Тертуллиан: «Это несомненно, ибо невозможно!»

Тертуллиану приписывают фразу: «Верую, ибо абсурдно». Что это значило? Почему знаменитый богослов восставал против излишнего философствования, утверждая: «Сын Божий воскрес: это несомненно, ибо… невозможно»? И как связаны ереси с философией и отрицание философии с ересью? Рассказывает преподаватель философии Виктор Петрович Лега.

Тертуллиан

Апологет, ставший еретиком

В прошлый раз мы говорили о Клименте Александрийском, который защищал философию, признавая ее полезность для богословия, но были и мыслители, которые отстаивали противоположную точку зрения. Один из самых ярких – Тертуллиан. Тертуллиан отрицал философию в принципе, считал ее вредным учением и источником всех ересей. Давайте разберемся, почему у него сформировалось столь негативное мнение о философии.

О жизни Тертуллиана мы знаем крайне мало. Известно только, что он жил на севере Африки, в Карфагене. Даже о том, был ли он священником или нет, существуют разные предположения. Но точно известно одно: в последние годы жизни Тертуллиан отошел от Православия и впал в ересь монтанистов, впоследствии и в этой ереси разочаровался и основал свое собственное еретическое учение, отличавшееся крайним ригоризмом: требованием полного отказа от мяса, от семейной жизни, от вина и проч.

Евангелие – всего лишь аллегория?!

В чем же причина того, что Тертуллиан яро выступает против философии? Одной из них – может быть, даже главной – является появление ересей и в частности ереси гностиков, особенно популярной в то время. Собственно, гностицизм даже не ересь, потому что это очень далекое от христианства учение, основанное на различных философских концепциях, прежде всего на философии Платона. Гностики утверждали, что христианство – это учение для плебеев, для народа, а истинный смысл евангельского учения доступен только посвященным, только тем, кто знает философию, кто может сквозь простые евангельские примеры и образы увидеть истинный смысл той глубинной картины мироздания, которая скрывается в Плероме – в полноте всего – и раскрывается через вечные уровни бытия – эоны… И где-то на самых низших уровнях воплощается в каких-то конкретных людей – например во Христа, в Богородицу. Ну, и в самом низу, конечно же, мы. Согласно гностикам, евангельская история обязательно требует аллегорического толкования.

Вот против этого и возмущается Тертуллиан. Как это – «аллегорически»?! Евангелие – это абсолютно правдивый, исторически безупречный рассказ о жизни Воплотившегося Бога, о жизни Его учеников, которые потом пошли проповедовать Истину по всему миру. Тертуллиан прежде всего настаивает на буквальности понимания самых сложных мест Евангелия: Непорочного Зачатия, Воскресения, Вознесения, чудес, которые творил Иисус Христос. Потому что именно на это указывали гностики, говоря: «Такого не может быть! Явно же, что в этих чудесах сокрыты какие-то знаки, какие-то высшие уровни бытия – Плерома, эоны…»

«Нет! – отвечал Тертуллиан. – Эти чудеса могут показаться нам абсурдом, могут показаться нам безумием, но мы веруем в них, так как они абсурдны». Часто повторяют эту фразу: «Верую, ибо абсурдно», но на самом деле конкретно так Тертуллиан не говорил. У него много фраз, подобных этой, поэтому в принципе эта мысль не искажает его учение. Так, он говорил: «Сын Божий воскрес – это несомненно, ибо невозможно». Союз «ибо», или «так как», может вызвать недоумение. Допустим, можно было бы сказать так: «Сын Божий воскрес: это несомненно, хотя кажется невозможным»; «Я верую, хотя кажется абсурдным». Но Тертуллиан говорит: «Нет, я верую, ибо это абсурдно». Как понимать это «ибо»?

Аргумент атеистов

Эту фразу очень любят атеисты, которые говорят: «Какие же вы, христиане, удивительно наивные! Вы честно говорите, что вы идиоты: “мы верим в абсурд”, “мы верим в круглый квадрат”, “мы верим, что снег черный, а сажа белая”, “что человек воскрес, а Бог стал человеком”. Вы сами признаёте, что ваша вера глупость, абсурд! И как с вами спорить после этого?..»

Эта фраза стала бы понятней современному человеку, если ее перевести так: “Верую, ибо чудесно”

Но Тертуллиан не это имел в виду. Абсурд, по его мнению, это то, что представляется абсурдным с нашей точки зрения, в нашем мире. Сын Божий, ставший человеком, воскрес, то есть воскрес человек – это абсурд, этого не может быть. Я ведь знаю, что любой человек умирает. А вот в то, что некий человек воскрес, – я верю, а не знаю. Потому что этого не может быть. Я верую в то, чего не может быть в нашем мире, но возможно в случае вмешательства в него Бога. Поэтому эта фраза стала бы понятней современному человеку, если ее перевести так: «Верую, ибо чудесно».

Чудеса, творимые Христом, и чудеса, субъектом которых Он Сам являлся: Воплощение, Преображение, Воскресение, Вознесение, – это главные места в Евангелии. И именно на них, прежде всего, по мнению Тертуллиана, нужно обращать внимание! В том, что Христос шел по полю и срывал колосья, нет ничего божественного – ну, я тоже могу отправиться на поле и сорвать колосья! Здесь проявляется Его человеческая природа. А вот когда Он воскрес, в этом проявилась именно Его Божественная природа, а поскольку с точки зрения земного мира воскресение человека невозможно, то в это нужно просто верить.

Неужели мы, благодаря знанию Платона, лучше понимаем Евангелие, чем апостолы?

Таким образом, о мире возможно знание, но когда в мире начинает действовать Бог, то события приобретают чудесный характер, и понять, объяснить их с точки зрения человеческих знаний невозможно, в реальность этих событий можно только верить. И следовательно, по мысли Тертуллиана, никакие философские толкования текста Евангелия нам не помогут – они нам только помешают! Они уведут нас от правильного, буквального понимания Евангелия. А ведь именно буквальное понимание евангельских событий показывает нам их истинность, а аллегория… Ну какая может быть аллегория?! Во-первых, толкуя Новый Завет аллегорически, мы показываем тем самым, что не верим в реальность евангельских событий. А, во-вторых, мы фактически не верим в Бога, поскольку не верим Богу. Что, Бог не знал, как открыть через пророков, через апостолов истину? Апостолы не знали, как правильно, какими словами ее изложить? А мы, знающие Платона, что же, благодаря этому знанию, лучше понимаем Евангелие, чем апостолы?.. Это гордыня, самомнение. Только через буквальное прочтение Евангелия мы понимаем его истинный смысл.

Поэтому Тертуллиан и считал философию источником всех ересей. В одной из своих работ он касается причин появления различных ересей, находит причину в различных философских учениях и задается вопросом: почему Христос выбрал Себе в ученики простых людей – рыбаков, мытарей, а не взял философов, не взял фарисеев? «Немудрое мира» (1 Кор. 1, 27) избрал Он для посрамления даже самой философии. …Как раз от философии сами-то ереси и получают подстрекательство. Отсюда эоны, какие-то неопределенные формы и троичность человека у Валентина: он был платоник. Отсюда и Маркионов бог, который лучше из-за безмятежности своей: этот пришел от стоиков. А эпикурейцы особенно настаивают на мнении, что душа погибает. И все философы сходны в том, чтобы отрицать воскресение плоти. А где материя уравнивается с богом, там учение Зенона; где речь идет об огненном боге, там выступает Гераклит… Жалкий Аристотель! Он сочинил для них диалектику – искусство строить и разрушать, притворную в суждениях, изворотливую в посылках, недалекую в доказательствах, деятельную в пререканиях, тягостную даже для самой себя, трактующую все, но так ничего и не выясняющую… Удерживая нас от них, апостол особенно указывает, что должно остерегаться философии, когда пишет к Колоссянам: Смотрите, чтобы никто не увлек вас философией и пустым обольщением, по преданию человеческому вопреки Промыслу Духа Святого (ср. Кол.: 2, 8)» (О прескрипции против еретиков, 7).

В простоте сердца

Тертуллиан произносит знаменитую фразу (слова из которой русский философ Лев Шестов даже заимствовал в качестве названия своей работы – «Афины и Иерусалим»): «Итак, что Афины – Иерусалиму, что Академия – Церкви, что еретики – христианам? Наше установление – с портика Соломонова, а он и сам передавал, что Господа должно искать в простоте сердца (Прем. 1, 1)». «В простоте сердца» – это очень важный момент для Тертуллиана. Он не протестует против разума – он протестует против злоупотребления, с его точки зрения, разумом, против излишней интеллектуальности, излишней учености. Бога должно искать в простоте сердца, и тогда Бог открывается каждому человеку, а не только философу, потому что душа по природе – христианка. «О, свидетельство души, по природе христианки!» – восклицает Тертуллиан в одной из своих работ.

Правда, в другой работе он пишет: «Душа обыкновенно становится христианкой, а не рождается ею». Но одно другому не противоречит, потому что по природе мы все христиане, то есть христианином быть нормально, естественно, так же, как нормально и естественно думать, дышать. Однако, к сожалению, не все становятся настоящими христианами, для этого нужно приложить усилия.

Но, на словах отказываясь от философии, Тертуллиан, сам того не замечая, попал под влияние самой распространенной в то время философии – стоицизма. Стоицизм был насколько популярен, что для многих он стал не просто философией, а естественным мировоззрением. Философия, полагали они, это сложные силлогизмы Аристотеля, это идеи Платона, а стоицизм – это не философия, а просто нормальный, разумный, обыденный взгляд на мир.

Я думаю, Тертуллиан по этой причине принимает и другие положения стоицизма, в частности учение о полной материальности всего – даже Бога. И подтверждение этому Тертуллиан находит в Священном Писании. Ведь он же его понимает буквально! Значит, читая о том, что Бог сказал, а пророк услышал, он делает вывод, что у пророка есть уши и, соответственно, у Бога есть язык. Конечно, не такой, как у человека, может быть. Но то, что всё существующее обладает телом, для Тертуллиана очевидно.

Также телесна и наша душа – об этом, кстати, тоже стоики учили: они говорили о различных видах материи – о грубой материи тела и тонкой материи души. И Тертуллиан говорит, что душа тонко телесна, и находит подтверждение этому в Евангелии – например, в притче о богаче и Лазаре, где описывается, как душа богача мучается от жажды, а душа Лазаря наслаждается от прохлады. Но разве может наслаждаться прохладой какая-то духовная, идеальная платоновская сущность? Безусловно, здесь явное указание на телесность нашей души!..

Из-за неприятия “излишнего мудрствования” Тертуллиан отошел в более понятную ему ересь

Возможно, что именно по причине неприятия философии, неприятия «излишнего мудрствования», которое существовало, как Тертуллиану казалось, в современной ему Церкви, он отошел в более понятную ему, более близкую, более строгую, приближенную к буквальному пониманию Священного Писания ересь. Так что, по моему мнению, такое пренебрежение философией не проходит даром. Но часто не проходит даром и излишнее увлечение философией, как показывает пример Оригена, о котором поговорим в следующей беседе.

ТЕРТУЛЛИАН

Квинт Септи́мий Фло́ренс Тертуллиа́н

Тертуллиан Квинт Септимий Флоренс (Tertullianus), знаменитый христианский богослов (III в.).

Родился в Карфагене ок. 160 года, в семье центуриона; получил юридическое образование и считался отличным юристом.

Неизвестно, когда Тертуллиан обратился в Христианство, однако ок. 195, уже после обращения, он возвратился в Карфаген, где ок. 200 был рукоположен в пресвитеры и где, по выражению св. Иеронима, дожил «до преклонных лет». В полном расцвете сил уклонился в монтанизм (ок. 202 г.), которому оставался верен до конца жизни. Монтанизм как нельзя лучше соответствовал его страстному характеру и строгому образу мыслей.

Умер в глубокой старости. Год смерти неизвестен. Деятельность его совпала с правлением Септимия Севера и Каракаллы. Скудные биографические сведения о нем находятся в его сочинениях, а также у Иеронима и Евсевия.

Сочинения Тертуллиана чрезвычайно важны для истории Церкви и интересны в философском отношении.

Некоторые ученые объясняют страстность африканских писателей свойствами жителей (берберов), воспринявших чуждую им культуру — сначала семитическую (финикийскую), потом римскую и отчасти греческую. Тертуллиан — типичный христианский писатель начала III века на африканской почве. Он представляет характерный пример латинского, западного католического писателя, занятого по преимуществу вопросами практическими, в отличие от умозрительного направления восточных христианских писателей.

Любопытен контраст между Тертуллианом и его современником Оригеном. Последний воплотил в себе христианский идеализм, первый старается последовательно провести материализм, насколько он соединим с христианством. Ориген стоит за мистическое понимание христианства, за аллегорическое толкование Священного Писания, а Тертуллиан старается буквально понимать тексты. Оригена интересуют вопросы по преимуществу умозрительные, Тертуллиана — вопросы дисциплины, христианской жизни. Ориген имеет некоторый наклон в сторону гностицизма, Тертуллиан увлекся монтанизмом,- прямой противоположностью гностицизма.

Тертуллиан — человек обширного образования, писавший и на греческом языке (греческие сочинения утрачены). Тон его сочинений почти всегда резкий, страстный, полемический; противников своих он не щадит, нередко прибегает к к инсинуациям, к софистическим оборотам мысли. Стиль вполне соответствует оригинальному характеру автора: неестественный, приподнятый, часто неправильный язык, трудный для понимания, но в то же время богатый сравнениями и антитезами; мысль часто выражена настолько кратко и метко, что становится поговоркой.

Тертуллиан — прямой предшественник блаженного Августина, один из основателей западного латинского богословия; им впервые подняты и разрешены некоторые догматические вопросы.

Противоположность веры и знания выразилась в знаменитой формуле, приписываемой Тертуллиану: credo quia absurdum est («Верую ибо нелепо»). Из древних писателей только стоики, в особенности Сенека, нравятся Тертуллиану. Причина этой симпатии понятна: в мышлении Тертуллиана мы встречаемся с попыткой соединить такие же противоположности, какие соединяли стоики, т.е. супранатуралистические тенденции с крайним материализмом.

В этике у Тертуллиана тенденции дуалистические, в теории познания — сенсуалистические, в психологии — материалистические. Чувства не обманывают, все существующее — телесно; даже Бог, сотворивший из ничего материю, имеет тело; бессмертная душа точно так же телесна. «Нет ничего бестелесного, кроме того, чего нет». Если бы душа не была телесной, она не могла бы влиять на тело. Душа ребенка переходит от отца через семя. Таким образом, Тертуллиан является представителем традуцианизма в противоположность креацианизму (творению души) и теории Платона о предсуществовании. Все души людей суть отпрыски души Адама. Качества души наследственны, чем иобъясняется первородный грех. Бог един, вечен, свободен; Св. Дух произошел из Бога, как луч солнца из солнца. Бог первее Сына, но не по времени, ибо время возникло лишь вместе с миром. Мир не вечен, а сотворем Богом из нечего.

Труды

Все произведения Тертуллиана можно разделить на два периода: кафолические и монтанистские. По содержанию в том и другом периоде можно различить три группы — сочинения о христианской жизни, апологетические и догматические.

К некоторым вопросам Тертуллиан возвращается и это дает возможность определить изменение его взглядов. Признаки по которым можно отнести сочинения Тертуллиана к монтанистскому периоду, заключаются в упоминании пророчеств Монтана, Максимилы и Присциллы, ссылках на Параклет (Святой Дух), особом значении признаваемом за постом, осуждении второго брака и бегства во время гонений на веру, строгом отношении к вероотступника, жаждущим быть принятыми вновь в христианскую общину, нападки на «психиков» (т.е. «кафолических» христиан) с обвинениями в потакании слабостям и порокам. Строгое разграничение сочинений Тертуллиана по указанным группам невозможно, т.к. некоторые сочинения, написанные в период монтанизма, имеют своей задачей борьбу с гностицизмом и не заключают в себе ничего специфически монтанистского.

К первому периоду относятся сочинения Тертуллиана касающиеся внутренней христианской жизни, как то о молитве («De oratione»), о крещении («De baptismo»), покаянии («De poenitentia») и терпении («De patientia») — добродетели, которой сам Тертуллиан не обладал. В них мы встречаемся с первой попыткой комментирования Молитвы Господней. Смысл ее Тертуллиан видит в духовной жертве, явившейся в отмену языческого жертвоприношения. Любопытны указания на обычаи первых христиан, в коих ясно видны черты языческие и еврейские. Сочинение о крещении написано против ереси Гаяна, отрицавшего необходимость крещения. Тертуллиан смотрит на крещение как на своего рода магическое действие и воде приписывает особую роль как присотворении мира, так и в особенности при крещении.

Внешней христианской дисциплины касаются сочинения Тертуллиана о зрелищах («De spectaculis») и об идолопоклонстве («De idolatria»). Здесь Тертуллиан старается определить отношение христианина к язычникам. Идолопоклонство — величайший грех. Христианам запрещается заниматься искусствами и ремеслами, служащими для украшения идолов, запрещается занятие астрологией, так как она демонического происхождения; христиане не должны воспитывать детей в языческих школах, не должны принимать участия в язычестских праздниках, занимать должностей в языческом государстве и т.д.

Одно из важнейших сочинений Тертуллиана — его апологетический трактат «Liber apologeticus», в котором он весьма искусно ведет защиту христианства. Он доказывает, что преследование христиан со стороны государства не оправдывается законами самого государства, причем ссылается на известное письмо императора Траяна к Плинию, запрещающее розыск христиан. Возводимые на христиан обвинения в тайных преступлениях ни на чем не основаны; язычники, преследующие христиан за непочитание богов, в своих богов более не верят. Истинная сущность языческой религии — демонизм. Прямое доказательство истинности христианства заключается в нравственном возрождении людей принявших христианство. Мнение язычников, что все несчастья в истории объясняются ролью христиан, — ложно.

В сочинении «De testimonio animae» («О свидетельстве души») Тертуллиан требует свободы совести и свободы церковной. Он утверждает, что христианство не имеет политического характера, и потому не может рассматриваться как антиправительственная секта. В заключение Тертуллиан рассматривает христианское учение по сравнению с языческой философией; справедливая оценка христианской морали чередуется с суровыми приговорами языческой философии, созданной демонами и не давшей никакого познания; если в языческой философии и встречаются прблески истины, то они заимствованы из Священного Писания. Эти суждения не отличаются от того, что говорили Татиан и др. апологеты.

К первому же периоду деятельности Тертуллиана относятся сочинения об украшениях женщин, о втором браке. Вопрос о смешанных браках и о втором браке должен был, по необходимости, занимать первых христианских писателей — и Тертуллиан к нему возвращается позднее.

Видное место в деятельности Тертуллиана занимают сочинения против еретиков: в трактате «De praescritione haereticorum» он рассматривает ересь как зло, допущенное Богом и проистекающее по преимуществу из философии. Всякая ересь есть новшество, которое не может быть обосновано учением апостольским.

Характерный принцип монтанизма заключался в признании, что откровение Спасителя и апостолов еще не закончено, а завершается последовательно благодаря воздействию Святого Духа. В сочинениях, трактующих об отношении христиан к язычникам, Тертуллиан тщательно стремится к устранению всего языческого. Например он защищает («De corona militis») солдата-христианина, отказавшегося возложить на свою голову венок. Он порицает христиан, старающихся бегством спастись от мученичества, требует, ссылаясь на Писание, природы и церковной дисциплины, что-бы христианские девушки носили бы не только на улицах, но и в церкви покрывало, запрещает вступление во второй брак, требует поста, ставшего необходимым вследствие того, что Адам вкусил запретного плода, но полезного и как средство, преохраняющее от гнева Божия.

В трактате о стыдливости «De pudicitia» Тертуллиан устанавливает 7 смертных грехов: убийство, идолопоклонство, обман, вероотступничество, богохульство, прелюбодеяние и разврат. Только грехи, совершенные до крещения, могут быть прощены церковью; после крещения церковь может прощать лишь легкие грехи, но не смертные; первые заслуживают наказания, вторые — вечного осуждения; лишь божественное милосердие может дать прощение смертного греха. И мученики за веру не могут отпускать смертные грехи.

Сочинение Тертуллиан против ереси Гермогена, Валентина, Маркиона имеют большое значение для истории церкви и ересей. Тертуллиан любит настаивать на противоположности нравственности и чувственности, божественного Откровения и человеческого разума. Учение Христа сделало излишней любознательность; Евангелие уничтожило необходимость в науке. Христианин на должен спрашивать и искать большего, чем то, что разрешено апостолам. Всякий христианин-ремесленник нашел Бога, в то время как Платон утверждает, что трудно найти строителя мира.

К сочинениям Тертуллиана относят и такие которые по всей вероятности, ему не принадлежат, напр. «De execrandis gentium diis».

Кто такой тертуллиан

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *