Монофизиты

Монофизиты

Христианство
Портал:Христианство

· ‎

Библия
Ветхий Завет · Новый Завет
Апокрифы
Евангелие
Десять заповедей
Нагорная проповедь

Троица
Бог Отец
Бог Сын (Иисус Христос)
Святой Дух

История христианства
Хронология христианства
Раннее христианство
Апостолы
Вселенские соборы
Великий раскол
Крестовые походы
Реформация

Христианское богословие
Грехопадение · Грех · Благодать
Искупительная жертва
Спасение · Второе пришествие
Богослужение
Добродетели · Таинства

Ветви христианства
Католицизм · Православие
Протестантизм
Антитринитарии

Монофизи́тство (от греч. μόνος — «один, единственный» + греч. φύσις — «природа, естество») — христологическая доктрина в христианстве, возникшая в V веке и постулирующая наличие только одной Божественной природы (естества) в Иисусе Христе и отвергающая Его совершенное человечество.

То есть, вопреки православному учению, монофизитство исповедует, что Христос Бог, но не Человек. Однако, сам термин «монофизитство» встречается в литературе лишь с конца VII века.

Монофизитская ересь возникла как учение крайнего радикального крыла последователей святого Кирилла Александрийского, на Третьем Вселенском Соборе осудившего Несторианство — диофизитскую ересь, согласно которой во Христе признавались две самостоятельные Ипостаси Бога и Человека. Борясь против двусубъектной христологии Нестория, святой Кирилл настаивал на миафизитской христологической формуле Афанасия Великого — «μία φύσις τοῦ θεοῦ λόγου σεσαρκωμένη» (Едина природа Бога Слово воплощенного») подчеркивая, что под «μία φύσις» подразумевается единство двух совершенных природ Бога и человека, объединенных в единой Ипостаси.

Основателем монофизитства признается архимандрит Евтихий (около 378—454) — игумен одного из константинопольских монастырей. Отчего монофизитство называется также и Евтихианством. Исследованию учения Евтихия был посвящен Константинопольский собор 448 года, где он изложил суть своей веры: «Я исповедую, что Господь наш состоял из двух природ до соединения, а после соединения исповедую одну природу». Смысл такого исповедания Евтихия состоял в том, Христос, будучи единосущным Отцу по Божеству, не признавался единосущным по человечеству людям. Евтихию приписывается мысль, что человеческая природа Христа, воспринятая Им от Матери, растворилась в природе Божества как капля меда в океане и потеряла свое бытие.

История монофизитства

Сам факт осуждения Евтихия на Константинопольском поместном соборе является не столько следствием возникновения ереси, сколько следствием не прекратившегося после Третьего Вселенского собора христологического противостояния представителей Антиохийской и Александрийской богословских школ. Монофизитство Евтихия не было распространенным в церкви учением, но было частным мнением малограмотного старца, однобоко мыслящего об учении святого Кирилла. Антиохийцам, после осуждения Нестория и победы Кирилла, был необходим реванш, и в лице константинопольского игумена они нашли объект для контрудара. Осужденный в своем патриархате, Евтихий не признал за собой ереси, но апеллировал к другим авторитетным кафедрам, в частности Риму и Александрии.

Ересь Евтихия не была столь однозначно очевидна, в виду множества христологических мнений в ту эпоху. Получив письмо от Евтихия, папа Римский Лев I встал на его сторону, написав послание патриарху Константинопольскому Флавиану, в котором выражал свое недовольство. Естественно, на сторону Евтихия встал и патриарх Александрийский Диоскор, который в осуждении Евтихия видел интриги несторианствующих против христологии святого Кирилла. И если папа Лев скоро изменил свое мнение, получив подробные разъяснения от Флавиана по поводу учения Евтихия, то патриарх Диоскор, не обременяя себя углублением в богословие, задался целью оправдать Евтихия и нанести окончательное поражение антиохийцам через созыв нового Вселенского собора.

Получив от императора Феодосия II разрешение на созыв собора без благословения Льва, патриарх Диоскор настроил папу против себя. Почему Лев принял сторону Флавиана и признал решения Константинопольского собора, осудившего Евтихия. И естественно, что Диоскор, пытаясь оправдать последнего, вступал в открытую конфронтацию с папой Львом, убеждавшего императора в неактуальности нового собора, поскольку ересь Евтихия была очевидной и без этого. В своем очередном послании к патриарху Флавиану, папа изложил свое видение соединения двух природ во Христе. Этот, однозначно поддерживающий Антиохийскую христологию богословский документ, вошел в историю как «томос папы Льва», вызвав неоднозначную реакцию среди восточных богословов, сторонников Эфесского Вселенского собора.

Новый Вселенский собор, был открыт 1 августа 449 года в Эфессе, почему в истории он называется Вторым Эфесским Вселенским собором. На нем Диоскор Александрийский, пользуясь полной поддержкой императора, проигнорировав томос папы Льва, осудил учение о двух природах и низложил всех своих противников. Главная же ошибка Диоскора состояла в том, что он оправдал Евтихия, не дав богословской оценки его действительно еретически крайним выражениям. Это дало в последствии повод подвергнуть сомнению православность собора и отвергнуть его. Кроме того, этой же причине ересь Евтихия стала приписываться и самому Диоскору. Хотя он никогда не осуждался за ересь, будучи строгим последователем вероисповедания святого Кирилла Александрийского, тем не менее, в последствии ярлык «монофизита» прочно был к нему приклеен сторонниками Халкидонского богословия.

После смерти императора Феодисия, собор Диоскора в Эфесе был отвергнут папой и назван «Разбойничьим», по причине преувеличений совершенных на нем «насилий». Пришедший к власти новый император Маркиан созвал новый собор, призванный найти компромисс между александрийской и антиохийской христологиями, на основе веры святого Кирилла и томоса папы Льва. Однако цели такой достигнуто не было, и раскол в церкви перешел в новую стадию. Халкидонский собор, использовав формальным поводом дисциплинарные нарушения на Втором Эфесском соборе, низложил патриарха Александрийского Диоскора, чем обезглавил партию сторонников святого Кирилла, и используя томос папы Льва, утвердил антиохийское исповедание двух природ во Христе.

По этой причине вероопределение Халкидонского собора, как диофизитское, встретило ожесточенное неприятие среди сторонников миафизитского богословия святого Кирилла, почему с этих пор противостояние двух партий перешло из плоскости антиохийцы-александрийцы, в плоскость халкидониты-антихалкидониты. А поскольку Халкидонский собор его последующими сторонниками почитался антимонофизитским, то противники собора ими стали восприниматься как «монофизиты». Так, самым парадоксальным образом, древняя православная христология александрийской богословской школы, была переосмыслена радикальными сторонниками Халкидона, как еретическая и монофизитская. Хотя сам святой Кирилл Александрийский, чье учение отстаивали антихалкидониты, почитался и самими халкидонитами, поскольку его богословский авторитет не мог быть подвергнут ревизии.

Не взирая на поддержку Халкидонского собора папами и императорами, антихалкидонитская партия была по-прежнему сильна, поскольку в пользу антихалкидонитов свидетельствовала древность их учения, освященного Третьим Вселенским собором, на фоне которого халкидонское верооределение было неведомым доселе нововведением. С седьмого века, когда в империи халкидонизм окончательно стал господствующей религиозной идеологией, халкидонитами большая древность веры антихалкидонитов преодолевалась тем, что приклеив своим оппонентам ярлык «монофизитов», они свели статус их вероисповедания с древней, освященной Вселенскими соборами православной доктрины на уровень новосозданной, распространившейся только после Халкидона ереси.

Вот почему ряд восточно-православных и католических авторов, излагая свое видение истории Церкви после Халкидонского собора пишет, что вероучение монофизитов после Халкидонского собора распространилось в восточных провинциях Византии, то есть в Малой Азии, Сирии и Египте, а также за пределами империи в Армении.. По мнению историка А. В. Карташева, влияние монофизитов в VI веке усилилось и при содействии императрицы Феодоры, которая «искусственно размножила монофизитские хиротонии и прямо создала и укрепила историческое существование монофизитских церквей вплоть до наших дней». В этот период они не только занимали патриаршие престолы Востока, но и престол римского понтифика занял их ставленник Вигилий, возведённый на престол через инцинированный по указанию Феодоры судебный процесс по обвинению папы Сильверия в политической измене.

По мнению самих нехалкидонских Древневосточных православных церквей, такое освещение истории апологетами халкидонизма является сознательным искажением исторической действительности. Древневосточные православные церкви настаивают, что содержат веру Церкви до Халкидона, и что термин «монофизитство», применяемый по отношению к ним римо-католиками и греко-православными, некорректен, поскольку соотносит их с ересью Евтихия. Анафематствуя ересь Евтихия, то есть реальное монофизитство, Древневосточные православные церкви по-прежнему исповедуют миафизитское учение святого Кирилла Александрийского о Единой из двух природе во Христе. Согласно их взгляду на историю Церкви, реальное монофизитство было явлением локальным, и, будучи осужденным как ересь всеми без исключения поместными Церквями, исчезло, лишь периодически давая рецидивы среди новых радикальных противников Халкидонского собора и учения папы Льва, новая диофизитская христология которого, даже при исповедании одной Ипостаси во Христе считалась ими еретической.

Монофизитство

Христианство

Библия

Троица

История христианства

Христианское богословие

Христианское богослужение

Направления в христианстве

Критика христианства

Портал:Христианство

Монофизи́тство (от др.-греч. μόνος — «только один, единственный» + φύσις — «природа, естество»), или Евтихиа́нство, — христологическая доктрина в христианстве, постулирующая наличие только одной, единственной Божественной природы (естества) в Иисусе Христе и отвергающая Его подлинное человечество. Приписывается авторству константинопольского архимандрита Евтихия (около 378—454).

Евтихию, как создателю монофизитства, приписывается мысль, что человеческая природа Христа, воспринятая Им от Матери, растворилась в божественной природе как капля мёда в океане и потеряла своё бытие. Таким образом, признание Иисуса Христа только Богом и не признание в нём человечества представляет монофизитство как одну из форм докетизма. Именно поэтому в течение нескольких веков Евтихий анафематствовался в ряду других известных ересиархов-докетов. Такой анафематизм сохранился, в частности в «Исповедании веры» католикоса Армянской апостольской церкви Авраама I Ахбатанеци (607—615): «Анафематствуем Манеса, и Маркиона, и Бардесана, и Евтихия, которые говорили, что Сын Божий явился в мире призрачно, по подобию и мнимо, и не истинно воспринял тело и душу от Святой Девы и Богородицы».

При том, что Евтихий был осуждён за ересь Константинопольским собором в 448 году, именование приписываемой ему докетической ереси монофизитством впервые появляется лишь в конце VII века, в полемических трудах Анастасия Синаита и популяризируется Иоанном Дамаскином.

Монофизитство, как учение, отрицающее подлинное человечество Иисуса Христа и почитающее его только Богом, не исповедуется ни одной исторической церковью, то есть это учение признается ересью и отвергается всеми без исключения традиционными христианскими конфессиями, как халкидонской богословской традиции (Католической, Православной, подавляющим большинством Протестантскиx церквей), так и традиций нехалкидонских (Древневосточных церквей).

Энциклопедичный YouTube

Архиепископ Несторий и несториане

Итогом богословских споров IV века стало признание догмата о том, что во Христе действительно совершилось великое единение Бога и человека. Однако оставалось неясным одно очень важное обстоятельство: как должно мыслить и понимать единство Богочеловеческого Лика? Возникал вопрос: когда Дева Мария родила Еммануила, Богочеловека, пришедшего спасти род человеческий, то кого собственно родила она – человека или Бога? И если она родила и того и другого, то в каком отношении находились между собой два естества – божеское и человеческое — в ее сыне Иисусе? Никейский собор 325 г. определил догмат пресвятой Троицы и единосущность Трех Божественных Лиц, но относительно тайны Боговоплощения он не входил в подробное и обстоятельное обсуждение. В его символе веры об этом было сказано только то, что «Иисус Христос, единородный Сын Божий, сошел с неба для нашего спасения, воплотился и вочеловечился, и пострадал, был погребен и воскрес в третий день». Эта общая формула таила в себе много частных вопросов, которые Никейский собор ни счел нужным поднимать. Неясность в этом важном вероопределении и стала причиной появления несторианской ереси.
Ересиарх несторианства — Несторий был сириец из той части Сирии, в которой протекает Евфрат. Родился он в маленьком городке Германикии. Происхождение Нестория было довольно темное и даже низкое. Впрочем, он рано оставил свою родину, перебрался в Антиохию и там принялся за учебу под руководством Феодора Мопсуетского. В дальнейшем он считался одним из самых лучших и блестящих воспитанников местной риторической школы. По окончанию обучения Несторий удалился в монастырь Евпрепия, находившийся в нескольких милях от Антиохии, чтобы там в тишине уединения изучать творения отцов и приучать себя к началам монашеской жизни. Это был обычный в то время искус для тех, кто предназначал себя служению церкви и проповеди. Но Несторий не любил ни умерщвления плоти, ни лишений бедности, и он поспешно отбросил их от себя, как только получил возможность вернуться в город. При поступлении его в клир антиохийский архиепископ возложил на Нестория обязанность поучения верующих, — должность, которую прежде занимал Иоанн Златоуст, и в которой он прославился. Несторий также вскоре приобрел громкую известность, ибо от природы обладал всеми необходимыми для проповедника внешними данными: величавой осанкой, полным и звучным голосом и природным даром слова. Слава его в конце концов дошла до Константинополя, и после смерти константинопольского архиепископа Сисиния, император Феодосий II (http://www.proza.ru/2011/04/25/283) обратился к Несторию с просьбой занять опустевшую кафедру.
Рукоположение нового архиепископа состоялось в апреле 428 г. в большой константинопольской базилике, в присутствии императора Феодосия, императрицы Евдокии, сената и толпы народа. Человек гордый и тщеславный, Несторий стал часто посещать дворец и вскоре сделался настоящим царедворцем: любил царящую там пышность, заискивал придворных почестей и вошел в полное доверие к императору. Он нравился также императрице Евдокии, и только строгая сестра Феодосия – Пульхерия, которая в те годы фактически правила империей, отнеслась к нему настороженно.
Едва заняв архиепископский престол, Несторий начал гонения на еретиков, прежде всего на ариан. Их часовню, находившуюся за стенами столицы, он приказал разрушить. Ариане сначала отчаянно защищали свой храм, а потом подожгли его. Пламя перекинулось на соседние здания и истребило целый квартал. Вслед за арианами точно так же были изгнаны номиане, валентиниане, монтанисты и маркиониты. Многие современники осудили Нестория за эту смуту, а один из них, Кассиан, иронически писал: «Несторий заблаговременно принял меры, чтобы не существовало на свете других ересей, кроме его собственной».
Еретические воззрения Нестория открылась совершенно неожиданно. Однажды один из близких архиепископу людей, пресвитер Анастасий, говорил поучение к народу в присутствии самого Нестория и вдруг, остановившись на минуту, как бы для того, чтобы сделать своим слушателям важное предостережение, сказал: «Остерегайтесь называть деву Марию матерью Божией, Богородицей. Мария была человек, а от человека не может родиться Бог». При этих словах, резко противоречивших вере и учению константинопольской церкви, между слушателями поднялся сильный шум. Архиепископ встал со своего места и сказал: «Анастасий прав; не нужно более называть Марию матерью Божией, Богородицей; она мать только человека, человекородица».
В течение нескольких дней в Константинополе только и было разговоров, что о сцене, происшедшей в церкви и об учении, которое проповедовал новый архиепископ. Много спорили об этом и при дворе. Император не знал, как ему поступить. Наконец Несторию было велено объясниться перед собранием народа и с точностью определить свое положение. Архиепископ согласился, отложив однако свои объяснения до 25 декабря, праздника Рождества Христова: более удобного времени для изъяснения догмата Воплощения нельзя было выбрать.
25 декабря весь город отправился в собор. Несторий, подойдя в своей проповеди к интересующему всех предмету, сказал: «Говорить, что Слово Божие, второе лицо Пресвятой Троицы, имело мать, не значит ли это оправдывать безумие язычников, которые дают матерей своим богам? От плоти может родиться только плоть, и Бог, как чистый Дух, не мог быть рожден женщиной; создание не могло родить Создателя… Нет, Мария не родила Бога, совершившего наше искупление… Мария родила только человека, в котором воплотилось Слово, она родила человеческое орудие нашего спасения. Слово приняло плоть в смертном человеке, но Само оно не умирало, а напротив, воскресило и Того, в Ком воплотилось. Но и Иисус, рожденный Марией, тем не менее и для меня есть в некотором смысле Бог, потому что Он вмещал в себя Бога. Я почитаю храм ради Обитающего в Нем; я почитаю видимого человека ради скрытого в Нем невидимого Бога. Я не отделяю Бога от видимого Иисуса; не разделяю части неразделяемого; разделяю естество, но соединяю поклонение». Свою идею Несторий пояснил еще таким примером: человек состоит из души и тела. Так как от родителей происходит только тело, а душа от Бога, то мать рождает собственно тело, ее можно назвать матерью человека, но нельзя назвать «душеродицею», хотя и несомненно, что она рождает одушевленное существо.
Слушатели Нестория разделились: одни одобряли его, другие осуждали. Вскоре начались и прямые возражения. Константинопольский пресвитер по имени Прокл на одном из праздников в честь Богородицы постарался доказать, что такое имя вполне и по истине благоприлично Марии. В своей проповеди он между прочим сказал: «Мы веруем, что Христос не через постепенное восхождение к божественному естеству сделался Богом, но, будучи Богом, по Своему милосердию соделался человеком. Не говорим: человек сделался Богом, но исповедуем, что Бог воплотился. Рабу Свою избрал для Себя в матери Тот, Кто по существу Своему не имеет матери… Если бы Христос был Кто-либо особый и Бог Слово – особый, то была бы уже не Троица, но четверица…» Проповедь заканчивалась прямым обращением к Несторию: «Не разрывай одежды домостроительства… не раздирай соединения двух естеств, что бы тебе не быть отлучену от Бога». Смелый пример Прокла воодушевил ревнителей православия. Некто Евсевий, константинопольский адвокат, поместил у дверей храма свое воззвание с призывом «заградить путь еретику» и доказывал сходство учения Нестория с еретическим учением Павла Самосатского (http://www.proza.ru/2011/04/26/315).
От этих волнений и раздоров, возмущавших город, не оказался в стороне и императорский дворец. На одной его половине, где жил император, Несторий торжествовал: здесь никто не смел называть Марию Богородицей. Феодосий, которому архиепископ сумел представить и разъяснить несообразность этого наименования, был первым его сторонником. За ним, кто как мог, старались быть или казаться несторианами все придворные. Но на другой половине дворца, где жила сестра императора Пульхерия, положение было совершенно иное: здесь имя Нестория произносили с ужасом и едва терпели его присутствие.
Нападки Нестория на Марию были только следствием из его общего взгляда на природу Христа. Главное же понятие его вероучения состояло в том, что во Христе Божество и человек существовали по отдельности — каждое в своих свойствах, в своей ипостаси и в своей сущности. Причем человеческое во Христе было настолько полно, что могло жить и развиваться как бы само по себе, вне зависимости от Божества. Отсюда видно, что человек Иисус являлся для Нестория не Богом в полном смысле этого слова, а только «храмом» для «живущего в нем Господа» или «сосудом» Божества.
Соединение «лиц» Божества и человека в Христе Несторий определял как обмен и взаимообщение, как «взаимное пользование образами»: Бог Слово приемлет «лицо» человека и сообщает человеку свое «лицо». «Бог воплотился в человека, — писал Несторий, — и сделал его лицо Своим собственным лицом», принял в Себя «лицо» виновной природы. В том и состоит безмерность Божественного снисхождения, «что лицо человека становится Своим для Бога, и Он дает человеку Свое лицо». Божество пользуется лицом человека, а человек – лицом Божества. В этом смысле можно говорить о вселении Божества, о восприятии человечества. Человеческая природа выступает тогда как орудие Божества, как Богоносная по существу, ибо в Христе мы прежде всего исповедуем скрытого Бога.
Единство двух естеств в Христе есть относительное, развивающееся. В детстве и юности Он не творит чудес и не имеет власти учить. Только после крещения и искушения в пустыне, возвысившись душою к Богу, Иисус окончательно приводит Свою волю в согласование с волей Бога. И лишь тогда Он получает власть и силу. Иными словами, «когда Он закончил подвиг собственного совершенствования среди всяческих искушений, Он начинает действовать ради нас», ибо Ему мало было собственной победы. При таком понимании природы Спасителя Несторий отчетливо противопоставлял имена: Бог Слово и Иисус Христос, смешивать которые он считал невозможным, так как этим смешиваются самые природы, каждая из которых имеет собственные свойства. Например, можно ли говорить о смерти Бога Слова? Несторий отвечал отрицательно и писал: «Если ты прочтешь весь Новый Завет, ты не найдешь там, чтобы смерть приписывалась Богу Слову, но только Христу…». Тоже самое в отношении рождения. Можно ли говорить о рождении Бога Слова, совечного Отцу? Мария никак не может считаться Богородицей. Она – Христородица, человекородица, на крайний случай – Богоприимица, ибо она родила Того, в Ком Бог. Бог «сошел с неба», «воплотился», но не родился от Марии. (Возникает вопрос: если Спаситель был для Нестория только человеком, хотя и соединенным с Богом, то что же в таком случае он понимал под спасением? Это не совсем ясно, но очевидно, что об «обожении» человека, как религиозном идеале, Несторий не мог и не решался говорить).
Волнения и смуты, возбуждаемые новым учением, не ограничились одним Константинополем. По мере того как Несторий произносил свои беседы, в разъяснение и оправдание своего учения, они немедленно публиковались и рассылались по всем направлениям, — и повсюду, куда они доходили, возникали такие же горячие споры и раздоры, как в столице. В Антиохии и вообще в Сирии очень многие приняли сторону Нестория. Но в Александрии и в Риме несторианство встретило сильное противодействие.
Главным оппонентом Нестория вскоре стал Кирилл, архиепископ александрийский, написавший несколько обстоятельных посланий с опровержением несторианства. В послании, направленном лично Несторию, Кирилл, разбирая тайну Боговоплощения, писал: «Мы не говорим, что естество Слова, изменившись, стало плотью, ни того, что Оно преложилось в целого человека, состоящего из души и тела, но говорим, что Слово, соединив с Собою в единстве лица тело, одушевленное разумною душою, неизреченно и непостижимо для нашего ума стало человеком, сделалось сыном человеческим, не волею одною и благоволением, не восприятием только лица, а говорим, что естества, истинно соединенные между собой, хотя различно, но в соединении обоих этих естеств есть один Христос и Сын. Это мы представляем не так, что в этом соединении уничтожается различие естеств, но Божество и человечество, при неизреченном и неизъяснимом соединении, пребыли совершенными, являя нам единого Господа Иисуса Христа и Сына. Сущий и рожденный от Отца прежде веков по плоти родился и от жены… не так, что прежде родился от Св. Девы простой человек, а после сошел на него Бог Слово, но Слово соединилось с плотью в самой утробе, родилось от плоти, усвоив Себе плоть, с которой родилось… Таким образом, мы исповедуем Христа единым и Господом не так, как бы мы поклонялись Слову и вместе с тем поклонялись еще какому-то человеку, но поклоняемся единому и тому же…» Отсюда следовало, что все совершенное Богочеловеком, все факты земной жизни Христа, не следует приписывать Божеству или человеку в отдельности, но обоим природам вместе в их гармоническом сочетании. Христос есть единственный центр всей жизни Богочеловека, а потому Его страдания есть собственные страдания Бога Слова, потому что страдала Его Собственная плоть, хотя Бог Сын по божеству Своему бесстрастен. Разбирая далее приведенный выше пример Нестория о человеческой душе и теле, Кирилл писал, что человек, конечно, состоит из души и тела, но это объединение не механическое (то есть, нельзя сказать, что живой человек это просто «душа + тело»), но такое объединение, при котором они составляют живое единство. Такое же единство Божественного и человеческого в Богочеловеке Христе.
Это и другие послания Кирилла раздражили Нестория. Умело действуя при дворе, он старался для борьбы с оппонентами заручиться поддержкой императора. Однако, Феодосий не стал прямо вмешиваться в догматический спор и положил разрешить его на Вселенском соборе. Согласно его воле Третий Вселенский собор открылся в 431 г. в Эфесе. На него съехались представители Александрийской, Иерусалимской и Константинопольской церквей. Долго ждали епископов из Антиохийской митрополии и из Рима. Прождав гораздо более назначенного срока, председательствовавший на Соборе Кирилл решил открыть его заседания. Несторий, однако, отказался присутствовать на них до тех пор, пока не соберутся все епископы. Рассмотрев заочно его учение, 200 епископов признали его еретическим и отлучили Нестория от церкви. Между тем прибыли в Эфес сирийские епископы во главе с Иоанном Антиохийским. Они не только не признали решение Собора, но в свою очередь осудили Кирилла и приняли решение о его низложении. Вскоре приехали легаты из Рима, от тамошнего архиепископа Целестина. Разобравшись в доводах сторон, они присоединились к Кириллу, после чего Собор отлучил от церковного общения самого Иоанна с сирийскими епископами.
Видя, что пожар церковной смуты усиливается с каждым днем, император Феодосий велел взять под стражу как Кирилла, так и Нестория, а остальным епископам соединиться и найти какое-либо примеряющее решение. Но примирение не состоялось. Узнав о заключении Кирилла, монахи константинопольских монастырей во главе с архимандритами Далмацием и Евтихием с пением псалмов, с горящими светильниками и при многочисленном стечении народа отправились к дворцу императора и стали просить Феодосия, чтобы тот освободил Кирилла и подтвердил определения Собора относительно Нестория. Эта демонстрация произвела на императора сильное впечатление, и он стал с этого времени решительнее поддерживать православных епископов. Низложенного Нестория отправили обратно в его антиохийский монастырь, а на его место поставили архиепископом Максимилиана.
Сирийские епископы, после отъезда из Константинополя, собрали в Антиохии поместный собор, на котором было выработано более точное исповедание веры. В нем говорилось, что Господь Иисус Христос совершенный Бог и совершенный человек, и что на основании неслитного в нем единения Божества и человечества Пресвятая Дева Мария может быть названа Богородицей. Кирилл, когда ему переслали это исповедание, нашел его православным и подписался под ним. Таким образом, церковный мир был восстановлен.
Судьба Нестория после его низложения сложилась очень печально. Поначалу его заключение в монастыре св. Евпрепия близ Антиохии было прикрыто знаками почтения. Но в 435 г. Иоанн Антиохийский подал в столицу представление, что Несторий настаивает на своем богохульстве и совращает многих от веры. Вследствие этого издан был указ, чтобы все книги ересиарха были сожжены, а все собрания несториан — закрыты. Самого Нестория приговорили к ссылке сначала в Петру (уединенный город на границе с Аравией), а потом в Великий оазис на самом краю Ливийской пустыни. Область эта, окруженная океаном раскаленных песков, обыкновенно служила местом заключения для опасных государственных преступников. Спустя несколько лет на оазис совершили набег кочевники-блеммийцы. Несторий был захвачен в плен, но потом отпущен, как ни на что не годный старик. С трудом он добрался до византийских владений и сдался приграничному чиновнику. Тот был чрезвычайно обеспокоен грузом свалившейся на него ответственности, старался не спускать с Нестория глаз и постоянно перевозил его с собой с места на место. Утомленный скитаниями, Несторий однажды упал с лошади и сильно зашиб себе бок. В месте ушиба началась гангрена. По свидетельству церковного историка Евагрия, все тело ересиарха подверглось гниению, а язык был изъеден червями. Наконец, в сильнейших мучениях, он в 440 г. испустил дух.
Но ересь, посеянная Несторием, не умерла вместе с ним. Далеко не все сирийские и месопотамские епископы согласились с исповеданием антиохийского собора. Поскольку в византийских владениях несториане подвергались гонениям, они нашли убежище в персидской части Месопотамии. В 499 г. ктесифонский епископ Бабей созвал в Селевкии собор персидских христиан, на котором было формально объявлено об отделении персидской церкви от церкви греко-римской империи. Во главе нее встал католикос. Кроме догматических разностей персидско-несторианская церковь со временем допустила у себя разности в церковном устройстве. Так здесь был дозволен брак не только священникам, но и епископам. Из Персии несторианство проникло в Индию, где его последователи получили название фомитов (по имени своего учителя Фомы).
Христианство. Время Феодосия II и Маркиана http://www.proza.ru/2010/07/27/1457

Монофизитство и монофелитство

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *