твое сердце, в каждую твою клетку – или будешь жить половинчатой жизнью, постоянно негодуя, жизнью, таящей в себе ад, страдания, мучения, пытки. Ты как тот человек, который, стоя в вертолете возле выхода и приготовив парашют, спрашивает: «Прыгать мне или нет в эту пустоту?»

Да решай же, что тебе делать!

«Разобьюсь», – думаешь ты. Но если ты прыгнешь, парашют раскроется, и ты, падая, насладишься полетом, увидишь необъятное небо. Прими, наконец, решение, соверши поступок. А ты все еще думаешь и не знаешь, что делать. Немножко Церкви и немножко другого – это мука. Но люди, которые пережили в миру все, шли на поводу у грехов, запутались в них, насытились ими, – приходят ко Христу.

Старец Порфирий Кавсокаливит Один человек пришел к старцу Порфирию и сказал ему:

– Батюшка, я пресытился, разочаровался, все испробовал.

И он ему ответил:

– Знаешь ли, почему ты так пострадал? Потому что искал у людей и в миру то, чего они не имеют.

Не ищи и ты у людей то, чего они не имеют. Ты не можешь искать в миру то, чего там нет. Все дают тебе то, что имеют. Но что они имеют? Тление, боль, относительность, скорбь, пустоту. Все мы люди. Идя говорить со мной, чего ты ждешь от меня? И я человек, и я тебя разочарую, и я тебя утомлю, и я тебе наскучу. Однажды ты устанешь и от меня. Я тоже человек.

Ты вкусно и сытно ешь, пьешь, развлекаешься, живешь ночной жизнью, утром просыпаешься – и твоя голова гудит, как пустой котел. Что ты ждешь от мира сего? Что он тебе даст? Мало чего. Только Бог может дать тебе абсолютно все, только Бог наполнит твою душу. Поэтому Он тебе говорит:

«Впусти Меня в свое сердце, раскрой свои объятья для Меня, крепче прижми Меня к себе, возлюби Меня горячо и возрадуйся!»

И если ты это сделаешь и протянешь руки ко Христу – и поместишь Его в свое сердце, посвятишь свою жизнь Христу, а не людям, или вещам, или тварям, а Господу, Который есть Источник счастья, то тебе будет очень хорошо, как тому человеку, что позвонил мне из Эвбеи и сказал:

– Я очень счастливый человек, потому что люблю Господа!

А я сказал ему:

– Я рад за тебя! Чем ты занимаешься?

– Ничем.

– Почему?

– Потому что меня разбил паралич.

– Так почему же ты чувствуешь себя очень счастливым?

– Потому что я люблю Господа и Он наполняет мою жизнь!

– Парализованный, в инвалидной коляске?

– Нет, я прикован к постели, даже не в коляске.

– И что ты делаешь?

– Ничего.

– Чем занимаешься?

– Ничем. Я не могу ходить на работу – никуда не могу ходить. И славлю Бога, потому что в прошлом году я не мог двигаться вообще. Но теперь благодаря врачам я уже могу немножко поворачивать голову. Я славлю Христа и благодарю за Его любовь, потому что если раньше муха садилась мне на лоб, то я должен был ждать, когда подойдет моя мама или кто-нибудь еще, чтобы прогнать ее, а сейчас я сам ее отгоняю. Я люблю Бога и благодарю Его – это дает мне силы и терпение!

Таков Христос… Ну, господин журналист, сообщи-ка об этом в новостях. Я об этом не хочу говорить: я – священник и не хочу «промывать мозги людям». Это рассказал парализованный человек. Попробуй утешить человека, который не может даже прогнать муху со своего лба. Скажи ему что-нибудь, чтобы утешить и ободрить. Не я его утешил, ибо я уже говорил, что я только утомляю. Господь Сам нашел его. Вот и приди и посмотри на него. Приди и посмотри, как Христос наполняет сердца людей, входит в их сердца. Приди и посмотри на слезы кающихся, в сердца которых вошел Христос и возродил их. Приди и посмотри на эти слезы. Это те слезы, о которых ты все время спрашиваешь: «Почему же плачет этот человек? Почему же плачет эта женщина?»

Но ты не плачешь, потому что ты христианин, уставший от своей жизни. Ты не плачешь, потому что устал от всего. Ты устал и от того, что еще не пережил. Твоя жизнь – это трагедия. И ты, как я, не борешься, не прилагаешь усилий, не живешь с Христом – и не знаешь, что теряешь. Ты в раю – и не наслаждаешься! Смотришь на запретный плод, а не на другие плоды, которые тебе дал Господь, чтобы ты насладился ими. Видишь некоторые лишения и говоришь: «Церковь только и знает: нельзя и нельзя!»

Что «нельзя»? Об этом ли мы сегодня говорим? Церковь – это удовольствие, она – это «да», она – это опыт от Христа, она – это опытное переживание, она осязаемая, она – это тело и кровь Христовы, она – это Божие прикосновение, она – это еда и питье, она – это чудо, она – это удивление, она – все.

(Окончание следует.)

>Разве я могу быть счастлив без тебя?

» Глава 2

«Что? Что он сказал?» с дрожью подумала Ева. От мысли, что сейчас она встретится с отцом, душа ушла в пятки, а желудок подкатил к горлу. Да что может быть хуже в данной ситуации, чем встреча с отцом, кулаки которого до сих пор ощущаются на теле и вызывают желание спрятаться. О да, это единственное чего сейчас Еве так хотелось. Окруженная мужчинами источающими агрессивность и жестокость, и все это направленно именно на нее, да, именно сейчас она очень хотела спрятаться.
«Да чем она все это заслужила» подумала Ева, сгорая от страха и жалости к себе. Правая нога просто горела от боли, заставляя переминаться с ноги на ногу. Так всегда было, когда ей приходилось долго стоять на одном месте. А делать это приходилось очень часто, так как отец еще в детстве прознал как можно наказать ее за любую провинность . Да и прожигающий насквозь взгляд серебристых глаз, устрашающего воина по имени Один, заставлял замирать на месте и испытывать еще более сильную боль. Если бы Ева решилась проявить храбрость и пожаловаться, то она давно бы взвыла от боли в ноге и запросила о пощаде. Но, от желания жаловаться Еву отучили еще тогда, когда впервые на нее стали сыпаться удары тяжелого кулака ее отца, Гаррика. Но никто не говорил и не запрещал ей жалеть себя, молча, в темноте, оплакивая свою жизнь, которую, никто кроме нее самой не ценил.
С высоты своего роста, Один смотрел на стоявшую перед ним неуклюжую девчонку. Неприметная, серая мышка с блеклыми темными волосами, заплетенных когда-то в косу, а сейчас наполовину выбившихся из нее. Невысокая фигурка, не отличающаяся особой хрупкостью, облаченная в потрепанное и уже не новое платье, подходящего ей серого цвета. Она опустила голову так низко, что он не мог рассмотреть выражение ее лица. Да, впрочем, ему это и не надо было. Он и без этого знал, что она напугана, а после слов об отце все в маленькой фигурке, застыло и казалось, что дай ей шанс сбежать, она поступит именно так. Один чувствовал ее страх, и ему это нравилось. Очень сильно нравилось. Это именно то, чего он жаждал. И его совершенно не заботил ее страх и ее чувства. Чем сильнее ей страшно и больно, тем ему и лучше.
Один услышал, как за спиной загудели его воины, и именно это значило, что пришло время его мести. И исполняя ее, он будет получать огромное удовольствие, доставляя боль, всем, кого знает его враг.
Напряжение, сковавшее Еву, еще сильнее ощущалось в воздухе. Значит, именно в этот миг, в зале появился человек, разрушивший всю жизнь Одина, и превратившего его в человека, незнающего пощады.
За все это время, Гаррик, совсем не изменился. Мощная фигура, облаченная в черную рубашку, подпоясанную черным ремнем. Образ дополняли черные штаны и высокие сапоги, так же, черного цвета. Свирепое выражение карих глаз, свидетельствовало о том, что этот человек не любит оказываться со связанными за спиной руками. А это именно то состояние, в котором он находился на данный момент. И возможности вырваться у него не было, так как за руки его держали два воина, вооруженные до зубов.

Один увидел, как в глазах девушки заплескался еще больший страх, чем был, когда она вошла в зал. Подойдя к ней ближе, он ухватился за лицо и резко дернул вверх. Ему было плевать, на то, что голова девушки запрокинулась назад, а на глазах от изумления и боли выступили слезы. Запустив свои большие ладони в волосы девушки, он не позволил ей вернуть голову в более удобное положение, а наоборот, продолжал тянуть вниз.
— Теперь ты моя, и можешь не надеяться, на чью либо жалость. Для всех остальных ты лишь тень. Запомни, теперь ты никто, и только я вправе решать твою судьбу. Твоя жизнь в моих руках – прошипел Один.
Каждое слово произнесенное Одином, как клеймо отпечатывалось в мозгу девушки, заставляя чувствовать себя еще большим ничтожеством. Теперь она поняла, что больше никто и никогда не посмеет к ней подойти, и она обречена на вечное одиночество. Потому что единственный человек, которые теперь имеет право к ней прикасаться и разговаривать, не сохранит ей жизнь на столько долго. Да он и не настроен на беседу с ней.
От адской боли, которую причиняли ей эти грубые руки, Ева не могла вымолвить не слова. Да и особо не стремилась разговаривать, потому что боялась, что любое лишнее слово с ее стороны еще больше усугубит ее и так шаткое положение, что может привести к наказанию с его стороны. Внезапно, девушка почувствовала, что ее волосы больше не держат в крепком захвате, и она может вернуть порядком затекшую шею в прежнее положение.
— Я так понимаю, что вы привели его? – обратился Один к кому-то, стоявшему за его спиной, в тоже время продолжая смотреть в глаза девушки.
-Да, господин, он здесь – с почтением произнес кто-то, но кто это был, Ева так и не разглядела, так как его закрывала могучая фигура Одина.
Следующая фраза Одина ввергла Еву в еще большую пучину ужаса, и она всем своим существом поняла, что сейчас произойдет что-то страшное, что навсегда изменит ее жизнь, превратив ее в еще более худший кошмар, чем тот, в котором она жила до встречи с Одином.
— Пусть устраивается поудобнее, и с удовольствием смотрит на завоевание и унижение человека, который даже не знает чем он это заслужил – Один обернулся и посмотрел на Гаррика, с удовольствием наблюдая как тот прожигает его своим ненавидящим взглядом – Но, так как она твоя дочь, думаю, огромного вреда человечеству это не принесет. Я просто избавлю его, от твоего выродка, затоптав ее в грязь и лишив тебя на любую надежду о продолжении твоего рода. Именно на ней твой род прервется, ведь она твой единственный выродок, не так ли?
— Ты можешь даже убить ее, мне это мало волнует. Посмотри на нее, разве может это убогое существо хоть волновать меня? Я и сам не раз прикладывал к ней свои кулаки, так что она приучена к боли – саркастический тон, с которым Гаррик произносил слова, не мог скрыть страха, который он испытывал, услышав слова Одина. Если Один просто убьет Еву, тогда Гаррику ничего не грозит, но если он задумает изнасиловать это ничтожество, тогда все к чему так долго шел Гаррик, пойдет коту под хвост, и многое из того что он когда то совершил, станет просто бесполезным. А ведь он совершал многие страшные дела, и именно их результат привел к тому, что он до сих пор жив. Хорошо, что кроме него об этом никто не знает, да никогда и не узнает. Так что, для него и лучше будет, если Ева умрет от рук этого воина.

— Убить ее? Нет, это будет слишком милосердно. Она будет мучаться день ото дня, искупая грехи своего папочки. А ты, будешь сидеть на цепи как пес, смотря как твой дом переходит в мои руки, а твое потомство корчится подо мной, моля о пощаде – прошипел Один – Держите его крепко, и будьте внимательны, крысы всегда найдут шанс, вырваться из клетки – бросил Один воинам, державшим Гаррика.
Ева и не заметила это внезапное движение, но в одну сегодня Один был уже рядом с ней. Ухватившись за ворот платья девушки, мужчина резко дернул вниз и через секунду ее единственная одежда, платье и нижняя рубашка, такие ветхие и перешитые с чужого плеча, оказались разорванными в клочья, плавно опускающимися на пол. В изумлении Ева смотрела на клочки своей одежды, а в следующее мгновение уже лежала на столе, придавленная тяжестью мужского тела. Ноги девушки свисали с края стола, облегчая доступ к невинному телу.
-Нет! Не надо! – слезы градом текли из глаз девушки, но они остались не замеченными безжалостным воином. Единственное, что оставалось свободным, это руки, и Ева молотила ими по крепким плечам воина, стараясь причинить ему боль. Наблюдая за бесплотными попытками девушки вырваться, Один ухватился за руки девушки, вздернул их вверх, соединив одной своей рукой оба запястья вместе. Теперь Еве больше нечем было себя защитить, и она замерла как мышка, лежа на столе. Лишь ее грудь вздымалась в попытках захватить больше воздуха. Раздвинув ноги девушки еще шире, Один развязал свои штаны, освобождая уже готовый член. Освободив запястья девушки, которая была парализована страхом и уже не могла оказывать сопротивление, мужчина обхватил бедра девушки, приподнимая ее для своего вторжения. На секунду он остановился, упиваясь сладостью этого момента, тем, что выродок его врага, лежит под ним, умирая от страха.
— Прошу вас, не надо… — едва слышный шепот, пробудил в нем воспоминая о другой женщине, которая точно так же просила о пощаде, но не получила ее. Это воспоминание пробудило в нем зверя, и он со всей жестокостью ворвался в невинное тело, пробивая себе безжалостный путь, сметая на своем пути появившуюся преграду, подтверждающую, что девушка была девственницей.
Ева задохнулась от боли, которая пронзила ее не подготовленное тело. Двигаясь в ее теле, Один каждым своим движением причинял девушке все больше боли, вбиваясь в нее со звериным рыком. Больше не в силах терпеть насилие над своим телом, Ева закричала, срывая голос. Она задыхалась, потому что из-за слез не могла сделать не единого вздоха. Она только хотела, что бы это все закончилось, и ей дали спокойно умереть.
Один продолжал двигаться, с каждым разом убыстряя свои движения, чувствуя, что разрядка совсем рядом. Сделав еще несколько движений, он издал звериный рык, изливаясь в тело беззащитной девушки.
Все еще продолжая оставаться в теле девушки, Один обернулся, и посмотрел в глаза Гаррика.
— Вот так и сдаются захваченные крепости — с ухмылкой произнес Один – теперь она моя рабыня, и я буду делать с ней, что пожелаю – с этими словами, мужчина вышел из тела девушки.
— Приведи себя в порядок – небрежно бросил Один девушке. Но она не отреагировала на его слова, продолжая неподвижно лежать на столе. Подойдя к ней ближе, Один увидел, что ее глаза открыты, а бессмысленный взгляд уставился в пустоту. Взяв девушку двумя пальцами за подбородок, Один разверну ее лицо к себе, что бы ее взгляд был направлен на него.
— Я сказал, приведи себя в порядок – прорычал мужчина. Видя, что девушка никак не реагирует на его слова, он отпустил ее подбородок, и ухватившись за безжизненную руку, дернул на себя. Резкая боль в ноге привела девушку в чувство, но Один не стал поддерживать девушку, а позволил ей упасть на пол, больно ударившись голым бедром об каменные пол.
Присев рядом с ней на корточки, и заглянув в ее лицо, Один сказал
— Привыкай, теперь это твое место, у меня в ногах, и так будет всегда.

Когда Христос станет для тебя всем

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *