На пути из времени в вечность

В Псалтири написано: Не прикасайтеся к помазанным Моим, и на избранных Моих не глаголите зла 138.

Мне известны многочисленные случаи, когда осуждение архиереев и священников кончалось падениями и несчастиями для тех, кто неосторожно произносил над ними свой суд.

Около Сухуми жила юродивая схимница по имени Досифея, которая пользовалась славой прозорливицы среди народа. Одна монахиня рассказывала мне, что в молодости была послушницей у этой схимницы-пустынницы и видела ее великие подвиги. Она спала очень мало и молилась ночи напролет. Вечером она говорила послушнице: «В храме зажгли паникадило, пошли на службу». Та отвечала: «Матушка, какой в пустыне храм?». Схимница говорила: «В Божий храм, посмотри на небо, Ангелы зажгли лампады, вставай на молитву». А после положенных молитв эта схимница говорила слова, которые послушница плохо понимала: «Господи, помилуй тех, за кого никто не молится»,– и долго повторяла эту молитву, перебирая четки. Когда к ней приходили люди, она при них порицала священников и епископов. Это воспринималось как право юродивой – обличать, невзирая на лица и сан. Но с этой схимницей случилось страшное несчастье. Одну женщину, возвращавшуюся от схимонахини Досифеи в Сухуми, встретили разбойники; они стали требовать у нее деньги. Не подумав, она сказала: «Я была у монахини Досифеи и отдала деньги ей». Те спросили, много ли было денег. Она ответила: «Нет, люди собрали пожертвования, и я купила продукты, а денег осталось очень мало». Разбойники сказали: «Веди нас к ней». Женщина отказывалась, но они стали бить ее и угрожали повесить на дереве на собственных волосах. Та повела их к пустыннице, а по дороге плакала и говорила: «Матушка, прости меня». Когда разбойники вошли во дворик к схимнице, то женщина бросилась бежать в Сухуми рассказать о происшедшем. Разбойники взяли у Досифеи все, что было, перевернули всю келию, пытаясь найти у нее деньги, но нашли очень немного, и поэтому от злости стали бить схимницу. Затем решили изнасиловать ее. После этого подвергли ее истязаниям. На другой день пришли из Сухуми люди, унесли схимонахиню на руках в город. Она была совершенно безумна и ничего не понимала. Через несколько дней она умерла.

Почему Господь попустил такую смерть этой подвижницы? Я думаю, по двум причинам. Первое: она обличала тех, у кого должна была брать благословение даже на подвиг юродства. Юродивые, которые обличали несправедливых судей и князей и даже самих царей, не дерзали всенародно поносить и унижать архиереев и священников, по крайней мере, ни одного такого случая в их житиях мы не могли найти. Если надо было исправить священнослужителя, то говорили ему наедине, большей частью притчей. Второе: она молилась: «Господи, помилуй тех, за кого никто не молится». А Церковь молится за всех православных христиан и, кроме того, об обращении в христианство неверующих и заблудших. Кто же такие те, за кого никто не молится? Из усопших это те, кто остался за вратами Церкви, а также самоубийцы – за них не молится Церковь и запрещает молиться, чтобы не обольщать живых ложной надеждой. Еще из молитвы земной и Небесной Церкви исключен сатана и падшие ангелы – за них никто не молится. Юродивые стоят над миром с его обычаями и суетой, но не над Церковью и иерархией, иначе их ждет крах.

Вот еще один случай подобного наказания монахини, которая постепенно потеряла главное украшение монашествующих – смирение и кротость.

Она прислуживала старому архиерею, к которому приезжало и приходило много народа. Одним из ее послушаний было докладывать архиерею, кто хочет видеть его, и затем передавать посетителю время приема. Постепенно эта монахиня стала чувствовать себя хозяйкой положения и стала обращаться со священниками высокомерно. Надо сказать, что она много потерпела за Христа в своей жизни: прошла через тюрьмы и лагеря, была сослана на Север и только в 40-е годы получила свободу. Она была очень трудолюбива и аккуратна. Несмотря на пожилой возраст, работала с утра до ночи, но уже преподобный Исаак Сирин предупреждал, что честь и положение в миру изменяют человека, а ее портили сами люди, обращаясь к ней, как ко второму лицу после архиерея. И все же она вовсе не была испорченным лестью человеком; она была по-своему добра и внимательна к людям, однако с духовенством обращалась, как барыня с деревенскими священниками, живущими в ее поместье. На замечания епископа она могла ответить: «Это не ваше дело». Но не стоит говорить об этом подробно. Когда умер архиерей, ей было около 90 лет, и из-за уважения к покойному епископу ее оставили жить в небольшой комнатке при храме. И случилось то, чего никто не мог предугадать. Эта старая монахиня, которая сохранила девство в тюрьмах и ссылках, где люди были бесправны как перед уголовниками, так и перед сторожами тюрем, к 90-м годам жизни ночью подверглась насилию от неизвестных лиц. После этого, недолго поболев, она умерла.

Я был свидетелем многих случаев, когда Господь явственно карал людей за осуждение священника, а священников за осуждение архиереев и даже друг друга, как будто с их языка срывались не слова, а пламя, которое затем возвращалось к ним и жгло их самих. Они говорили, что борются за правду, но мне казалось, что в большинстве случаев в их осуждении присутствовало какое-то тайное наслаждение чужими недостатками. Обычно борются за правду те, кто молится за согрешающих и с любовью призывает грешников к покаянию.

Церковь имеет иерархическое устройство. Поэтому если грех священника или епископа причиняет вред Церкви, то можно, а иногда необходимо и обязательно обратиться к более высокой инстанции. В церковной иерархии высший нравственно ответственен за низшего; грех низшего, не пресекаемый им, становится его грехом. Каждый христианин ответственен за чистоту веры и богослужения – это принцип соборности. Но в случае неправильности и ошибок, допущенных духовным лицом, нельзя церковный суд в лице епископа или Синода подменять самосудом. Во всех случаях мы должны стараться осудить не человека, а его ошибки и грехи, которые приносят вред прежде всего ему самому, и действовать по установленным канонам, но при этом сохранять уважение к его сану. Но даже в таких обстоятельствах мы считаем, что надо посоветоваться с тем духовным лицом, к которому мы имеем доверие, а не слишком полагаться на собственную правду. Общим правилом у нас должна стать заповедь: Не судите, да не судимы будете 139.

Толкования Священного Писания

Не прикасайтеся помазанным Моим

Среди торжества о Помазаннике Божием при воспоминании помазания Его ко времени слово о помазанных Божиих.

И какое слово! Пророк, между судьбами Божьими по всей земли, отличая особенную судьбу помазанных, не довольствуется собственным указанием на то очевидное действие сея судьбы, что Бог не оставил человека обидети их (Пс.104:14); Он отверзает небо и дает услышать оттоле творческое слово, созидающее их безопасность: Не прикасайтеся помазанным Моим.

Под именем помазанных в сем изречении первоначально разумеются некоторые начальники избранного Богом племени. Но поелику то же имя помазанных тем же Словом Божиим усвоено предержащим властям, от Бога поставленным, то мы не погрешим теперь, если, возведя ум свой на небо, представим себе, что Царь царей и Господь господей с высочайшего Престола Своего указует на всех помазанных от Него властителей и заповедует всем подвластным: Не прикасайтеся помазанным Моим!

Неудивительно, что громовым гласом нужно было возвещать сию заповедь народам языческим, глухим для кроткого слова Божия. Кто бы подумал, что для Христианских народов нужно будет вновь написать ее кровью Христианских народов? Но она написана кровью и огнем на жесткой скрижали Европы, и в просвещенном веке есть мудрецы, которые доныне еще не умеют прочитать сих грозных и вместе спасительных письмен!

Благочестивые Россияне! Кто, как вы ныне, творит молитвы, моления, прошения, благодарения за Помазанного Царя и за всех, иже во власти суть (1Тим.2:1,2), тот, если делает сие искренно и усердно, являет делом, что на сердце его написан закон благоговения и любви к помазанным Божиим. Посему можно быть уверенным, что здесь нет никого, для кого бы нужно было заповедь о неприкосновенности помазанных Божиих проповедовать как новую заповедь. Но, как во время заразы желающие предохранить себя умножают очистительный огонь и курение, так во времена, когда зараженный дух века распространяет мнения тлетворные, не бесполезно и нам размышлением воздувать хранящуюся у нас искру истины, дабы чистыми и неповрежденными сохранить чувствования сердечные.

Если бы Слово Божие не провозглашало неприкосновенности помазанных Божиих, тем не менее надлежало бы обществу человеческому законом постановить и освятить неприкосновенность власти государственной. Правительство, не огражденное свято почитаемою от всего народа неприкосновенностью, не может действовать ни всею полнотою силы, ни всею свободою ревности, потребной для устроения и охранения общественного блага и безопасности. Как может оно развить всю свою силу в самом благодетельном ее направлении, когда его сила непрестанно находится в ненадежной борьбе с другими силами, пресекающими ее действия в столь многоразличных направлениях, сколько есть мнений, предубеждений и страстей, более или менее господствующих в обществе? Как может оно предаться всей своей ревности, когда оно по необходимости должно делить свое внимание между попечением о благосостоянии общества и между заботой о собственной своей безопасности? Но, если так нетвердо правительство, нетвердо также и государство. Такое государство подобно городу, построенному на огнедыщащей горе; что значат его твердыни, когда под ними кроется сила, которая может каждую минуту все превратить в развалины?! Подвластные, которые не признают священной неприкосновенности владычествующих, надеждою своеволия побуждаются домогаться своеволия; власть, которая не уверена в своей неприкосновенности, заботою о своей безопасности побуждается домогаться преобладания — в таком положении государство колеблется между крайностями своеволия и преобладания, между ужасами безначалия и угнетения и не может утвердить в себе послушной свободы, которая есть средоточие и душа жизни общественной.

Но, не простираясь далее в сих гражданских соображениях, обратим внимание к Слову Божию, которому внимать мы призваны и которое не многими чертами или звуками открывает великий свет.

Не прикасайтеся помазанным Моим — краткая заповедь, но премудро соединяющая в себе с требованием повиновения глубокое изъяснение сего требования и убеждение к послушанию! Не прикасайтеся властям предержащим, глаголет Вседержитель, ибо они «суть Мои; не прикасайтеся, ибо они суть помазанныя от Меня».

Итак, одно из глубоких оснований неприкосновенности предержащих властей есть то, что они суть Божии. Несть бо власть, как говорит Апостол, аще не от Бога, сущия же власти от Бога учинены суть (Рим.13:1).

При сей мысли опять удивляюсь и сетую, вспоминая, как некоторые вопреки столь ясному учению первых, истинных, Богодухновенных учителей Христианских, что власть от Бога, среди Христианства вздумали учить, что власть — от народа. Спросил бы я сих людей, которые сами себя провозглашали мудрецами за то, что по обдуманному плану были совершенными невеждами в Христианстве и учили сему невежеству других, — спросил бы я их: где же видели вы народ, который бы сперва не имел над собою власти и потом сотворил ее для себя? В каких местах? В какие времена? Не думаю, чтобы вы решились указать на скопища беглецов или разбойников как на первоначальный и совершеннейший образец общества человеческого. Можете ли вы хотя в другом роде вещей показать нам образ того, как, по вашему понятию, происходит власть в обществе? Если, например, уподобим общество зданию, а власть сравним с основанием, которым все поддерживается, или со сводом, который все покрывает, — здание ли полагает свои основания или возносит над собою свод? Не художник ли устрояет все сие? Или, если представим себе общество в виде членовного тела и власть, как орудие управления и охранения, как возбудительную силу общественной жизни и деятельности, назовем главою или сердцем, — глава и сердце руками ли и ногами обязаны своим происхождением и достоинством? Не основательнее ли признать общее и высшее начало образования для всего состава членов? Но поспешим опять по совету Апостола уклониться от прекословий лжеименнаго разума (1Тим.6:20) и внимать учению (1Тим.4:16).

Изыскателю беспристрастному нетрудно уразуметь, каким образом власть по учению Христианскому происходит от Бога. Откуда сие множество людей, соединенных языком и обычаями, которое называют народом? Очевидно, что сие множество народилось от некоего меньшего племени, а сие произошло от семейства. Итак в семействе, собственно так называемом, лежат семена всего, что потом раскрылось и возросло в великом семействе, которое называют государством. Следственно, там должно искать начатки и первый образ власти и подчинения, видимые ныне в обществе. Отец, который естественно имеет власть дать жизнь сыну и образовать его способности, есть первый властитель; сын, который ни способностей своих образовать, ни самой жизни сохранить не может без повиновения родителям и воспитателям, есть природно подвластный. Но как власть отца не сотворена самим отцом и не дарована ему сыном, а произошла вместе с человеком от Того, Кто сотворил человека, то и открывается, что глубочайший источник и высочайшее начало первой, а следственно, и всякой последующей между человеками власти есть в Боге. Из Него, во-первых, как изъясняется Апостол, всяко отечество на небесех и на земли именуется (Еф.3:15); потом, когда сыны сынов разраждаются в народ и из семейства возрастает государство, необъятное для естественной власти отеческой, Бог дает сей власти новый, искусственный образ и новое имя, и, таким образом, Его премудростью царие царствуют (Притч.8:15). И далее, сколько бы ни продолжались народы, как бы ни изменялись государства, всегда посредством вседействующего Промысла владеет Вышний царством человеческим (Дан.4:22). Поелику во времена неведения как человеки забыли Творца своего, так и общества человеческие не познавали верховного своего Владыки, то Бог вместе с другими тайнами Своими и тайну происхождения предержащих властей даже чувственным образом представил пред очи мира в избранном для сего народе Еврейском. В Аврааме чудесно вновь сотворил Он качество отца и постепенно произвел от него племя, народ и царство — Сам руководствовал Патриархов сего племени, Сам воздвигал вождей и судей сему народу, Сам царствовал (1Цар.8:7) над сим царством, Сам воцарил над ним царей и долго являл над ними чудесные знамения Своей верховной власти.

Если, таким образом, всякая предержащая власть открыто или сокровенно исходит от Бога и Ему принадлежит, то как дерзнуть прикасаться к ней? Если мы требуем, чтобы наше произведение неприкосновенно было для других и наша собственность ненарушима, кто может ненаказанно нарушить устроение и собственность Вседержителя?

Другое священное основание неприкосновенности предержащих властей есть то, что они суть помазанные от Бога.

Имя помазанных Слово Божие нередко дает царям по отношению к священному и торжественному помазанию, которое они приемлют по Божественному установлению при вступлении на царство. Как бы мы ни рассуждали о сем действии, значит ли оно посвящение помазуемого Богу или его освящение от Бога, созерцаем ли мы в сем действии таинство, приносящее помазуемому Божественный Дух и силу духовную, или только видим действие торжественное, пред очами народа полагающее на царя несокрушимую печать Вышнего избрания, если только имя помазанника Божия не есть слово без значения, то оно представляет лицо, запечатленное Богом, священное, превознесенное, достойное благоговения и потому неприкосновенное.

Но достойно особого примечания, что Слово Божие именует помазанными и таких земных владык, которые никогда не были освящены видимым помазанием. Так Исаия, возвещая волю Божию о царе Персидском, говорит: Сице глаголет Господь помазанному Своему Киру (Ис.45:1), тогда как сей царь языческий еще и не родился и, родясь, не познает Бога Израилева, в чем и обличается от Него предварительно: Укрепих тя, и не познал еси Мене (Ис.45:5). Каким же образом сей самый Кир в то же время наречен помазанным Божиим? Сам Бог изъясняет сие, когда предрекает о нем чрез того же Пророка: Аз возставих его; сей созиждет град Мой, и пленение людей Моих возвратит (Ис.45:13). Приникни здесь, Христианин, в глубокую тайну предержащей власти! Кир есть царь языческий, Кир не знает истинного Бога, однако Кир есть помазанник истинного Бога. Почему? Потому что Бог сотворивый грядущая (Ис.45:11), назначил его для исполнения судьбы Своей о восстановлении избранного народа Израильского; сею Божественной мыслью, так сказать, помазал Дух его еще прежде, нежели произвел его на свет, и Кир, хотя не знает, кем и для чего помазан, движимый сокровенным помазанием, в царстве языческом совершает дело Царствия Божия. Как могущественно помазание Божие! Как величествен помазанник Божий! Если только не изглаждает он в себе помазания Божия упорным противлением помазавшему его Богу, то он есть живое орудие Божие, сила Божия исходит чрез него во вселенную и движет большую или меньшую часть рода человеческого к великой цели всеобщего совершения. Если таков может быть даже не ведующий Бога, не много ли паче священно величие тех помазанников, которые познали Помазавшего их и дар помазания не только прияли для других, но и для себя объяли верою и благочестием, как Давид, Иосия, Константин Великий, помазанные для того, чтобы с собою воцарять благочестие, и — не усомнимся присовокупить — как Александр Благословенный, помазанный разрушить мятежное могущество нечестия в сии последние времена?

О таковых сугубо священных помазанниках, если бы грозная заповедь не возвещала, благоговейная любовь сама собою чувствует, что касаяйся их, яко касаяйся в зеницу ока Господня (Зах.2:8).

Храните же внимательно зеницу ока Господня, не прикасайтеся Помазанным Его. Заповедь Господня не говорит: не восставайте против предержащих властей. Ибо подвластные и сами могут понимать, что, разрушая власть, разрушают весь состав общества и, следственно разрушают сами себя. Заповедь говорит: не прикасайтеся даже так, как прикасаются к чему-либо без усилия, без намерения, по легкомыслию, по неосторожности, ибо случается нередко, что в сем неприметно погрешают. Когда власть налагает на подвластных некое бремя, хотя и легкое и необходимое, как легко возбуждается ропот! Когда подвластные видят дело власти, несогласное с их образом понятия, как стремительно исторгаются из уст их слова осуждения! Как часто не обученная послушанию мысль подчиненного нечистым прикосновением касается самых намерений власти и полагает на них собственную свою нечистоту! Клеврет мой! Кто дал тебе власть над твоими владыками? Кто поставил тебя судиею твоих судей? Христианская душа! Ты призвана повиноватися за совесть (Рим.13:5); елико можно, не прикасайся власти ниже словом ропота, ниже мыслью осуждения и веруй, что, якоже возвеличися душа Помазанных во очию твоею, тако возвеличишися ты пред Господем, и покрыет тя, и измет тя от всякия печали (1Цар.26:24). Аминь.

(Слово в день торжественного венчания и священного помазания на царство благочестивейшего Государя Императора Александра Павловича, 1821 г.)

Не прикасавшегося к краскам

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *