Фильм Павла Лунгина «Остров» стал сенсацией «Кинотавра», закрывал фестиваль в Венеции, победил на кинофоруме «Московская премьера». Жаль, что для рекламного ролика создатели картины выбрали самые мрачные кадры. Не бойтесь и смело смотрите. Есть ради чего и ради кого.

Петр Мамонов сыграл в фильме главного героя — старца Анатолия, всю жизнь искупающего грех убийства.

«С моим героем — совпадения»

— «Остров» — очень удачная работа, я ее не стыжусь. Я сделал все что мог. Во время съемок целыми ночами думал и плакал… Посмотрел его девять раз, и он мне все больше нравится! Только не надо к этому кино относиться на полном серьезе. Это не культурная революция типа фильм про православную веру. Просто о людях, выбравших такой путь.

— Расскажите о съемках.

— Снимали на Белом море. Места там святые и страшные. Вся эта земля была полита кровью мучеников. Монастырь — декорации, а вот кочегарка — реальный домик, стоит прямо на костях, на том месте, откуда немцы отправляли людей в лагерь или на расстрел.

— Вам польстило предложение сыграть такую роль?

— Моя известность ничего мне не прибавляет. Я такой же, как и все, обычный работник. Вот позвал меня старый товарищ Павел Лунгин (Мамонов уже снимался у него в фильме «Такси-блюз». — Ред.). А я человек грешный. Я не считаю себя глупым и безвольным, но не могу с утра больше пяти минут продержаться без слов типа «я», «хочу». Ну как мне, такому, играть святого старца?! Пришлось к своему духовнику идти. Он мне сказал: «Вперед, это твоя работа!»

— Вы похожи на своего героя?

— Мой герой чистый. Так, как он, заново начать жить — чисто, светло, — я не умею. Совпадения есть — в попытке покаяния и осмысления всей жизни. Но очень робкие и мелкие. Ведь я всего 10 лет так живу, и ничего не происходит. Только понимаю, что все делаю не так! Пишут же, что в вере первые 10 лет — нулевой класс. Только сейчас что-то начинаю понимать. Комариными шажками продвигаюсь в Царство небесное.

«Три наши рожи — лучшая реклама!»

— Как работалось с Сухоруковым и Дюжевым?

— Ничего не было хамского, нечистого в работе с ними. Публика мало знает, какой Виктор Иванович (Сухоруков. — Ред.) в жизни. Потому что режиссеры однобоко его используют — все эти юродивые, хромые-слепые. И Дюжев — прекрасный актер, человек и красавец парень!

— Что было самым сложным?

— Ну что для вас было сложным, когда рожали ребенка? Тема сложная, мы все разные, у всех свое мнение. Мы с Пашей Лунгиным — старые товарищи, спорили, конечно. Но, главное, у нас не было неприязни.

Очень тяжело давалась сцена изгнания бесов. Но не перебрали! Я потом целый день молился, меня аж трясло! Ну а то, что по 12 часов приходилось уголь таскать, так это настоящая мужская работа, мне это интересно.

На съемках даже не хотелось водку пить. Думаешь, вот сейчас придет Витя Сухоруков, посидим, чайку попьем, поговорим о чем-нибудь интересном. Бывало, всю ночь не спали, думали, что и как снимать. Разложим все по полочкам, предложим, а режиссер не согласен. Мы вообще-то пешки, кино делает сценарий и режиссер.

— Обрадовались призу за лучшую мужскую роль фестиваля «Московская премьера»?

— Опасаюсь я всего этого. Мне один священник сказал, чтобы я берегся, потому что сейчас у меня начнутся большие искушения! А я и сам понимаю: пойдут охи-вздохи, ой-ёй-ёй, ай-яй-яй! Я просто доволен, что вышел такой простой и чистый фильм. Не нужно пафоса, проще надо быть.

— Вы ожидали, что «Остров» будет таким успешным?

— Конечно! Тут даже об афише можно не думать: достаточно поставить в ряд три наши рожи — Сухоруков, Мамонов, Дюжев. Представляете такое странное сборище! Вот тебе и реклама готова! Но мы не успеха хотели. Думали о том, чтобы Богу угодить, а не людям.

Если Бог нам троечку с минусом поставит — уже хорошо! Он тоже хочет, чтобы развлечения были. Но качественные, а не кровища и голые тела — ничего нового в этом нет. В общем, телевидение — это, конечно, развлечение, но и оно должно быть качественным.

«Встану с гитарой в метро!»

— Еще в кино приглашают?

— Предлагали сыграть Хоттабыча. Я так обрадовался: ну наконец-то, это же очень интересно! Принесли сценарий, а там все какое-то интерактивное, про Интернет, и мне не понравилось. (Хоттабыча сыграл Владимир Толоконников, Шариков из «Собачьего сердца». — Ред.). Я бы снялся в каком-нибудь хорошем гангстерском кино типа Франция 50-х годов, где в конце все преступники умирают. Такие фильмы я люблю.

А вообще, слава богу, я непрофессиональный актер, человек независимый. Случись кризис, я не пропаду: встану в метро с гитарой и буду песни петь. Уверен, полную шапку соберу! Это же моя работа!

Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. («КП» — Воронеж»).

МНЕНИЕ ЦЕРКВИ

«Не все монахи похожи на настоящих»

По просьбе «КП» протоиерей Михаил ДУДКО, ответственный секретарь отдела связей с общественностью и церквями Московского патриархата, посмотрел на фильм глазами критика.

— Наверное, «Остров» сейчас самый популярный фильм среди православных священников?

— Его, конечно, все посмотрели. Все обсуждают. Мнения разделились. Есть и критики. Но их меньшинство.

— Что критикуют?

— Представьте, как смотрели бы картину про рыболовецкое хозяйство рыбаки. Конечно, нашли бы массу нестыковок, натяжек и даже фальши. Так и здесь.

Но есть и безусловные достоинства. Главное — что в фильме не показан сам момент перехода от грешника к праведнику. Зато показан путь и результат этого пути.

— А монахи «Острова» похожи на настоящих?

— Я проникся искренностью Петра Мамонова. Близок мне и Виктор Сухоруков — в его настоятеле много достоверности. Остальные персонажи скорее ходульные.

— А каково сегодня отношение к старчеству?

— Старчество сегодня сверхпопулярно — в этом смысле фильм конъюнктурный. Люди, которые сейчас приходят в церковь, ищут не подвигов, которые несет герой Мамонова, а чудес. И человек, который может эти чудеса творить, становится популярным. Но если кино улавливает тенденцию — это хорошо. Поэтому «конъюнктура» здесь слово не ругательное.

— Знаменитые старцы после смерти нередко причисляются к лику святых. А мог бы теоретически герой Мамонова попасть в их число? Или грех убийства этому помешал бы?

— В христианстве есть много святых, которые были грешниками. И именно грех служил толчком, чтобы уйти из мира. Человек изменяется, слава Богу. Он может преобразиться. В этом смысл «Острова», и его он передает прекрасно.

СПРАВКА «КП»

Старчество не случайно происходит от слова «старость». Только умудренный опытом скудной и праведной жизни монах может взять на себя подвиг «старчества» — руководства нравственным ростом человека через наставления. Традиции старчества были перенесены на Русь в XVIII столетии с Афона монахом Паисием (Величковским), который причислен к лику святых. Наиболее известными продолжателями его дела стали старцы Оптиной Пустыни, старцы Глинской и Саровской Пустынь. Создатели фильма особо пристально изучили деяния Феофила Печерского и Севастьяна Карагандинского.

ВОЗМОЖНЫЕ ПРОТОТИПЫ

Старец протоиерей Николай (Гурьянов)

ЖИТИЕ

Один из самых известных в современном православии старцев прожил тяжелую жизнь. За выступление против закрытия одного из близлежащих храмов его исключили из педагогического института. А вскоре арестовали. Николай семь лет провел в лагере в Сыктывкаре. Выйдя на свободу, работал учителем в школах. Во время войны он не был мобилизован из-за болезни ног, которые он повредил себе шпалами на работах в лагере. Во время оккупации Николая угнали в Прибалтику, где он стал студентом семинарии. В 1958 году отец Николай попал на остров Залит на Псковском озере. Здесь он и провел остальные сорок четыре года своей жизни. В августе 2002 года 93-летний старец скончался.

ЧУДЕСА

Затворник с Залита предрек освобождение России от коммунизма, канонизацию царя. По фотографиям он отыскивал пропавших, излечивал больных. Репутация чудотворца к нему пришла после встречи с моряком атомной подлодки «Комсомолец» Игорем Столяровым, уцелевшим в страшной аварии. Он приехал на Залиту спустя годы и сразу узнал отца Николая. Тот явился ему в ледяной воде Атлантики и сказал: «Плыви, я молюсь за тебя, спасешься». Почти сразу на воде появилось бревно. А вскоре моряка заметила береговая охрана.

Старец архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

ЖИТИЕ

Родился 11 апреля 1910 года в Орле. С детства ходил в храм и был в послушании у известного своей монашеской строгостью архиепископа Орловского Серафима. Служил в Измайловском Христорождественском храме, пока его не обвинили в антисоветской агитации и не отправили на семь лет в лагеря. С 1967-го отец Иоанн стал насельником Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, где снискал славу великого пророка и прозорливца. В 2000 году старца посетил в келье президент Путин. 5 февраля 2006 года на 96-м году жизни архимандрит Иоанн скончался.

ЧУДЕСА

Рассказывают, что отец Иоанн посоветовал одной женщине не делать операцию ребенку, несмотря на настояние врачей, сказав, что он может умереть на операционном столе. Женщина послушалась, и все обошлось. Другая женщина, пренебрегшая советом старца отложить несложную операцию, погибла. И таких случаев прозорливости отца Иоанна было много. В последние годы старец уже не мог принимать посетителей из-за плохого здоровья, однако вел переписку по всему миру.

Старец архимандрит Кирилл (Павлов)

ЖИТИЕ

Родился в 1919 году в крестьянской семье. Работал технологом на металлургическом комбинате. Кирилл Павлов воевал в общей сложности шесть лет. Начал еще в финскую. Был в сталинградской мясорубке. Награжден медалью «За оборону Сталинграда». В один из самых кровавых дней лейтенант Павлов нашел в развалинах Евангелие. Открыл, зачитался… И воспринял это как знак свыше. В 1946 году он поступил в семинарию, принял монашество, отказался от славы и наград. Жил в Троице-Сергиевой лавре, был братским духовником монахов.

Многие считали его тем самым героем Сталинграда — сержантом Павловым, — в честь которого назван дом. Но отец Кирилл это опроверг.

ЧУДЕСА

Говорить о чудесах здравствующего старца в православной традиции запрещено. Но слава чудотворца за отцом Кириллом уже закрепилась. Монашки Троице-Сергиевой лавры утверждают, что сами видели, как во время молитвы отец Кирилл поднимается над землей. У многих лишь при виде старца проходят болезни. Сейчас Кирилл живет в Переделкине, в резиденции Святейшего Патриарха всея Руси Алексия II, духовником которого является много лет. Каждый день утром паломники ждут его появления или отправляют ему записочку с вопросом или просьбой.

Бежать надо за крестом

В этом дне было много дождя. Мокрая трава, сочащееся влагой небо, неспешный разговор Петра Николаевича – как стук капель по жестяной крыше. У Мамонова в деревне Ефаново, что под Вереей, – деревянный дом, в котором он живет вот уже десять лет. Тут же он принимает многочисленных журналистов, почти никому не отказывая. Наша беседа начинается с принесенного мной в подарок чая, на который хозяин смотрит с подозрением: “Я, знаете, пью мате – мужской напиток, горький и терпкий; или воду – вкусную, из нашей ефановской скважины”.

Здесь, вдали от городов, все иначе: вечная тишина, и вид за окном не меняется – только времена года красят его каждое по-своему.

– Петр Николаевич, что для Вас жизнь в деревне?

– В раю живешь – а все мало, все время хочется чего-то… Знаете, я уверен, что те обстоятельства, в которые нас помещает Господь, всегда благо. Я никуда не убегал и не прятался, как некоторые говорят! И жить в глуши никогда не планировал – родился и вырос в центре Москвы, на Большом Каретном. А очутился здесь. Но раз Он меня сюда поселил, значит, тут мое место.

– Говорят, место меняет человека. Вас поменяло?

– Да вроде место осталось прежним, а вот все, что раньше нравилось, стало мне скучно. И наверняка по промыслу Божьему! Ну, привезли мне друзья каких-то великолепных головок травы из Индии, я накопил огромную коллекцию современной музыки, я, наконец, остался один, мне никто и ничто здесь не мешает… Казалось бы: курнул, прилег, слушай музыку и лови кайф. Не могу. Через час думаю: “Боже мой! Как же было хорошо, когда я был с Тобой! Как я летал!”. Я ведь написал сто двадцать прекрасных стихотворений за три летних месяца – да я за всю свою жизнь столько не написал! Вот какие дары сразу – бери! И я все это опять втоптал в грязь. А ведь если я гнию, то и Церковь, тело Христово, с моего бока гнилая… Я и плачу по этому поводу, но, видно, плачу неискренне, оставляю себе щелочки лукавые… А Господь все это видит.

Фото Павла Смертина

– Последнее время Ваш дом – место паломничества журналистов. А каким должен быть православный журнал, чтобы быть интересным именно Вам?

– Мне не нужна православная обложка, православная, скажем так, “фишка”. Как и куда поехал Владыка, как детишки с благостными лицами получили по вафельке от богатого дяди и как это все поп святой водой окропил. У меня, Пети Мамонова, насущные вопросы: как мне сегодня жить, как справиться со своим греховным, насквозь пропитанным пороком существом. Это мне важно! Вот тут недавно приезжал молодой человек из можайской газеты. Говорит: “Петр Николаевич, возьмите лопату – попозируйте для нашей рубрики “Звезды с лопатой”. Отвечаю: “Постойте, Вы сначала дайте мне номер газеты, тогда я решу, стоит ли”. Посмотрел: а там ура-патриотизм, русофильство и все такое прочее… Нет уж, я по другой части. Я хочу по-честному.

– А то, что Вы раз за разом повторяете в каждом интервью, может кому-то помочь?

– Конечно! Потому и говорю. Как мне сейчас жить, почему я не могу справиться со своей раздражительностью, почему не могу побороть свои вредные привычки, в чем дело? Вот журнал “Нескучный сад” написал про меня: шут, арлекин, христианин. Ну, какой я христианин? Я десять лет в Церкви, но не считаю себя христианином. Я не могу возлюбить Бога больше всего на свете, у меня не получается. Знаю правду слова Его, и что все счастье у Него, и лучи – все там… Но делаю по-своему.

Вот позвонил человек, попросил помочь – не хочется ехать, но все бросаешь и едешь. Вот христианство! А если говоришь: “Жень, я так занят, давай на следующей недельке”, – это уже не христианство, а обычная вежливая жизнь. Ведь можно быть приличным человеком и без веры, так?

Вот и рвет меня на части! Но пути назад нет. Иногда думаешь: куда же я попал?.. Греховная мысль, конечно, но это не ропот на Бога. Это другое: я не готов, я побежал за радостью, за восторгом, а бежать-то надо за крестом и за Христом.

– А как же “всегда радуйтесь”?

– Всегда радуйтесь – это другая радость, радость о Духе Святом, о мире душевном, а не такая дурацкая: выпил – и радуйся. А если любишь только себя, какая тут радость? Проверьте каждый себя, умеете ли вы любить – так, чтобы забыть все, чтобы думать только о любимом, как в молодости. Вот есть любимая девушка, и думаешь только о том, как бы ей услужить, как бы она не обиделась. Посмотрела косо – не спишь всю ночь. О себе не думаешь совсем! Даже в плотской, человеческой любви, и то забываешь себя, а тут… Вот как такую веру обрести и такую рьяную целеустремленность, чтобы забыть свои “хочу” постоянные? Ради Господа нашего, Который жив и с нами рядом вот здесь сидит и слушает меня, грешного, окаянного. Я столько дурного Ему сделал, так Его оскорблял, а Он все прощает: я все еще жив…

Трудно переломить свое сердце, обратить его к Богу. Как только это получается, все остальное легко и просто. По опыту знаю, потому что Господь, по благости своей, подавал мне такие минуты, когда включается что-то, и думаешь: как же я живу?! Что же я так стремился к греху, что нашел в нем? А потом все сначала…

– То, что Вы делаете на сцене, то, что Вы пишете, помогает бороться с грехом?

– Это дар Божий, он не помогает. Это служение, наверно. Слава Богу, что Он дал мне такой дар, благодаря которому я могу большому количеству людей послужить. Надеюсь, что здесь, в моей работе, я честен. Я ведь имею очень маленькое отношение к тем дарам, которые через меня сыпет Бог. Тем ответственнее я должен жить: кому больше дано, с того больше спросится.

Мы не врачи, мы – боль

Мамонов говорит эмоционально, но размеренно, не замолкая в ожидании вопросов, а будто пережидая, когда можно будет снова говорить. Конечно, вовсе не так, как на сцене в спектакле – истово, на грани игры и сумасшествия, – совсем иначе: тихо, но с бесконечным внутренним напряжением и болью. Улыбается: “Со мной журналистам легко, я часами, даже днями могу разговаривать не смолкая… А почему? Потому что это – моя главная боль, я об этом думаю все время”. Но и в театре, и здесь, в полутьме избы, это один и тот же человек – нет-нет, да и проскользнет в нем по-хорошему безумная, шутовская нотка: “Это счастье – когда над вами смеются! Клоун – самое почетное звание. Кто такой клоун? Это человек не от мира сего. Я не хочу жить ценностями этого мира, они, скажу на жаргоне, просто перестали меня “тащить”.

– А в споре о том, совместимы ли рок и Православие, Вы на чьей стороне?

– Вопрос ведь всегда ставят как? Что творчество как таковое, особенно “рок-н-ролльные пляски” – это все бесовское дело. Я с этим принципиально не согласен. Если есть дар, значит, как-то надо нести его людям, потому что талант в землю зарывать – не дело. А что касается формы… Почему обязательно должно быть так: с гитаркой, под свечечкой, потихонечку? На самом деле это все халтура! Вот читаю у митрополита Антония Сурожского: “В момент, когда художник старается сделать из своего дела, мастерства иллюстрацию своей веры, это большей частью становится именно халтурой”. Пример иеромонаха Романа, Жанны Бичевской и прочих только отвращает от христианства. У людей нормальных, которые имеют вкус и ум, просто не может быть другой реакции. А таких большинство: дураков нет. Как же быть? Снова митрополит Антоний: “Если художник пропитан своей верой, ему не нужно сличать с ней свое вдохновение, потому что они не только переплетены – они составляют одно”. То есть делай, что хочешь: веруй, молись, грехи свои истребляй, но твори, как тебе сердце велит! Насколько ты вырос духовно, настолько ты и выдашь. А если изберешь тему “Милый Боженька, слава Тебе”, а сам – гнилой, это двусторонний грех: ты и людей путаешь, и сам врешь.

– Наверное, можно судить и по тому, какими люди уходят после Ваших выступлений?

– К сожалению, мой друг, искусство – и это совершенно четко доказано – людей не меняет. Если бы меняло, то мы давно бы в раю жили! Сколько написано прекрасного: и Шекспир, и Пушкин, и Байрон, и Гоголь – все, что хочешь! Ан нет…

– Но хоть что-то оно двигает в душе?

– На те полтора часа, что я на сцене, да. Но только на эти полтора часа. И то, если я искренне говорю, в художественной форме, а не просто ору как сумасшедший. Я стараюсь передать людям то, что в данный момент происходит в моей душе, не играю, не создаю никаких образов. Вот увидит меня один, другой, третий и подумает: я-то думал, я один такой, а вот дядька-артист, знаменитый, на сцене поет, а у него то же самое, так же болит”. Болит ведь! Герцен еще давным-давно сказал: “Мы не врачи, мы – боль”. Мы не исцеляем, не помогаем, а делимся своей болью, потому что нам тоже страшно, жутко, одиноко жить в этом мире. Мы можем только сострадать, если кому дано, – и это уже проявление любви.

Фото Павла Смертина

– Тогда может ли вообще человек помочь человеку?

– Я так скажу: не имею человека. Как тот евангельский расслабленный, что тридцать восемь лет лежал у общей купели и ждал чуда, но никто не готов был сидеть рядом до тех пор, пока не возмутится вода – чтобы бросить его в купель. У всех свои заботы, а кто знает, когда это случится: через день, через год?.. Людей, готовых на такое, почти не сыскать! Вот, к примеру, когда человек в запой впадает, его можно вытащить двумя способами: или в больницу, или так… Но так – это значит, что с ним надо пару недель сидеть. Постоянно. Вот был бы такой друг, который приедет и скажет: “Петь, вижу, ты маешься, давай я с тобой дней десять поживу, помолимся вместе, побеседуем, как-нибудь да справимся вдвоем!”

Был у меня такой человек – мой самый близкий друг Евгений Федорович Казанцев, знаменитый бас-гитарист московский. Он ушел два с лишним года назад от туберкулеза. Как половину меня вырвали… Это ведь очень важно: когда что-то болит, чего-то не можешь, всегда есть к кому пойти и рассказать. Кроме духовного отца, конечно… Ведь к духовному отцу идешь как к отцу, спросить совет, а тут – как к соседу по палате, такому же больному. Если у него ноги нет, а у меня глаза, мы что, будем смеяться и тыкать пальцем друг в друга: “А у тебя ноги нет?”, “А у тебя, дурак, глаза нет!”

– Петр Николаевич, а слава Вам мешает?

– Слава… Я взрослый человек, и человек, к счастью или несчастью, неглупый, поэтому я спокойно к ней отношусь… Так я о себе думал долгое время. Но вспоминаю: сидим на Соловках, снимаем “Остров”, и в минуту отдыха включаю я телевизор, а там – самый конец интервью со мной: я буквально пару слов сказал, и все. И мне так стало плохо: как же это я не посмотрел передачу с собой целиком?! Говорю себе: стоп, это что же? Тщеславие в чистом виде. А я-то думаю и вам говорю, что я к славе равнодушен. Неизвестно! Так, от внешнего отгребаюсь, но если меня хвалят, я это люблю, конечно. Ругают – стараюсь не обижаться, но уж если по-настоящему, хлестко, да в цель, да точно – обижаюсь, и к этому человеку начинаю относиться плохо. У нас, как говорит Осипов Алексей Ильич, “куда ни тронь, всюду вонь”. Мы люди приличные, хорошие лишь до того момента, пока нас за живое не заденут.

– Вот Вы говорите, что все совершается по промыслу Божьему. Значит, для чего-то были эти “сорок лет в дыму” – вся Ваша жизнь до прихода в Церковь?

– Да, Господь их дал мне, но дал и свободу выбора. И что я выбрал? Давайте по-честному: я выбрал грех, выбрал левую сторону, праздник каждый день. Да, я могу работать, ворочать, копать, но вечером дай праздничек! Если вечером праздничка нет – долбит так, будто палкой тебя колотят!

А представляете, если бы я выбрал добро? Сколько бы я успел, сколько бы написал стихов… Ну, а чтобы горя хлебнуть, не надо специально идти на темную сторону, чтобы от дна потом оттолкнуться и – наверх… Чепуха все это! У каждого свой крест и каждому по его мере отмерит Господь: кому болезнь, у кого близких заберет – каждому свое.

Но удивительно, как все-таки милостив Бог: я ведь мог пятьсот тысяч раз умереть! Сейчас пожинаю плоды: каждое утро тоскливо, жить не хочется, а приходится вставать. Но не ропщу, потому что достойное получаю по делам своим. Никогда не отчаиваюсь. Вот, кажется, все, погибаю – Бога оскорбил: причастился и сразу же вечером напился. Но и тут нельзя отчаиваться. Как говорит наш батюшка в храме, куда я хожу: “Встал – попробуй прожить один день, никаких планов не строй”.

Комариными шажками в Царствие Небесное

Петр Николаевич срывается с места и со словами: “Простите, мне надо баньку топить”, – уходит по тропинке в морось и зелень, наискосок, к срубу на другой стороне участка. За окном бегают бесчисленные коты и котята, шныряют в мокрых кустах, порскают в разные стороны каждый раз, как мы открываем дверь и выходим во двор. Все больше кажется, что именно здесь и надо беседовать с Петром Мамоновым – в привычной ему тишине, будто подслушивая его мысли: “Богу наши добрые поступки не нужны, они нужны нам, чтобы сердце наше научилось любить! Надо приложить все свои силы, всю веру, все остатки души, еще живые, кровоточащие, еще не сгнившие, не истоптанные… вот кусочек найдем, и им прильнем к Спасителю! Понимаете, все это должно повернуться, как в игрушке, которую ребенок собирает: и так пробует, и этак – никак не может попасть, чтобы защелкнулось и встало на место. И плачет, и капризничает, но вот… раз! Чудо! Так и наше сердце”.

– Как Вы думаете, почему многие так негативно относятся к Церкви?

– Потому что не просвещены. Лесков еще писал: Россия крещена, но не просвещена. Надо объяснять самые азы: Христос – Кто это вообще такой? Ведь люди в темноте ходят, в суевериях. Я скажу больше: и причастие Святых Таин может быть совсем не благодатью, а магией. Вот сейчас дуну-плюну, причащусь, поставлю сто свечей, закажу сорокоуст – и дело сделано. А перейди ему дорогу: “Куда прешь!” Если триста причастников, отпихивая друг друга, рвутся к Чаше, какое это Причастие?..

Вот если обо всем этом будут писать честно, тогда я пойму, где находится моя страна на самом деле. У нас в стране 8 миллионов абортов в год – так давайте поставим перед вами 8 миллионов годовалых детей и дадим вам в руки автомат Калашникова. Вперед, стреляйте! Подымется рука? Нет. Потому что с виду мы все нормальные вроде люди, не садисты. У отца Дмитрия Смирнова спрашиваю: “Вот как вы относитесь ко всем этим страшным рекламам, что по всему городу развешаны?” Он говорит: “Я их не вижу”. Но это он не видит. Вот написали бы мне, грешному, как научиться не видеть этих плакатов, этих голых тел?

Я люблю свой народ, я здесь, я никуда не уехал, поэтому я падаю от этого навзничь. Как загородиться от этого? или, может, не надо загораживаться? Почему кругом водка, наркотики? Потому, что никто не объяснил нам, что есть другое, что есть любящий Отец. А когда объяснили – уже нет сил, нет внутреннего, искреннего желания. Идешь только потому, что знаешь: путь только там. И правда, и любовь…

В наше время даже попы говорят, что сегодня достаточно быть просто порядочным человеком: время подвижничества прошло. Сейчас же основные прихожане храмов – неофиты. Восемьдесят процентов заново в веру обращенных. Они ничего не знают, им просто некуда больше идти: и там плохо, и тут… Куда? Или в петлю, или к Богу! А хорошо было бы, если бы шли по любви, если бы человек с детства видел, как мама, папа и братишки-сестренки друг другу помогают и в Церковь ходят. Детям ведь в храме очень нравится, им там все интересно: там свечечки горят, там какие-то иконки. У детей души – чистые, светлые, а мы стоим в храме – все мимо, потому что души у нас окаменелые.

Фото Павла Смертина

– Может ли вырасти что-то доброе на такой выжженной почве?..

– А вот это наше дело – растить. Но только в себе, а не других поучать. Спроси с себя – и хватит с тебя. Все беды ведь потому, что люди, которые начитались книг всяких (и я, в том числе, грешил этим) начинают считать себя мудрыми, толкают речи о Боге, поучают. А вечером глядишь: с бутылкой пива сидит! Я считаю: не лезь к другим, не тащи никого в храм креститься, не обращай никого в свою веру. Сиди и молчи. Если надо будет, они увидят… Как батюшка Серафим говорил: стяжи в себе дух мирен, и вокруг тебя тысячи спасутся. Скажу проще: вот семья, четверо. Муж с работы к телевизору, пивка, и все – никакой, мутный лежит; жена целый день орет: “Опять нажрался!”; дети совершенно безумные растут в таком аду. Но вдруг одна четвертая часть этой семьи, к примеру, муж, пришел в себя, бросил пить, из раздражительного стал кротким, из злого добрым. Что случилось? На одну четвертую улучшилось состояние этой семьи. Это уже шаг, пусть и маленький! Вот такими комариными шажками можно и в Царствие Небесное дойти.

Самое страшное – спокойная совесть, это – сон. “У меня все в порядке”. Не бывает! Первый признак, что ты на правильном пути – когда видишь грехи свои. Значит, ты идешь к свету, а свет, как известно, темную комнату озаряет все больше и больше, и то, что не было видно в прежнем полумраке, выходит наружу. Оказывается, что ты и завистлив, и денежек хочешь побольше, да и детей своих любишь только потому, что они твои… Больше того – ты вообще никого не любишь, только себя. А вид делаешь лишь из воспитания.

Приходит гость: здравствуйте, проходите, чаю? А на самом деле тебе начхать, напьются ли люди чаю, уйдут они голодные или нет. Сидишь, вежливо разговариваешь, а думаешь: скорее бы ушли, или, наоборот: остались бы подольше, уходят – снова обида. И так постоянно!

– Как Вы думаете, можно ли передать свой опыт веры детям? Какие слова нужны, чтобы рассказать о своем страдании, о поиске Бога?

– Научить можно только своим примером: словами никого не убедишь. А ведь человек воспитывается до четырех лет, дальше можно только что-то подправить, но научить заново – никак. И если этот возраст упустишь, будет очень тяжело. Я, конечно, не в претензии на своих родителей, у меня прекрасная семья, мама – переводчик, отец ученым был, все было хорошо. Но, к сожалению, мне никто не рассказал о Боге, никто в церковь маленького не повел – теперь у меня этого просто нет в природе. Пусть я убежал бы оттуда в тринадцать лет, но что-то важное было бы заложено. А как с моими детьми?.. Я не знаю ничего о других, даже о своей жене и детях – настолько мы все разные. Внешне мы все похожи, а если серьезно копнуть, такие глубины в каждом открываются, какие только Бог может измерить.

– Петр Николаевич, очень непросто словами выразить то, что значат для меня, зрителя, Ваши концерты… А что они дают Вам?

– С одной стороны, концерты, спектакли помогают мне жить, но с другой – очень изматывают. Здесь палка о двух концах. Если всерьез бороться с грехом – что у меня не получается, как хотелось бы, – то это отнимает все силы: и духовные, и физические. Но надо служить людям! Я знаю, что занимаюсь независимым искусством, странным, неудобопонятным, что меня любят от силы тысяч десять человек – но зато это люди, которым мое творчество действительно необходимо. Вот для них я и работаю. Я не культмассовый работник, но это мне и не нужно. Я делаю то, что хочу, то, что в душе моей рвется наружу. Я предпочитаю молчать год, чем делать что-то быстро, лишь бы денег заработать. И благодарю Бога за то, что как-то могу свой дар отдать людям. Вот еще один день на земле… Прожить бы мне его достойно.

>Биография Петра Мамонова

Петр Мамонов – русский рок-музыкант, актер и поэт родился 14 апреля 1951 года в Москве.

Детство

Примерным поведением Петя никогда не отличался, наоборот был отъявленным хулиганом, прятал пиво под подушку. Его выходки не терпели, поэтому он был отчислен из двух школ, в которых учился. При этом Мамонов утверждает, что вырос в хорошей семье, в центре Москвы, на Большом Каретном.

Мама его была переводчиком художественной литературы, отец специализировался по доменным печам, был ученым. Родители очень любили друг друга всю жизнь.

Маленькому Петру ничего не запрещали. Дом был залит счастьем, в котором он купался. Подрастая, мальчик всегда хотел быть не как все. Одевался экстравагантно – вельветовая курточка с пуговками, серенькие обтягивающие брючки, ботинки отца, большие на два размера. Чтобы не болтались, их пришлось очень туго зашнуровать. Так он выглядел в свои четырнадцать лет и считал себя хиппи.

Мама с папой только разводили руками. Что они могли сделать со своим сыном? «Я же был безумный» – так характеризует себя наш герой и считает, что человеку надо познать вкус другой жизни.

Петра тянуло к творчеству, он хорошо танцевал и пел песни известных в то время западных групп. Через свои родственные связи он имел возможность знакомиться с европейской и американской музыкой.

Получив школьный аттестат, Мамонов учился на редакторском факультете полиграфического института в Москве. Кем только ему не пришлось в молодости работать, был даже банщиком.

Карьера

Все началось с того, что в 30 лет Мамонов начал песни писать и через несколько лет создал свою музыкальную группу. На вопрос, почему у нее такое название «Звуки Му», последовал ответ: «Ляпнул удачно». Юродивый «протестант» – такой был сценический образ Петра. Считает, что музыка – это талант, дарованный ему Богом.

Эпоха перестройки принесла рокерам больше свободы. Группа успешно колесила по миру, дважды побывав в Америке, не говоря уже о том, что с гастролями объездила весь Советский Союз и везде приводила в восторг зрителей теми кренделями, которые Мамонов выделывал на сцене.

«Звуки Му» была даже признаны лучшей группой в Москве. На пике популярности Петр неожиданно для всех объявил о роспуске музыкального коллектива.

Петр Николаевич очень критичен к себе. Ему мало что нравилось из того, что он делал и делает в творчестве. В то же время Мамонов говорит, что он человек талантливый, неординарный, необычный. В общем, личность, состоящая из противоречий и сомнений. К своему прошлому относится плохо, ибо считает, что вел в то время скотоподобный образ жизни.

Актерская карьера

Привлекательным для себя Петр в 90-х годах обнаружил актерское искусство как театральное, так и кинематографию. Хотя у него уже имелся определенный опыт, ведь еще в 1988 году он был задействован в съемках нашумевшего в свое время фильма «Игла». Сыгранный Мамоновым поставщик наркотических средств запомнился зрителям, притом, что это была роль второго плана.

Во второй своей ленте Петру была предложена уже главная роль в драме «Такси-блюз», где он играет спившегося талантливого саксофониста, который своему новому другу приносит много разных неприятностей.

Затем он уезжает в США, чтобы выступать там, и в СССР возвращается уже знаменитым и богатым. Однако после двух приступов белой горячки его доставляют в больницу, но заканчивается все хорошо, в Нью-Йорке он записывает свой второй альбом.

На третью роль в кинематографе Мамонов, будучи на тот момент уже человеком богобоязненным, спрашивал разрешения у своего духовника. Он сомневался, в том может ли он играть святого (вообще-то не совсем святого, так как по сюжету фильма на старце лежит страшный грех убийства, совершенного им еще в годы войны), когда сам не мог быть примером для подражания из-за множества собственных грехов и пороков. Благословение все же получил. Признавался позже, что трудной была работа на ветрах.

Открытием для Петра стало то, что, оказывается, в древнеславянском языке нет ни одного ругательного или хулительного слова. Как он позже признавался, сыгранные им роли, особенно старца-целителя Анатолия в фильме «Остров», всегда обозначали перемены в его внутренней жизни . Не отличающаяся зрелищностью лента, тем не менее, имела в прокате большой успех. Актер переживал за то, чтобы картина не стала православной агиткой. Проповедование должно быть ненавязчивым, иначе оно не затронет душу человека и будет отвергнуто.

Фильм удостоился множества наград и премий. Петр Мамонов стал на порядок более известный и знаменитый, чем когда он был на пике славы с музыкальной группой «Звуки Му». К нему в деревню (а в этот момент – 2006 год, он уже жил отшельником) потянулись сирые и убогие, думая, что он их исцелит.

Лишенный всякого пафоса артист на церемонию награждения пришел в поношенной кофте и потертых джинсах. В его речи благодарности было мало, а в основном звучала из его уст острая критика. Даже Путина он назвал хлюпеньким. Перепуганный «Первый канал» только пятую часть выступления Мамонова показал в своем эфире.

В исторической кинокартине «Царь» Петр сыграл Ивана Грозного. Об этой своей работе артист высказался объективно, давая понять, что образ русского монарха у него откровенно не вышел. Всесильный, наводящий ужас самодержец слишком неподъемной ношей оказался. Мамонов признает свои неудачи и ошибки, что характеризует его как сильного человека.

Сегодня Петр Николаевич регулярно дает интервью, в которых любит пофилософствовать на разные темы. Продолжает заниматься музыкальным творчеством и давать концерты. Младший сын Иван, который работает оператором, наснимал 450 часов видео материалов с различных музыкальных выступлений своего незаурядного отца.

К кино он сейчас относится как к чистому развлечению. И хотя его очень возмущают «голые жопы на экране», но противостоять подобному явлению необходимо своей жизнью, а не разрушением и запрещением подобного. Ведь погром это не христианский акт, и лишь добром можно победить зло.

Свое нынешнее состояние души Мамонов отображает в авторских спектаклях, последний из которых имеет название «Как я читал Святого Исаака Сирина». И хотя данная постановка, как и все творчество Петра всегда вызывает полярные реакции, его это не сильно волнует. Мамонов думает только о том, чтобы донести свои идеи до зрителя и надеется, что это поможет изменить мир к лучшему.

В этом плане все у Петра хорошо. Он не ходок, грудь чужой женщины его не интересует. Для него семья – малая церковь. Любимая жена, замечательные дети, прекрасные родители. Взаимная у него любовь со всеми.

Нет над ним никаких начальников, он свободен в творчестве, полностью независим, может заниматься, чем душа пожелает. И когда все классно – это тревожный звоночек. Незачем жить, не к чему стремиться.

С женой

Мамонов принимает решение уехать подальше от мегаполиса и поселиться где-то на берегу живописной речки, зеленого леса, широких полей среди неописуемых природных красот.
Петр Николаевич считает, что в деревне жизнь очень близка к подлинной жизни, задуманной Господом.

Это значит, что хлеб свой будешь есть в поте лица. Поэтому и выбрал местом своего обитания деревню Ефаново Верейского района Московской области в 200 км от столицы.

Газа нет, солярка стоит дорого, поэтому затворник пользуется ею редко, так как видит, что деньги в трубу летят. Поэтому Петр утром встает, молится, пьет кофе и бензопилой пилит трухлявую сосну, а потом топором накалывает дров.

Чтобы вся комната не была в дыму при растапливании печи, хозяин поджигает кору для тяги. Через полчаса становится немного теплее. Считает, что строить нужно так, как будто будешь жить вечно, а относиться к этому – как будто умрешь сегодня вечером.

У него в подвале есть своя студия, где он сочиняет собственную музыку, делает радиопередачи. Интернетом не пользуется, музыку в наушниках не слушает. Философия Мамонова проста. Все его вопросы, идеи и желания сводятся к единому Богу.

«Всевышний – нам отец и хочет, чтобы мы любили его и друг друга». Вообще же любая беседа с Петром сводится к ключевой для него теме – «как прийти к Богу».

Проживая в провинции, Мамонов не считает, что все кругом плохо, все воруют и нужно заглушать депрессию алкоголем. Хотя сам он, когда то тоже был горьким беспробудным пьяницей, и песню соответствующую сочинил, где есть такие слова: «Бутылка водки, ты была так нежна».

Все у рок-музыканта в каком-то гиперболизированном виде. Признается в том, что возможно он пятьсот своих лучших произведений втоптал в пьянку.

Мамонов часто думает о смерти, а также о том, чтобы после его кончины не осталось никакой гадости.

>Звезды

Биография

Актер и рок-музыкант Петр Николаевич Мамонов родился в семье московских интеллигентов на Большом Каретном. Отец был инженером, мама – переводчица скандинавских языков.

«Я рос на Большом Каретном, и у нас было принято в начале 1960-х — выходили во двор ребята лет по 20 вечером, стояли, курили – и разговор часа на два. И вот в том числе, наверное, Высоцкий там стоял, он как раз в те годы там жил», — вспоминает Петр Николаевич.

Феноменальный артистизм Мамонова проявился еще в детском возрасте. Правда далеко не все разглядели в нем творческую личность, скорее, наоборот, считали бунтарем и хулиганом. Его даже дважды выгоняли из школ за то, что «устраивал цирк».

Он был в числе первых московских хиппи. В середине 1960-х собрал свою первую музыкальную группу «Экспресс» и выступал на школьных вечеринках. С юных лет писал стихи, устраивал спектакли. К тому же прекрасно танцевал твист и рок-н-ролл.

В 1979 году Петр окончил Московский полиграфический техникум. Затем в 1979-1982 годах учился на редакторском факультете Московского полиграфического института. В совершенстве владеет английским и норвежским языками, его переводы публиковались во многих поэтических антологиях. Работал печатником в типографии «Красный пролетарий».

«Звуки Му»

Примерно с 1980 года Петр Мамонов начал писать песни, а в 1983-м, вместе с приятелем Александром Липницким, создал свой музыкальный коллектив. Это была знаменитая рок-группа «Звуки Му». Как придумалось такое название, сам Мамонов точно не знает: «Просто как-то удачно ляпнул».

Сначала группа выступала лишь на квартирных концертах. Музыканты познакомились с другими исполнителями, впоследствии ставшими культовыми российскими рок-группами. «Браво», «Аквариум», «Кино» и другие играли и пели на одной «волне». Эти «сольники» наращивали популярность и начали приносить исполнителям доход. «Звуки Му» с их экстравагантным вокалистом Петром Мамоновым быстро приобретали известность у определенной категории слушателей.

Первое выступление коллектива перед большой аудиторией состоялось в 1984 году. Петр Мамонов с коллективом дал концерт в большом актовом зале одной из московских спецшкол. На концерт пришло немалое количество представителей столичного андеграунда.

Близкий друг Мамонова Артем Троицкий позже написал, что музыкант представлял в своих выступлениях себя самого, но в сильно гиперболизированном виде. Получилась «гремучая смесь» «уличного шута, галантного подонка и беспамятно-горького пьяницы».

Переломным моментом стало выступление «Звуков Му» на фестивале московской рок-лаборатории в июне 1988 года, когда за кулисами ДК Горбунова к музыкантам подошел их старый знакомый Василий Шумов и предложил спродюсировать их первый альбом, а также предоставить для этого всю необходимую аппаратуру. Будучи опытным звукорежиссером, Шумов установил на студии жесткую дисциплину и заставил группу записаться всего за 20 дней. Дебютный альбом получил название «Простые вещи» и небольшим тиражом был выпущен на двух грампластинках.

Одновременно в Лондоне вышел альбом под названием «Zvuki Mu». Его издателем стал английский продюсер Брайан Эно. Группу «накрыло» волной успеха. Музыканты отправились в большой тур по странам Европы, дважды гастролировали по США. Успех был огромный. Возвратившись в СССР, группа записала альбом «Транснадежность», не продемонстрировав прежнего качества. Коллектив распался, но началась самостоятельная музыкальная биография Петра Мамонова. В 1995 году музыкант уезжает в деревню и там создает один из наиболее сложных для восприятия альбомов под названием «Жизнь амфибий как она есть».

Кино

Впервые на экране Петр Мамонов появился еще в 1988 году. Тогда на волне перестроечного обновления в отечественном кинематографе вышел первый полнометражный фильм Рашида Нугманова «Игла». Там Мамонов сыграл второстепенную роль, но запомнился зрителям. В этом фильме снялся еще один рок-музыкант — Виктор Цой.

В 1990 году на экраны вышла драма Павла Лунгина «Такси блюз», рассказывающая о том, как жизнь свела двоих ни в чем не схожих людей — практичного таксиста и безвольного спившегося музыканта Селиверстова. Фильм был очень высоко оценен за рубежом. На Каннском кинофестивале он получил Золотую пальмовую ветвь за лучшую режиссуру.

Вслед за этим вышло еще два фильма с участием Петра Мамонова: драма Рустама Хамдамова «Аnna Karamazoff» (с Жанной Моро в главной роли) и драма Никиты Тягунова «Нога» (по мотивам одноименного рассказа Уильяма Фолкнера). К сожалению, эти фильмы остались в стороне от широкого зрителя.

Такая же судьба ожидала и другие картины 90-х с участием Петра Мамонова: психологическая драма Янниса Типалдоса «Терра инкогнита» и фильм Сергея Сельянова «Время печали еще не пришло» (ироническая исповедь или философская притча, где Мамонов сыграл удивительного странника, нарушившего тридцать лет назад патриархальный покой интернациональной деревеньки).

В 2005 году молодой режиссер Сергей Лобан пригласил Петра Мамонова в свою картину «Пыль». Фильм был снят на скромную цифровую камеру, практически без бюджета. Мамонов был единственным актером-профессионалом в фильме.

«Остров»

В 2006 году продолжилось сотрудничество Мамонова и режиссера Лунгина. В драме «Остров» актер получил роль главного героя — старца Анатолия, всю жизнь искупающего грех убийства.

Фильм получил шесть премий «Золотой орел», шесть премий «Ника», приз зрительских симпатий и приз за лучшую мужскую роль на фестивале в Онфлере, во Франции. Эта малобюджетная картина собрала в прокате больше 2 миллионов долларов. Рейтинги фильма оказались заоблачными.

Лента открывала «Кинотавр 2006» и фестиваль духовного кино в Риме, закрывала Венецианский кинофестиваль, а 27 июня 2006 года была впервые показана в столице России — в рамках внеконкурсной программы XХVIII Московского международного кинофестиваля.

В огромном зале не было ни одного свободного места, во время сеанса стояла напряженная тишина, а по его окончании публика 10 минут стоя аплодировала Лунгину и Мамонову — настолько сильным оказалось впечатление от картины.

Павел Лунгин говорит, что картина «Остров» — «это фильм о Боге, стыде, грехе, преступлении. Но это еще и попытка рассказать о том, как это мучительно больно — быть человеком. И как необходимо им быть». Лунгин также отмечал, что «Остров» в чем-то продолжает «Покаяние» Тенгиза Абуладзе и «Цареубийцу» Карена Шахназарова, но он более камерный и в большей мере обращен к отдельному человеку, нежели к обществу в целом.

«Остров» снимался в городе Кемь в Карелии, на берегу Белого моря. Оттуда отходят катера на Соловки. Павел Лунгин считает, что аудитория этого фильма — «это мучающиеся люди, те, которые не потеряли надежду найти смысл жизни. Мне кажется, что самодовольные христиане так же не примут этот фильм, как и самодовольные атеисты. Еще Бердяев сказал, что в наше время ему кажется, что мучающийся атеист ближе к Богу, чем самодовольный христианин».

Петр Мамонов считает, что «самое ценное в этом кино — это что фильм достаточно робкий, что никаких там нет лозунгов, что никто ни на чем не настаивает. Мы робко притронулись к очень важной теме». «Остров» — очень удачная работа, я ее не стыжусь. Я сделал все, что мог. Во время съемок целыми ночами думал и плакал… Посмотрел его девять раз и он мне все больше нравится! Только не надо к этому кино относиться на полном серьезе. Это не культурная революция типа фильм про православную веру. Просто о людях, выбравших такой путь», — признается Петр Николаевич.

Неподражаемый Мамонов дружен с Лунгиным с самого детства. Режиссер признается, что без Мамонова не было бы этой картины. Как не было бы и удачного знакомства с Виктором Сухоруковым. Если талант Дмитрия Дюжева Лунгин разглядел сам, то личность Сухорукова режиссеру раскрыл именно Мамонов.

«Царь»

Неудивительно, что в свой фильм «Царь» об Иване Грозном Лунгин снова пригласил Мамонова. Режиссер говорит, что Мамонов — какое-то особое явление в этой жизни. «Он не совсем драматический актер. Но он может быть и актером, и музыкантом, и может быть художником. Но везде, прежде всего, он будет оставаться Петром Мамоновым».

Картина Павла Лунгина о самых страшных годах правления царя Ивана Грозного стала сенсацией Каннского и Московского кинофестивалей. В основе сюжета фильма — духовная борьба двух героев русского средневековья: Ивана Грозного и митрополита Филиппа — единственного человека, который решился противопоставить свой авторитет царскому и сложил за это голову.

В интервью «Российской газете» Павел Лунгин предупреждает, что его «Царь» — «это не кинцо, над ним надо думать». По словам режиссера, его картина — «о том, что власть в России пытается быть Богом». «А власть не Бог. И Бог над властью. И что власть не замыкает собой мир и все интересы этого мира. И о том, что очень страшно жить в стране, которая поклоняется власти и больше ничему», — сказал он «Ведомостям».

Режиссер считает, что фигура Ивана Грозного интересна для России, в которой «не решены проблемы власти — ни сверху, ни снизу». А идею русской власти, утверждает Лунгин, сформировал именно Грозный — «своей неистовой личностью, своим умом и талантом, своей патологической жестокостью и несправедливостью».

«…если бы не Грозный, Россия сегодня была бы другой страной, — утверждает он в интервью изданию «Ваш досуг». — Ведь был большой потенциал демократии внутри московского царства: Дума, споры, дискуссии, которые проводили бояре. Грозный патологическим богатством своей личности и патологической своей жестокостью во многом определил нашу историю. Его личность, как и личность Сталина, на долгие годы «опечатала» собою менталитет страны, сместила понятия добра и зла».

В последние годы Мамонов снимался в фильмах «Игла-Ремикс» (2010) Рашида Нугманова, «Шапито-шоу» (2011) Сергея Лобана, «Иерей-Сан: исповедь самурая» (2015) Егора Баранова и Ивана Охлобыстина, сериале «Пепел» (2010) Вадима Перельмана.

Вера

Именно там, в 45 лет, к Мамонову пришла вера, которая помогла найти выход из жизненного тупика. «Стал думать для чего вообще жить, для чего мне эти отпущенные семьдесят — или сколько там — лет жизни. А прапрадед мой был протоиреем собора Василия Блаженного. Дай, думаю, куплю молитвословчик, посмотрю, о чем они там молятся», — рассказывает Петр Николаевич.

С тех пор он занялся самосовершенствованием в православии, стал регулярно посещать местную церковь, исповедаться и молиться.

«Деревенские спрашивают: «Ты че, Петро, в церковь зачастил?», а я им: «Ты пивко любишь попить, с мужиками в пивной целый день простоять?» – «Люблю». – «А я в церковь люблю ходить». Это было начало, а настоящая встреча с Богом произошла не так давно… Я не мог выбраться из одного греха. Никак не мог. И вот утром на Сретение встал и вдруг почувствовал, что Господь залил мое сердце любовью и обезоружил меня. Вера вдруг пришла – как обухом. Смысл появился: вечная жизнь и счастье всегда. Мне даже рай приснился! И знаешь, что я понял? Рай — это так, как каждый хочет. «Ящик» выбросил в окно. Читаю труды святых отцов, Библию, стараюсь жить по божьим законам. Тяжело. Бог нам деньги придумал по нашей немощи, чтобы мы делились ими. А мы что делаем? Он украл, и он украл. А этот – не успел. Не хватило. Сколько можно копить? Кому все это достанется? Может быть, нам совсем немного осталось? Над собой работай, злобу уменьшай».

Кстати, чтобы сняться в «Острове», Мамонов испросил разрешения у своего духовного отца. Приступил к работе лишь после благословения.

Личная жизнь

«Я эмоциональный человек, я с 13 лет начал пить — портвейн и все это прочее. Я в ужасе: на что я потратил собственную жизнь, на какую ерунду я истратил свою жизнь – на эти все песни, пьянки, гулянки, беготню постоянную по домам, флэтам. Мы же по улице Горького как: выходишь утром в 11 на «Пушку», до «Трубы» вниз – вверх, и так до 11-ти вечера. И все было интересно, все было весело, (всего) хватало. Друзей встретишь, там по 20 нааскаешь на портвейн… было модно, драться там… Бывает, ходишь похмельный, без копейки денег — что хорошего? Пить — это очень тяжело, большая воля нужна. Намного легче не пить. Пить — это очень мужская, строгая вещь», — вот так откровенно и искренне рассказывает о своей жизни сам Петр Николаевич.

Впервые он женился еще в середине 70-х годов. Семейная жизнь была скоротечной. Его избранницей стала девушка, имя которой сам актер никогда не раскрывал. Известно только лишь то, что в этом браке у Мамонова родился сын.

В 1982 году Петр Николаевич зарегистрировал отношения с танцовщицей Ольгой, которая вскоре стала его личным менеджером. У Ольги и Петра появились дети (в семье трое сыновей). Младший сын Иван стал кинорежиссером.

Кто такой Петр мамонов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *