Как распознать секту и самому не стать сектантом

Книжки и брошюрки с яркими обложками, на которых, как слоган, слова: «Бог любит тебя. А что ты знаешь о Боге?»… Их можно обнаружить в поликлинике, в клубе, куда вы привели ребенка на занятия, в магазине на столике для упаковки продуктов, даже в собственном почтовом ящике… Улыбчивые молодые люди у метро раздают листовки, приглашающие на лекции, на которых вам откроется смысл жизни… А за углом вам предложат уже не тоненькую брошюрку, а увесистый том о йоге… Но может быть и так: к вам подойдут и просто спросят: «Вы счастливы? Хотите быть счастливым?» Сект и всевозможных религиозных общин сегодня в России действует множество. Как попадают в них люди? Что делать, если вас или ваших близких пытаются завлечь в секту или какую-то вроде бы по виду христианскую общину? Как вообще отличить, что вы имеете дело с адептом сомнительного учения? Об этом беседуем с сектоведом Романом Михайловичем Конем.

Мормонские проповедники

– С начала 1990-х годов, с момента вступления в силу законов о свободе вероисповеданий, в стране активизировалась деятельность различных сект и т.н. протестантских деноминаций. Они становились популярными у людей молодых, активных, занимающихся бизнесом… Скажите, пожалуйста, почему секты оказались так привлекательны?

– Однозначного ответа на вопрос, почему тот или иной человек стал членом какой-то секты, скорее всего не будет. Каждый случай всегда особенный. Но если говорить о начале 1990-х годов, то общие причины того, почему сектантство в то время привлекало людей, можно назвать.

Начало 1990-х годов – это время религиозного вакуума в бывшем Советском Союзе. Многие люди пребывали в поиске смысла своего бытия, искали Бога, и любого, кто с Библией в руках выступал с проповедью о Боге, они воспринимали чуть ли не как Самого Иисуса Христа или Его посланника. Религиозным поискам содействовали и внешние причины: разрушение привычного уклада жизни, свертывание социальных и медицинских программ, демонтаж коммунистической идеологии, бывшей мировоззренческим ориентиром для многих.

– Неужели все, кто последовал за новоявленными проповедниками, стали сектантами?

Сектантом человек становится не тогда, когда посещает собрания секты, а тогда, когда встречается с Истиной, но избирает заблуждение

– Если человек неверующий, или не имеющий религиозных знаний, или ищущий услышал сектантскую проповедь о Боге и увлекся ею, то он еще не стал сектантом. До того момента, пока Истина не открылась ему, говорить о человеке как о сектанте можно лишь формально, но настоящим сектантом он еще не является. Сектантом он станет тогда, когда встретится со свидетельством об Истине, но изберет заблуждение.

– Поясните, пожалуйста.

– Когда человек был обращен в баптизм, адвентизм, пятидесятничество, стал харизматом, иеговистом, кришнаитом, мормоном или последователем иной секты, то ему был навязан сектантский взгляд на Православие, представляющий нашу веру в искаженном виде. Сектанты говорили ему, что, например, православное почитание икон – это идолопоклонство, священство – это преграда между Богом и человеком. Но как только человек соприкоснулся с Православием и услышал, что сектантское понимание православного учения об иконах или священстве искажено и не соответствует тому, чему на самом деле учит Церковь, то он оказывается перед выбором: остаться верным сектантскому толкованию Православия или отвергнуть сектантские заблуждения и избрать истину.

Святые отцы отмечают упорство воли, сознательное противления истине, защиту лжи как отличительную особенность ереси и сектантства

Право выбора принадлежит разумной воле личности, но воля в нынешнем падшем состоянии удобопреклонна ко греху, поэтому возможны нерациональные поступки. Все святые отцы отмечают упорство воли, сознательное противления истине, защиту лжи как отличительную особенность ереси и сектантства.

Если у человека находится мужество признаться в своем заблуждении и принять истину, то он совершает решительный шаг и уходит из секты.

– А есть ли статистика, показывающая, сколько людей ушло из сект?

– Ответить на этот вопрос непросто, поскольку сквозной статистики о количестве сектантов нет. Можно говорить о динамике в пределах отдельных сект. Например, в период сектантского бума в России в 1992–1994 годах количество мунитов, имевших статус полноправных членов, составляло, по разным данным, от 2 до 6 тыс. человек. В те годы, чтобы стать полным членом этой секты, требовался испытательный срок продолжительностью в семь лет; следовательно, количество адептов, стремившихся к этой цели, было в несколько раз больше. В 2012 году, после смерти основателя секты Муна, в России насчитывалось, по данным самих мунитов, около 1 тыс. членов, однако не уточнялось, кто вошел в эту статистику.

Собрание московских мунитов. 1997 г.

Люди, ушедшие из сект, не всегда считают нужным заявлять об этом. Но часть из них сочла своим долгом публично заявить о своем уходе и стала вести борьбу с сектами, чтобы предостеречь других от сектантских заблуждений.

– А если отвлечься от ситуации 1990-х годов, которая все-таки была особой, почему люди попадают в секты в иные времена? И почему там остаются?

У врага рода человеческого задача одна – отвлечь человека от Христа и Его Церкви. А для этого годятся все приемы

– Существует мнение, что причины увлечения сектантством коренятся в социальных, политических условиях жизни и психологии самого человека. Если бы это было так и сектантство было бы естественным этапом развития человека и общества, то с исчезновением социально-политических проблем, психологических проблем оно бы тоже исчезло. На самом деле эти обстоятельства являются внешними факторами, способствующими появлению сект и попаданию в них людей. Не отрицая их влияния, надо сказать, что всё же главной причиной попадания в секты является выбор самого человека под влиянием неразумной ревности по спасению, гордости, тщеславия, стремления оправдать плотские похоти и страсти – и злая воля демонов, которые избирают тех, кто подвержен страстям, и через них начинают проповедовать лжеучения. Ведь у врага рода человеческого задача одна – отвлечь человека от Христа и Его Церкви. А для этого годятся все приемы.

Если человека сложно склонить к отречению от веры в Святую Троицу, то демоны способствуют появлению лжеучения, где есть вера в Троичного Бога, но нет Церкви. Для тех, кто хочет следовать евангельским нравственным заповедям и смущается догматом о Святой Троице, кому кажется, что это язычество – якобы три Бога, создается учение о едином Боге. Для тех, кто хочет, чтобы было учение о Троице, но еще желательно, чтобы христианин не выглядел маргиналом, а был человеком процветающим, есть харизматические секты. И они объяснят, почему человек должен быть здоровым и жить в достатке. Оказывается, распятый Господь Иисус Христос пригвоздил ко Кресту все немощи и страдания: бедность, нищету, болезни… И тот, кто считает себя христианином, просто изъят из-под действия бедности и прочих несчастий.

Есть целый ряд сект, где якобы совершается Евхаристия, вечеря Господня. При этом Евхаристия воспринимается лишь как воспоминание трапезы, которую совершил Христос со Своими учениками накануне Крестных страданий, но этот обряд ни благодати не сообщает, ни к спасению отношения не имеет.

– А каким людским страстям потакают секты?

– Всем. Например, в секте Виссариона в 1990-х годах распространялось учение о семье как союзе мужчины и женщины, основанном на взаимной любви. Одновременно с проповедью этого учения у Виссариона появилось много любовниц, и ему надо было как-то оправдать свой разврат. Тогда он стал учить, что любовь мужа к супруге – это эгоистическая любовь, а подлинная любовь должна распространяться на многих женщин, поэтому у мужчины должна быть не одна жена, а две, три…

Секта Виссариона

Ничего нового в этом оправдании человеческих страстей нет. Апостол Павел в Послании к Римлянам говорит, что люди настолько отпали от Бога, что стали освящать и обожествлять свои страсти. И сегодня, если человек стремится оправдать какие-то свои страсти и немощи, он зачастую в сектах получает на них религиозную санкцию. Оправдываются черствость, самомнение, гордость, тщеславие, равнодушие и т.д.

– Какие социальные и психологические опасности таят в себе секты?

– Когда речь заходит об опасности, исходящей от сект, как правило, приводят факты деструктивного влияния на личность и общество вне какой-либо связи с учением сект. Считается, что секты опасны в силу деструктивности сложившейся в них психологической атмосферы. Однако ее корень – в вероучении сектантов.

Сектанты совершают преступления, но не все преступления, совершенные ими, являются специфически сектантскими. Иногда они совершают преступление не потому, что они кришнаиты, или сайентологи, или представители других сект, а в силу испорченной человеческой природы, подобно тем, кто исповедует другие религии.

Но есть целый ряд преступлений, которые совершают сектанты в силу того, что учение, которому они привержены, делает легитимными их антиобщественные и уголовные деяния.

– Приведите, пожалуйста, примеры.

– Кришнаиты учат о том, что эффективным средством избавления от кармы является преданное служение Кришне и тот, кто посвящает свою жизнь этому служению, может совершать любые действия, не ведущие к ухудшению кармы. Поэтому кришнаитам можно лгать, воровать, заниматься мошенничеством – но при одном условии: совершается это в состоянии преданного служения Кришне. Таким образом, уголовные деяния получают религиозное обоснование. Другой пример. У «Свидетелей Иеговы» имеется запрет на переливание крови. И если иеговист оказывается в ситуации, когда переливание крови необходимо для спасения жизни человека, то его отказ от этой процедуры – это фактически сознательное самоубийство. Но для представителя данной секты – это не самоубийство, а исполнение ложно понятого запрета на вкушение крови – то есть добродетель.

Кришнаиты и идол Свами Прабхупады

– А как мотивируется запрет на переливание крови?

– В Священном Писании есть запрет на употребление крови в пищу. Иеговисты толкуют его расширительно – как запрет на переливание крови, рассматривая эту процедуру как способ питания. Однако в нашем организме система пищеварения и система кровообращения не напрямую связаны между собой: кровь не участвует в процессе пищеварения.

Секты опасны тем, что легитимизируют уголовные, административные, антисоциальные деяния, наполняя их религиозным смыслом

Так что опасность сектантства, прежде всего, в том, что секты легитимизируют уголовные, административные, антисоциальные деяния, наполняя их религиозным смыслом. Таким образом, деструктивность сект определяется их учением. При этом следует учитывать, что секты, в которых еще не сложилось вероучение и многие положения прописаны нечетко, обладают теоретической возможностью для весьма широкого толкования вероучения, в том числе и для оправдания разного рода деяний.

– О чем нужно помнить нам, христианам, как, впрочем, и всем другим людям, чтобы не оказаться втянутыми в секты?

– Христианам в первую очередь нужно знать учение Церкви и проявлять трезвомыслие. Если христианин слышит проповедь, идущую вразрез с основополагающими постулатами его веры, то это должно сразу насторожить. Например, если кто-то утверждает, что Второе пришествие Христа состоялось в 1914 году, то знакомый с Евангелием сразу среагирует на это, мягко говоря, странное утверждение. В Евангелие четко сказано, что Второе пришествие Христа будет видимым всем и будет сопровождаться знамениями космического масштаба. В 1914 году подобного не наблюдалось. Если Виссарион утверждает, что он второй раз пришедший Христос, но под новым именем и в новом теле, то очевидно, что данное учение с евангельским не имеет ничего общего.

Во-вторых, чтобы не попасть под влияние сектантов, надо попытаться определить, представитель какого учения перед вами. Если вам предлагают пойти на курсы изучения Священного Писания, следует попросить предлагающего представиться. Если он не хочет четко обозначить свою религиозную принадлежность, значит, мы имеем дело с чем-то сомнительным. Следует помнить, что сектанты любят представляться и православным епископом, священником, иеромонахом, монахом…

– Даже так?

– Да, даже так. К примеру, известный ныне «бог Кузя» начинал свою деятельность в православной среде. Он явился на православный приход и представился монахом. Настоятель проявил неразборчивость и принял его как монаха, не потребовав от него никаких документов. Затем этот «монах» открылся настоятелю, что он якобы иеродиакон, затем – что он иеромонах, поставлен покойным митрополитом Питиримом, был пострижен в его домашней церкви, документов не сохранилось. Его допустили к совершению богослужений. Но в конце концов он был разоблачен и изгнан из православного прихода.

«бог Кузя»

Приобретя некий опыт, он в Москве стал представляться уже епископом Романом. Но никого не смутило, что епископ без кафедры.

Как должен поступать православный человек в такой ситуации? Если он слышит, что есть какой-то подвижник, тем более епископ, надо навести справки. Узнать, из какой епархии. В настоящее время сведения о священнослужителях Церкви доступны почти всем. Если называется епархия, то в конце концов можно в эту епархию позвонить, там справиться. Да просто задать себе вопрос: а что этот «епископ» делает в нашем городе, в нашей местности? Почему покинул свою епархию? И об объявившихся вдруг необыкновенных старцах, о подвижниках обязательно надо справляться.

– На что важно обратить внимание, если человек, подошедший к вам, представился, сказал, из какой он религиозной организации?

Недавно образованные христианские группы с короткой историей должны вызвать у вас настороженность

– Обязательно обратить внимание на время возникновения этой организации. Если эта организация называет себя «церковью», но возникла 10 лет назад, 20, 30, 40, 50 лет назад, вполне закономерен вопрос: «Какое отношение эта христианская группа имеет к Церкви апостольского времени, созданной в 33 году по Рождестве Христовом? Что делали ее общины эти почти две тысячи лет?» Недавно образованные христианские группы с короткой историей должны вызывать настороженность. Замечено: сектанты не любят вопросов о своей истории, о своем происхождении, они постараются уклониться от ответов, будут просто говорить: «Мы христианская церковь», настаивать, что время появления не важно, а главное – это вера.

– Что еще не любят сектанты?

– Они не любят, когда им задают критические вопросы, сравнивают их учение с православным.

– Люди доверчивы….

– Да, люди доверчивы. Но в первую очередь надо доверять Церкви, и как только человек не доверяет Церкви, он оказывается в опасности.

– А почему не доверяют Церкви, как вы думаете?

– Причины недоверия, как правило, субъективны. Кому-то не понравился священник в храме, в который он зашел. Кого-то обидели, что-то резкое сказали – такое случается. Но надо всегда отделять личное от учения Церкви. А если человек не доверяет Церкви, то это свидетельствует о его самомнении и гордости, а она ведет к прелести. Этой страстью пользуются демоны как эффективным средством нападения на человека. На ней же умело играют сектанты.

Нередко можно на улице услышать, как иеговисты или представители протестантских общин вербуют человека: «У нас не пьют, у нас крепкие семьи. У нас то хорошо, это хорошо – а у них, православных, всё плохо, плохо и плохо». Это типичный пример того, как пытаются эксплуатировать человеческое недовольство. И это недовольство может привести человека в секту. А атмосфера в секте многих сразу очаровывает, потому что к новичкам тотчас же проявляют внимание, их располагают к себе, о них заботятся. И человеку это, естественно, нравится, он начинает чаще и чаще ходить на собрания сектантской общины. Привыкает, и через какое-то время ему уже сложно расстаться с этой средой.

Роман Михайлович Конь

– К нам постучали в дверь и спросили: «Хотите ли вы знать о Боге?» Что мы должны ответить? Как поступить?

– Зависит от того, кто открывает дверь. Если это православные люди, то они должны сказать, что они знают истинное учение Боге. Они могут предложить пришедшим свое учение, чтобы и те приобщились к истине, которой владеет Церковь, или предложить посетить богословские курсы на приходе или пообщаться со священником.

Поинтересуйтесь у подошедших к вам, в чем заключаются основные положения их вероучения

Если дверь открывают люди нецерковные, малоцерковные или колеблющиеся, то, прежде всего, им надо поинтересоваться, кого представляют пришедшие. Если на просьбу представиться следует отказ, то перед ними однозначно сектанты. Если сектанты называют свою организацию, надо попытаться выяснить, в чем заключаются основные положения их вероучения, и спросить, чем они отличаются от учения Православной Церкви. Если пришедшие не смогут или не захотят этого сделать, это должно насторожить. Если людей не смущает сектантское учение, то они должны быть готовы понести все последствия своего выбора.

– В своем почтовом ящике мы обнаружили книжки явно сектантские: «Свидетелей Иеговы» или другой секты… Что мы с этим должны сделать?

– Выбросить в мусоропровод или сжечь. Поставить в известность приходского священника и катехизатора (миссионера) о том, что на территории прихода действуют сектанты, распространяют агитационные материалы. Желательно мобилизовать прихожан, чтобы в почтовых ящиках появлялась не только сектантская литература и жители дома, подъезда, улицы смогли узнать, что кроме сектантов существуют православные приходы, в которых их ждут и где для них проводятся занятия по изучению Священного Писания, по изучению библейской истории, где читаются лекции по богословию, на которых можно узнать о Боге и спасении.

LiveInternetLiveInternet

Хлорциан все записи автора
Журнал «Строжевая башня»
С этим человеком я познакомилась на одном из православных форумов, посвящённых проблеме суицида. Я в числе нескольких десятков модераторов пыталась отговорить от самоубийства отчаявшихся людей, забредавших на форум в последней надежде найти помощь и понимание. Кого-то удавалось убедить, кто-то пропадал с форума, и один Бог знает, что с ними случалось потом. Ты не знаешь о своём собеседнике ничего, кроме того, что он сам пожелает рассказать.
Он отлично знал Библию, но о любой религии говорил с неприязнью. Он сказал, что умирает от одиночества. С такими людьми тяжело общаться: они ничему не верят и в каждом слове ищут подвох. Долгая, на двадцать страниц растянувшаяся дискуссия так ничем и не кончилась.
Мой новый знакомый несколько лет провёл в одной из самых известных тоталитарных сект – «Свидетели Иеговы»
Вот его настоящая история
С организацией я впервые столкнулся ещё в раннем детстве. «Свидетели Иеговы» пришли к нам в дом сами, проводя обычную для них «проповедь от двери к двери». Это были вовсе не страшные личности с маниакальным взглядом, как их любят изображать в кино, а всего лишь тихие старушки, мягкими голосами говорящие что-то про Библию и Бога.
После короткого разговора через порог моя мама, которая всегда интересовалась религией, но совершенно в ней не разбиралась, без всякого подозрения пустила их в дом. Насколько я помню, мама не очень поняла, кто они такие, и почему-то решила, что старушки пришли от Православной Церкви. Пожилые женщины сказали, что могут помочь моей маме изучить Библию, чтобы отныне она могла жить с Богом, «жить вечно в раю на земле». Мама охотно согласилась – старушки были так милы и говорили так убедительно! Однако вместо Библии женщины выложили на стол какие-то яркие цветные брошюрки. «Библия очень сложна для понимания, — объяснили проповедницы, — а здесь всё изложено просто и понятно, так что не только вы, но и ваш ребёнок сможет прочитать эти журналы и открыть для себя Бога».
Я тогда мало что понимал в религиозных доктринах, но любил читать, а хороших книг у нас в доме не было. Поэтому красочные, иллюстрированные журналы стали для меня желанным подарком. Впрочем, «изучение Библии» тогда не заладилось: мой отец не отличался примерным поведением, и матери из-за бесконечных пьянок отца было не до всяких вероучений. Однако о первых встречах с проповедницами у меня остались хорошие, тёплые воспоминания, я начал относиться к ним как к «добрым людям, которые любят Бога». Поняв, что наша семья пока не готова влиться в «Свидетели Иеговы», бабушки перестали к нам приходить. Все это стало потихоньку забываться, однако жизнь готовила мне новую встречу с ними, которая закончилась уже не так безобидно.

Второй раз «Свидетели Иеговы» вошли в мою жизнь уже после смерти отца. Был 2000 год. Мы с матерью переживали не лучшие времена: мама только-только перенесла тяжёлую болезнь, всё домашнее хозяйство и бытовые проблемы легли на меня. В 14 лет я остался один с больной матерью, без родственников, друзей, без всякой помощи. Требовалось как-то устраивать жизнь дальше, а опереться было не на кого. И вот, именно в этот момент к нам вновь пришли члены Организации.
Мы были рады им, поскольку решили, что это сам Бог послал нам друзей, когда мы больше всего нуждались в поддержке. Только на сей раз это были уже не бабушки, а женщины среднего возраста, одна из которых оказалась давней знакомой моей матери. Они без особого труда уговорили мать снова начать «изучение Библии», т.е. изучение брошюры под названием «Познание, ведущее к вечной жизни». Предлагали и мне присоединиться к учёбе, но меня тогда это мало интересовало, журналы начали казаться мне скучными. Собственно, так оно и было: всю сектантскую литературу легко поймет школьник начальных классов, там все разложено по полочкам, и ответить на вопрос неправильно просто невозможно. Примечательно, ответ, выуженный из книжки, считался личным мнением изучающего человека. Сначала меня это забавляло, но я и сам не заметил, как начал думать фразами из журналов и брошюр.
Через какое-то время добрые тетеньки уговорили и меня начать «изучение». Ко мне немедленно был приставлен «брат», который должен был изучать со мной публикации, и с ним всегда присутствовал напарник. Почти всегда это были разные люди из местного собрания, и таким образом мне удалось познакомиться почти со всеми «истинными христианами» нашего города. Изучение шло как по маслу, я всегда ждал своих «учителей» с нетерпением, поскольку другого общения у меня почти не было. На следующем этапе вербовки ученика приглашают на собрание в «зал царства», — в нашем городе не было своего зала, был арендованный клуб, сохранившийся еще с советских времен. Далее события развивались быстро.
Стоит только начать плотно общаться со «Свидетелями Иеговы», посещать их мероприятия, как ты совершенно незаметно начинаешь все больше и больше зависеть от них. Это как наркотик — чем больше пробуешь, тем больше хочется. Прошло совсем немного времени, а я уже не представлял себе жизни без «единственной истинной религии», как они сами себя называли. В то же время я постепенно разучился думать сам, в книгах организации всегда находились ответы на все вопросы. Этой литературы было очень, слишком много, и на встречах — «собраниях» — поощрялось все это читать, чтобы «поставить на первое место царство Бога». История развивалась по стандартной схеме: мой «духовный рост» заключался в посещении собраний, проповеди (я был одним из тех надоедливых проповедников, которые пристают к людям на улицах и приходят в квартиры с кипой разноцветной макулатуры), и кульминацией стало мое крещение. Теперь я «всецело принадлежал организации», и с тех пор не имел права думать иначе, чем думает «Свидетели Иеговы».
К стыду моему, должен признать, что в состоянии эйфории, в иллюзии того, что я нахожусь во «всемирном любящем братстве», я совершенно не воспринимал критику этой секты, хотя на дворе были уже не 90-е, и появилось много негативной информации об этом культе. В свое оправдание могу сказать, что сами адепты совершенно не поощряют поиск информации об организации где-нибудь «на стороне», поскольку считают, что все плохое, что про них говорят СМИ и люди — это ложь, искажение информации, «происки дьявола», который использует людей, чтобы опорочить «светлое имя Бога». В то же время сами «Свидетели Иеговы» очень любят выискивать нестыковки и промахи других христиан. У нас, в России, больше всего доставалось от них Православию. Я сейчас не буду углубляться в теологические рассуждения о несходстве различных христианских вероучений, моя история о другом. Я хочу обратить внимание на разрушающее влияние этого культа — психологическое и психическое насилие над личностью человека. Я говорю правду, я сам прошел через это, и могу рассказать о методах секты из первых уст, хотя долгое время я старался забыть все то, что там испытал.
Нужно заметить, что один из «столпов», на которых держится организация, и с помощью которых удерживает своих последователей на крючке, — это чувство вины. Если доказать человеку, что он виноват перед кем-либо и обязан искупить свою вину, то открываются безграничные возможности манипулировать человеком, заставляя его делать всё, что угодно. Именно этим приемом «Свидетели Иеговы» пользовались чаще всего.
Конечно, при поверхностном осмотре никто не найдет в их литературе или речах на собраниях обвинений во всех смертных грехах, но если взглянуть глубже, то можно заметить, что с помощью тонких намеков, подсознательно, у адептов вырабатывается именно это чувство — чувство, что человек недостаточно делает «для Бога» (на самом деле — для организации).
Например, в журналах и «публичных речах» (т.е. выступлениях на собраниях) всегда просят уделять больше времени проповеди. В этих речах и статьях часто приводятся примеры некоторых «возвещателей» (еще один термин секты), которые смогли выстроить свой график так, что теперь могут чаще «беседовать с искренними людьми об истине». И в конце такой статьи или речи обязательно задается ненавязчивый вопрос: «Что мог бы сделать ты, чтобы уделять больше времени проповеди?»
Сначала можно сказать: «Ну, и что, дело же добровольное, если кто-то захочет больше проповедовать, то и пускай себе делает на здоровье». Однако постепенно человек начинает задумываться, может и, правда, я должен трудиться усерднее, я ведь участвую в важном деле спасения людей от конца света?
Однако от повседневных дел, возникающих помимо «спасения людей», всё равно никуда не денешься, и когда адепт не может выполнить взятые на себя обязательства из-за нехватки времени, то у него возникает пресловутое чувство вины. Человек страдает, он уже ничему не рад, ему кажется, что он подводит Самого Бога. С этого момента человек превращается в раба, который жизнь готов положить «за Бога», который думает, что его душевные терзания «угодны Богу», и что это «испытание веры», которое он просто обязан вытерпеть. Проверено на себе, подобное мышление постепенно выбивает из колеи, что как нельзя лучше способствует развитию депрессии и сопутствующих психических расстройств. Что, собственно, и случилось позже со мной, однако об этом чуть позже.

Также формированию послушных, безвольных и не способных самостоятельно мыслить рабов во все времена способствовало запугивание, развитие у человека чувства страха. И «Свидетели Иеговы» не могли пройти мимо такого надёжного, всегда срабатывающего способа давления. Речь не идет о том, что кто-либо из адептов этой секты стал бы напрямую угрожать человеку, который не согласен с их учениями. Если б это было так, то от секты давно бы ничего не осталось, а руководители сидели бы в тюрьме. Но для формирования у «младших» адептов чувства страха есть другой способ, ничуть не кровавый, но не менее действенный.
Это так называемое «лишение общения», то есть абсолютный бойкот тому, кто решил покинуть организацию или совершил какой-либо грех против сообщества. Это значит, что человек, к которому «старейшины» (руководители собрания, наделённые полномочиями «от Бога» судить «рядовых» провинившихся в чем либо свидетелей, и обладающие высшей властью в отдельно взятом собрании) применяют эту меру (называя её «любящей»), по сути изгоняется из собрания, и теперь никто из единоверцев не должен с ним ни здороваться, ни разговаривать, ни общаться каким-либо другим образом. Если кто-нибудь из адептов посмеет хотя бы просто заговорить с «недочеловеком», его ждет та же участь.
Естественно, что психологически наказание переносится очень тяжело. Секта награждает провинившихся адептов самыми нелестными эпитетами, цитируя при этом Библию: «Но с ними случается по верной пословице: пёс возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья идёт валяться в грязи», отвергнутых людей зовут едва ли не пособниками дьявола. В том случае, если «неверный» живет в одном доме с «верными» свидетелями (например, своими родственниками), то «любящей организацией» настоятельно рекомендуется домочадцам не поддерживать никакого общения с «прокаженным». С ним нельзя говорить на «духовные темы», то есть обсуждать вероучение Организации. Видимо, это придумано специально для того, чтобы «злостный отступник» не отвел от «истины» верных последователей секты.
Естественно, что никому из адептов совершенно не хочется подвергаться унижению, и поэтому многие из них, даже разочаровавшиеся в учении секты, остаются в ней. Люди вынуждены жить как под напряжением. Таким образом секта контролирует свою численность, и держит мертвой хваткой любого, кто захочет сбежать. Взять и уйти без последствий оттуда невозможно.
Отдельно стоит упомянуть тоталитарные методы контроля, вполне сравнимые со сталинским правлением в СССР: любое выражение мнения, не совпадающего с мнением секты, жестко пресекается. Жестоко. Но при этом неявно. Причины те же: если бы секта позволяла себе криминальные методы разборок, то ее давно сровняли бы с землей. Руководители секты действуют тоньше: говорить об организации можно только хорошее, и никак иначе. Любое несогласие или, не дай Бог, критика в адрес вероучения и руководства организации не останется без пристального внимания «любящих пастырей — старейшин». Кроме того, ни в коем случае нельзя критиковать ни самих старейшин, ни их решения, любое «неправильное» мнение будет приравнено к бунту против самого Бога.

Для того чтобы никто из адептов не мог даже думать о том, чтобы высказать свое мнение (оно все равно никого не волнует), старейшины приводят в пример бунт Корея (описанный в Библии, книга Числа, глава 16). При этом старейшины обязательно напоминают, что сам Корей и его сторонники были уничтожены Богом. И снова секта «Свидетели Иеговы» приравнивает сама себя к Богу, и любое её слово по умолчанию неоспоримо.
Я специально отвлекся от повествования про себя и описал некоторые механизмы манипулирования людьми и насилия над психикой. Сделал я это по той причине, что именно вышеописанные факторы привели меня к тому плачевному состоянию, в котором я нахожусь сейчас.
Так что теперь продолжу рассказ о себе. Это будет просто констатация фактов, и, по возможности, краткое описание того, что видел я своими глазами.
После моего крещения, после праздника и эйфории, наступили обычные будни обычного адепта. Стоит сказать, что жизнь последователей секты сладкой не назовешь, я имею в виду не тех, кто как-то связан с «элитой», а простых «возвещателей», каким был я сам. В основном, это рутинная однообразная деятельность, связанная с проповедью, посещением собраний, и иногда с выступлениями на сцене зала для собраний, где ты просто цитируешь очередную статью из журнала.
Стоит заметить, что все эти встречи-собрания были очень скучны, на них в стотысячный раз пережевывались одни и те же темы, и каждое собрание было похоже на предыдущее. Иногда эта рутина перемежалась разного рода событиями, такими как «конгрессы» (большие собрания, которые проводятся на арендованных площадках, где собираются «Свидетели Иеговы» из многих городов). Впрочем, я тогда думал, что, наверное, так и должно быть до того момента, когда придет конец света и «нечестивые» люди будут уничтожены Богом. Такое относительно безмятежное, пусть и скучное существование продлилось не очень долго, я становился взрослее, начал вдумываться в то, что мне преподносилось организацией.
Некоторые аспекты вероучения вызвали у меня легкое недоумение, легкую пока еще тревогу (в первую очередь вопросы вызвало учение, согласно которому на небо отправятся только 144 тысячи «помазанников», все они — члены руководящего совета организации, который находится в Америке, в Нью-Йорке, в районе Бруклин), однако я успешно успокаивал себя, уверившись, что Бог рано или поздно «откроет мне свет для большего понимания истины».
Именно так и полагалось думать, такую позицию и озвучивала секта. Потом появилось больше поводов для тревоги. Все дело было в вышеописанном чувстве вины. Я стал углубляться в литературу общества, и, конечно же, находил себя совершенно не таким, каким меня хочет видеть наш Бог. Какое-то время мне удавалось справляться с приступами тревоги и чувством ущербности, однако чем больше я занимался «целительным» самобичеванием, тем меньше радости находил я в том, что прежде ее доставляло.
Мне исполнилось 18 лет, я стал невольно засматриваться на девушек, и это тоже способствовало формированию чувства вины, потому что в учении организации уделялось много внимания «подавлению юношеских похотей». Первая и несчастная любовь случилась со мной именно там, в секте, поскольку другого общения у меня просто не было. Тогда я предпринял попытку поговорить с кем-нибудь из собрания, но внятных советов не услышал. Все советы сводились к тому, что я должен больше участвовать в проповеди и проводить «личное изучение Библии». В итоге мне становилось все хуже, и в один прекрасный день у меня стало на душе так черно, как не было никогда. В голове стали, помимо моей воли и желания, крутиться богохульные мысли, от которых я, как ни старался, не мог избавиться. Я не мог понять, что происходит, ничего подобного я раньше не испытывал. Ответ на этот вопрос пришел неожиданно.
«Свидетели Иеговы» не служат в армии, поскольку «не должны участвовать в кровопролитии». Но пришло время призыва, и мне нужно было отправляться в военкомат. Разумеется, заботливые «братья» стали наставлять меня, чтобы я объяснил в военкомате, что не могу служить в армии из-за своих религиозных убеждений. Члены комиссии послушали мои сбивчивые объяснения, о чём-то поговорили между собой и выдали мне направление на приём к психиатру. Мне не хотелось туда идти, но делать было ничего. Только в кабинете врача я узнал, что, оказывается, давно болен и не годен к службе.
У меня обнаружилась депрессия, точнее невроз навязчивых состояний — эта болезнь обычно идет рука об руку с депрессией. Отсюда были и навязчивые богохульные мысли, и повышенное, мучительное чувство вины. Мне назначили лечение, прописали сильные антидепрессанты. Я пробыл в больнице около двух месяцев, после чего выписался и вновь влился в стройные ряды адептов Организации. Что-то изменилось внутри меня, я не был уже столь рьяным последователем секты, как когда-то, к своему членству начал относиться формально, а на собрания ходил исключительно с целью поболтать с немногочисленными друзьями, которые у меня были, и которые также относились ко всему этому с прохладцей. Но наше охлаждение не осталось без внимания «любящих» старейшин, которые неусыпно следили за «стадом».
Однажды я отказался от доклада, с которым мне следовало выступать, и один из старейшин, который ведал распределением заданий, вызвал меня для разговора. Он пожурил меня за то, что я не ценю те «преимущества», которые дает мне Бог, что я ленюсь, что я духовно слаб. Весь разговор он вел в снисходительно-пренебрежительном тоне, без намека на понимание, и даже не спросил о причине, по которой я отказался от задания. После беседы я вышел сам не свой и долго бесцельно бродил по городу, никак не мог прийти в себя. Он надавил на меня любимым оружием «Свидетелей Иеговы», а именно — сыграл на чувстве вины.
С тех пор я стал еще меньше доверять учению этих людей, именующих себя «христианами», однако в тот момент едва ли был готов покинуть секту. Тогда во мне начало проявляться недоверие к людям в целом, поскольку многое из того, во что я так истово верил прежде, казалось мне теперь наглой ложью. Я пришел к выводу, что все люди надевают маски, желая казаться теми, кем не являются. Мысли в голове становились все более мрачными, и однажды я ощутил неприятное чувство, что со мной происходит что-то очень знакомое, что хотелось бы забыть. Это вернулась болезнь. Но теперь дела обстояли хуже, чем в первый раз, я пережил жуткие приступы паники и страха, и именно тогда у меня впервые возникли мысли о суициде.
Я их тут же отогнал, но они стали приходить все чаще. Немало тому способствовало еще одно еще одно учение Организации, согласно которому у человека нет бессмертной души, сам человек и есть душа, и когда человек умирает, душа умирает с ним, и человек ничего после смерти не чувствует, просто спит вечным сном.
Мне казался очень интересным такой расклад, меня устраивало то, что если я умру, то просто усну, и не буду больше чувствовать той внутренней боли, от которой я мучился. Поэтому я стал все чаще задумываться о смерти, я совершенно ее не боялся, меня стали интересовать разные вещи, связанные со смертью, хоть я и скрывал это от всех. Когда приступы болезни немного спали, я решил по старой памяти лечь в больницу, поскольку помнил, что когда-то мне там помогли.

Но эффект от лечения на сей раз оказался менее выраженным: я избавился от сильных приступов, но болезнь стала хронической. Мне дали 2 группу инвалидности с полным ограничением трудоспособности, и я стал носить гордое звание пенсионера, получая пособие по инвалидности. Мы с мамой в шутку стали называть нашу квартиру «домом инвалидов», поскольку мама тоже тяжело болела. Тем не менее, мы продолжали посещать собрания Организации, скорее уже по привычке, ведь все наше общение с внешним миром заключалось в этих встречах. Я все же предпринимал попытки найти понимание у «соверующих», и один старейшина посоветовал мне поговорить с «районным надзирателем». Это старейшина, который «надзирает» за «районом», то есть группой собраний, и посещает каждое по два раза в год. Обычно к его приезду тщательно готовятся, организовывают «марш-броски», то есть обширную проповедь, так как «надзиратель» более подкован в деле вербовки, и благодаря его опыту и умениям численность адептов секты должна расти.
Я принял предложение поговорить с «надзирателем», личное общение с таким высоким гостем считалось особой честью. Вскоре он приехал — немолодой и усталый дядька с повадками настоящего солдафона, с каменным лицом и тяжелым взглядом. В первые же минуты разговора с ним я понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я пытался говорить осторожно, тщательно подбирая слова. Но и того, что я рассказал, было более чем достаточно. «Надзиратель» в резкой форме отчитал меня за то, что из-за своей болезни я обращался за помощью к врачам.
Объяснил он это тем, что врачи могут применять «нетрадиционные методы лечения», и что они сплошь и рядом используют помощь демонов. Я не сразу понял, что он хотел сказать, но потом до меня дошло, что этот человек, мягко говоря, не разбирается в вопросе и свалил в одну кучу всяких экстрасенсов и врачей-психиатров. В общем, он настоятельно советовал мне не пользоваться услугами медицины, и дал навязший в зубах совет заниматься личным изучением и проповедью с еще большей отдачей.
Но все это уже не имело особого значения, поскольку было началом конца моего пребывания в этой секте. В дальнейшем я все больше и больше стал отдаляться от них, у меня уже не вызывало никаких эмоций то, что я слышал на их собраниях, тем более ничего нового там не было, одни лишь фразы про конец света, который «вот-вот настанет», и прочая ерунда, которую я слышал миллион раз.
Следующий (и последний) год моего пребывания в секте прошел вообще никак, разве что состояние моего здоровья еще более ухудшилось, и теперь в больнице я лежал не один, а два раза в год. Было за это время еще несколько попыток общения со старейшинами, но все они говорили что-то вроде: «если нет радости, значит, Бог не благословляет, вы что-нибудь делаете неправильно, чем его огорчаете».
Потом со мной случился нервный срыв, и я начал курить. Это был серьезный грех, и мне, и моей маме пришлось пройти унизительную процедуру под названием «правовой комитет», когда собираются несколько старейшин и решают судьбу провинившейся «овцы». Приговор был стандартный — «лишение общения». На решение нашей судьбы им хватило 20 минут. Мы с матерью остались в полном одиночестве, все бывшие «братья и сестры» отвернулись от нас, и если мы встречали кого-нибудь из них на улице, те проходили мимо с горделиво-презрительным взглядом.
Это было больно и унизительно, я не мог даже находиться дома, просыпался — и сразу шел, куда глаза глядят, бродил по городу допоздна, иногда едва успевая на последний рейс домой. Все эти события обострили мою болезнь, мне резко стало хуже, я до сих пор не оправился от того стресса.
Сейчас я окончательно понял, и жизнь показала, что все, чему старательно учили меня эти сектанты — полная чушь. Но легче мне не стало, напротив, мое состояние ухудшается с каждым годом, меня ничто не радует, и я не знаю, сколько я еще смогу так жить. Либо я сойду с ума, и тогда мне станет неважно, что там будет дальше, либо просто плюну на все и стану ждать, когда же все окончательно решится.
Ну а тем, кто, может быть, сейчас раздумывает, не пойти ли в рабство к очередным «учителям истины», я могу посоветовать только одно: никогда не спешите принимать решение, основываясь лишь на эмоциях. Нужно тщательно взвесить такой важный шаг, как выбор веры, от этого может зависеть и жизнь, и здоровье, и рассудок. Потерять себя можно только один раз.
П.И.
Миссионерско-апологетический проект «К Истине» — 11.09.2011.

Нет я сектант

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *