Серафим (Роуз)

В Википедии существуют статьи о других людях с именем Серафим и фамилией Роуз.

Серафим Роуз
Seraphim Rose
Имя при рождении Юджин Дэнис Роуз
Дата рождения 13 августа 1934
Место рождения
  • Сан-Диего, Калифорния, США
Дата смерти 2 сентября 1982 (48 лет)
Место смерти
  • Платина, Калифорния, США
Страна
Место службы Монастырь Преподобного Германа Аляскинского
Сан иеромонах
Светское образование Американская академия азиатских исследований
Помонский колледж (англ.)русск.
Калифорнийский университет в Беркли
Известен как иеромонах; духовный писатель, автор многочисленных трудов, оказавших большое влияние на православную жизнь в Америке, вызвавших большой интерес в России.
Церковь Русская православная церковь заграницей
Аудио, фото, видео на Викискладе

Иеромона́х Серафи́м (англ. Hieromonk Seraphim, в миру Ю́джин Дэ́ннис Ро́уз, англ. Eugene Dennis Rose; 12 августа 1934, Сан-Диего, Калифорния — 2 сентября 1982, Платина, Калифорния) — священнослужитель Русской православной церкви за рубежом, иеромонах; духовный писатель, автор многочисленных трудов, оказавших большое влияние на православную жизнь в Америке, вызвавших большой интерес в России.

Биография

Родился 12 августа 1934 года в Калифорнии, в курортном городке Сан-Диего в протестантской семье. Окончив Старшую школу Сан-Диего (англ.)русск. с отличием, в 1952 году он поступил в Помонский колледж (англ.)русск., недалеко от Лос-Анджелеса, где изучал китайскую философию. В 1956 году, закончив колледж magna cum laude, поступил в Американскую академию азиатских исследований в Сан-Франциско, где под научным руководством Алана Уотса занимался изучением сравнительного анализа религий, который давал возможность попробовать себя в различных духовных школах: в индуизме, буддизме, иудаизме, суфизме и др. Каждую религию он изучал на её родном языке. Например, конфуцианские тексты он читал на древнекитайском. В совершенстве знал французский язык и латынь. Здесь он впервые познакомился с трудами Рене Генона, и, вслед за ним, встал на стезю поисков аутентичной духовной традиции. Из-за дружбы с Йоном Грегсоном, сокурсником по Американской академии азиатских исследований, и после посещения русского православного собора Всех скорбящих Радости в Сан-Франциско порвал с буддизмом и начал посещать православные богослужения, учить русский язык, изучать книги о православии.

В 1961 году окончил Калифорнийский университет в Беркли, защитив диссертацию по теме «„Пустота“ и „Полнота“ у Лао-цзы» (англ. «‘Emptiness’ and ‘Fullness’ in the Lao Tzu) и получив степень магистра гуманитарных наук по восточным языкам. Несмотря на то, что в университете ему прочили блестящую карьеру, он оставляет учёбу на время, необходимое для написания книги — исследования духовного состояния современного человека.

15 февраля 1962 года в Сан Францисско был принят в Русскую Православную Церковь Заграницей через таинство миропомазания, был духовным чадом святителя Иоанна Шанхайского. После перехода в православие он познакомился с русским эмигрантом — выпускником Свято-Троицкой духовной семинарии в Джорджанвилле Глебом Подмошенским. Вместе они начали издавать бюллетень «Православное слово», затем открыли при храме лавку «Православные иконы и книги» — одну из первых в США, ставшую одним из духовных центров русского православия в Америке. Юджин интенсивно изучал русский и церковнославянский языки, был чтецом в храме, окончил теологическую школу в Сан-Франциско.

В середине 1960-х годов Юджин и Глеб решают основать православное братство. В 1967 году на севере Калифорнии в лесу недалеко от городка Платина был приобретён участок земли, на котором был возведён скит в честь преподобного Германа Аляскинского. В 1969 году они переезжают в скит, а 27 октября 1970 году постригаются в монахи: Юджин под именем Серафим в честь Серафима Саровского, а Глеб под именем Германа в честь Германа Аляскинского. В монастыре они продолжают издавать «Православное слово», пишут и издают труды духовно-просветительного и богословского содержания, ведут активную миссионерскую деятельность.

В 1977 году отец Серафим рукоположён в священники.

Могила иеромонаха Серафима (Роуза)

Умер 2 сентября 1982 году в возрасте 48 лет от болезни.

Смерть о. Серафима принесла с собой нечто крайне удивительное для нашего времени. Тело его, в жару позднего калифорнийского лета, лежавшее в досчатом гробу посреди монастырской церкви, на взгляд и ощупь оставалось совершенно живым, а вид лица был настолько светлым и утешительным, что мы, вопреки старинному монашескому обычаю, не решились закрыть его. Даже дети стояли кругом гроба, не в силах отойти прочь. Перед нами лежал человек святой жизни, нарушивший природный процесс распада, и наши сердца откликнулись на Божию благодать. Архиепископ Хризостом. Воспоминания об о. Серафиме (Orthodox America, Aug.-Sep. 1982).

Книгу об о. Серафиме («Жизнь и труды. Отец Серафим (Роуз)») написал иеромонах Дамаскин (Христенсен). Среди богословов стран бывшего СССР похвальный отзыв о Серафиме Роузе оставил, например, архим. Рафаил (Карелин).

Православные многих стран мира почитают Серафима Роуза как подвижника. Написан ряд его икон, верующими ведется подготовка к канонизации.

Цитаты

Было бы слишком поверхностным заключением сказать, что прославление Новомучеников и Царской Семьи приведёт к восстановлению Святой Руси. Но православные русские люди и в России, и в рассеянии, если воспримут это событие всем своим сердцем, то оно сможет послужить поводом к раскаянию в грехах, а влияние его на самую Россию и измерить нельзя… Иеромонах Серафим (Роуз). Будущее России и конец мира.
«Нет большего сродства и близости чем у Бога с душой и у души с Богом, — писал святой Макарий Великий. — Когда душа лишена Бога, она принимается искать». Она не находит его в католичестве, потому что католичество — это провинциальный извод подлинного христианства, засорённый человеческими домыслами. Не встретит она Бога и в протестантстве, потому что для протестантов Бог — это что-то чрезвычайно личное, сокрытое в глубине души, да в такой глубине, что уж и непонятно, есть ли Бог для протестантов. И не будет встречи в так называемых восточных религиях, потому что в некоторых из них Бога просто-напросто нет, в других на место Бога встают кумиры, а в иных Бог как будто бы есть, но о нём ничего неизвестно. Но вот — православие. Религия, которая покоряет многих, вначале лишь величавой, неземной красотой богослужебного обряда. «Не знаем, где мы были — на земле или на небе, где поют ангелы», — говорили святому князю Владимиру русские послы, побывавшие на богослужениях в Константинополе. Душа, уже почти отчаявшаяся найти Бога, вдруг встречает Его: неожиданно, непредсказуемо и подлинно. У неё начинается совсем другая жизнь, прежде как будто неизвестная ей, всегда желанная и радостно узнаваемая. Это и есть православие — подлинное христианство, свободное от человеческих помыслов.

Одна из цитат иеромонаха гласит — «Сейчас позже, чем мы думаем. Апокалипсис уже совершается!». Цитата оказала огромное влияние на лидера группы Алиса Константина Кинчева, который высказал свое виденье цитаты — «Полезно задумываться о том, что сейчас уже поздней, чем мы думаем, поскольку смерть, она настигает каждого из нас. И зачастую, как правило, внезапно». Слова иеромонаха легли в основу названия альбома группы Алиса — «Сейчас позднее, чем ты думаешь» (2003).

Основные труды

переводы трудов на русский язык

  • «Православие и религия будущего» (1975);
  • «Вкус истинного православия» (1978);
  • «Православный взгляд на эволюцию» (1978);
  • «Знамения времени» (1980);
  • «Как сегодня быть православным» (1980);
  • «Душа после смерти» (1980);
  • «Тайны книги Апокалипсис» (1980);
  • «Будущее России и конец мира» (1981);
  • «Православное понимание книги Бытия» (1981);
  • «Когда Бог открывается сердцу» (1981);
  • «Святые отцы: верный путь христианства» (1983);
  • «Совет современникам» (1984);
  • «Аще забуду тебе, Иерусалиме»;
  • «Православное монашество в Галлии V—VI веков»;
  • «Святые Отцы Православия»;
  • «Божие откровение человеческому сердцу» (аудиокнига). — Даниловский благовестник, (2008). (MP3);
  • «Путь ко спасению в современном мире» (электронный ресурс, перевод). — Даниловский благовестник, (2008). — ISBN 5891012596, ISBN 9785891012592;
  • «Современное недочеловечество: о смысле нашего существования» (электронный ресурс, перевод). — Даниловский благовестник, (2008). — ISBN 5891012715, ISBN 9785891012714;
  • «Человек против Бога» (электронный ресурс, перевод). — Даниловский благовестник, (2009). — ISBN 5891013460, ISBN 9785891013469;
  • «Американский просветитель русского народа: из неизданного» (сборник трудов). — Никея, (2010). — ISBN 5917610207, ISBN 9785917610207;
  • «Приношение православного американца» (сборник трудов). — Русский паломник, (2011). — ISBN 978-5-98644-021-7;
  • Иеромонах Дамаскин (Христенсен). Отец Серафим (Роуз). Жизнь и труды. — Сретенский монастырь, (2009). — ISBN 978-5-7533-0345-5.
Серафим (Роуз) на Викискладе

ОдигитриЯ

Православие или смертЬ

16/29-го июля 1927 г. митрополит Нижегородский Сергий, исполняющий в то время обязанности Местоблюстителя Патриаршего Престола, огласил свою бесславную “Декларацию” преданности Русской Православной Церкви Советской власти и солидарности с “радостями” и “скорбями” оной. Этот документ был напечатан в официальной советской газете “Известия” 6/19-го августа того же года и стал явной причиной фундаментального разделения возникшего в Русской Церкви в то время и продолжающегося до наших дней. По словам одного исследователя истории Церкви этого периода (лично придерживающегося “сергианства”) год “Декларации” являлся годом “поворотным. До настоящего времени вся жизнь Церкви течет под знаком этого года” (А. Краснов-Левитин, Воспоминания, УМСА-Пресс, 1977, с. 91).

Разделение это является не просто отделением друг от друга совершенно независимых церковных организаций, (хотя и эта сторона бесспорно есть); в сущности оно является противопоставлением двух совершенно разных точек зрения на вопрос, что есть Церковь Христова и как ей следует действовать в этом грешном мире, будучи путеводительницей своих детей к берегам безгрешной вечной жизни в Царствии Небесном.

Одна точка зрения, принадлежащая нынешней Московской Патриархии, представляет себе Церковь, в первую очередь, как организацию, чью внешность во что бы то ни стало следует сохранить; непослушание или отделение от этой организации воспринимается как “раскол” или даже “сектантство”. Апологеты Сергианства, как внутри так и вне России, постоянно подчеркивают, что политика м. Сергия сохранила иерархию, церковную организацию, богослужение, доступ к св. Таинствам, и что это и есть главное занятие Церкви или даже вообще, всецелая причина ее существования. Подобные оправдания… являются сами по себе симптомами Сергианства, как общецерковного недуга – потери связи с духовными истоками Православного Христианства и замена живого и целостного Православия внешними каноническими формами. Этот склад ума является, пожалуй, первой причиной распространения по нынешней России протестантских сект: там, где кажется что духовная жизнь стоит на первом месте (даже если подлинное христианское вероучение отсутствует), уже этого достаточно, чтобы разрушить поверхностную лишь привязанность внешним проявлениям веры среди многих миллионов русских людей, ошибочно убежденных в том, что Сергианская церковь – единственная, находящаяся в их поле зрения, – отождествляет собой Православие.

Другая точка зрения, точка зрения Истинно-Православной или Катакомбной Церкви России, усматривает первую и главную обязанность Православной Церкви, от которой она не смеет отступать при любой видимой цене, в верности Христу и истинному духу Христианства. Это мышление совершенно не пренебрегает внешними формами; нам известно, что Катакомбная Церковь сохранила до наших дней и богослужения, и церковную иерархию. Видимой ценой верности истинному Православию Катакомбной Церкви является утрата прямого влияния на широкие массы русских людей, из которых многие не знают даже о ее существовании, а большинство не сумело бы найти где и как вступить в общение с ее членами. Однако утрата внешнего влияния сопровождается ростом нравственного и духовного авторитета, неоценимого теми, чьи суждения по этим вопросам складываются по внешним признакам – авторитета, который станет очевидным когда свобода снова воцарится в россии.

Образ мышления Катакомбной Церкви в СССР лучше всего выражается словами одного из ее членов. Вот как описывает возникновение Катакомбной Церкви в те годы И. М. Андреев, деятельный участник церковных событий 1927-го года и последующих лет:

“По свидетельству близкого друга св. Патриарха Тихона, профессора, доктора медицины М. А. Жижиленко (бывшего главного врача тюрьмы на Таганке в Москве), Патриарх, незадолго до своей кончины, с ужасом убеждаясь, что предел “политических” требований Советской власти лежит за пределами верности Церкви и Христу, – высказал мысль о том, что, по-видимому, единственным выходом для Православной Русской Церкви сохранить верность Христу – будет в ближайшем будущем уход в катакомбы. Поэтому, св. Патриарх Тихон благословил проф. М. А. Жижиленко принять тайное монашество, а затем, в ближайшем будущем, в случае, если высшая иерархия Церкви изменит Христу и уступит советской власти духовную свободу Церкви, – стать тайным епископом.

В 1927 г., когда м. Сергия издал свою Декларацию, после которой произошел церковный раскол, проф. Жижиленко выполнил волю св. патриарха Тихона и стал первым тайным епископом Максимом Серпуховским.

После раскола 1927 г. последователи м. Сергия, принявшие его Декларацию, стали называться “сергианами”. Оставшиеся же верными Православной Церкви, не принявшие Декларации и отошедшие от м. Сергия, стали называться “иосифлянами” (от имени Петроградского митрополита Иосифа). Это наименование, данное “сергианами”, не определяло позиции протестовавших ни по существу, ни по форме. Кроме митрополита Иосифа, отошли от общения с м. Сергием и другие, самые выдающиеся иерархи с их паствами. Религиозно-нравственный авторитет протестовавших и отошедших был настолько высок, качественное превосходство было настолько ясно, что для будущего историка Церкви не может быть никакого сомнения в правоте противников м. Сергия. Этих последних правильнее было бы назвать тихоновцами. Деяние же м. Сергия и иже с ним – следует квалифицировать, как новообновленческий раскол.

Всех протестовавших против Декларации м. Сергия Советская власть арестовывала как “контрреволюционеров”, расстреливала и ссылала в концентрационные лагеря и ссылки. На допросах ликующие чекисты-следователи со злорадством и сарказмом доказывали “строгую каноничность” м. Сергия и его Декларации, которая “не изменила ни канонам ни догматам”. Массовые расстрелы, гонения и пытки, обрушившиеся на верных Христовой Церкви – не поддаются описанию.

Истинной Православной Церкви не оставалось другого выхода как уйти в катакомбы.

Духовным Отцом, породившим самую идею Катакомбной Церкви, был св. патриарх Тихон. Не имеющая в первые годы своего существования ни организации, ни администрации, разрозненная физически и географически, Катакомбная Церковь объединялась только именем митрополита Петра. Первый катакомбный епископ Максим, в 1928 г. был арестован и сослан в Соловецкий концлагерь. В 1930 г. он был из концлагеря увезен в Москву и расстрелян.

С 1928 г. в Соловецком и Свирском концлагерях, в лагере Белбалтлаг и во многих лагерях Сибири – стало совершаться много тайных хиротоний. (В Соловецком лагере их совершали епископы: Максим, Виктор, Иларион и Нектарий).

После смерти м. Петра и м. Кирилла (оба умерли в ссылках в 1936 г.), духовным и административным главой Катакомбной Церкви, уже создавшей к этому времени подобие некоторой организованности, – становится митрополит Иосиф (хотя и находившийся в ссылке).

В конце 1938 г., именно за возглавление и за руководство Тайной Катакомбной Церковью, м. Иосиф был расстрелян. После его смерти, Катакомбная Церковь стала еще более строго хранить свои тайны, особенно имена и местопребывание своих духовных вождей.

Не бо врагом Твоим тайну повем – вот с каким эпиграфом стали получать изредка краткие сведения о жизни этой тайной Церкви” (И. М. Андреев, Краткий обзор истории Русской Церкви от революции до наших дней, Джорданвилль, 1951, с. 70-72).

Существует масса материалов, документирующих этот ранний период истории Катакомбной Церкви, в виде посланий епископов и других отделившихся от м. Сергия и также в воспоминаниях и других описаниях отдельных членов Катакомбной Церкви бежавших из Советского Союза во время Второй Мировой Войны. Многие из этих документов вошли в двухтомник Новые Мученики Российские, составленный протоиереем Михаилом Польским (Джорданвилль, 1949 и 1957 гг.).

Накануне Второй мировой войны, гонения на верующих в Советском Союзе достигли жесточайшей крайности и даже “Сергианская” церковная организация дошла почти до полного уничтожения, а Катакомбная Церковь совершенно исчезла из вида. Только немногие из самых видных коллабораторов-соглашателей с Советами, как, например, сам м. Сергий, уцелели, избежав заключение и изгнание. Это обстоятельство и привело тридцать лет спустя к обвинению со стороны Бориса Талантова, что “м. Сергий своим приспособленчеством и ложью никого и ничего не спас, кроме собственной личности”.

Когда Сталин, чтобы воспользоваться патриотическими и религиозными настроениями русских людей в войне с Германией, приказал открыть некоторые из закрытых храмов и допустил выборы “Патриарха” в 1943 г., начался новый период в отношениях Церкви со властью, тогда Московская Патриархия превратилась фактически в “официальную Церковь” советского государства, распространяя коммунистическую пропаганду по всему миру во имя религии и категорически отрицая наличие любого вида притеснений за веру в Советском Союзе. Один факт существования Катакомбной Православной Церкви, противостоящей этой политике мог, конечно, совершенно катастрофически отразиться на ней, в особенности, если он стал бы широко известным заграницей. Поэтому все группы Катакомбных православных безжалостно вытравливались Советской властью при первом же их выявлении, а члены их приговаривались к долгим срокам заключения. Почти вся скудная информация, имеющаяся об этом периоде в истории Катакомбной Церкви в России, исходит из советской прессы; но почти ничего не известно до сих пор об организации и управлении Катакомбной Церкви за эти годы.

В 1959 г., при Хрущеве, в СССР предпринято было новое свирепое гонение на веру. Началась ближайшая к нашему времени эпоха в истории Русской Церкви, эпоха, в которую сама кукольная церковная организация Сергиан использовалась для ликвидации православия в России, в то же время продолжая за рубежом свою коммунистическую пропаганду и совершенно уже неправдоподобные утверждения об отсутствии гонений на религию в СССР. Большинство сохранившихся до этого времени сергианских церквей, монастырей и семинарий закрываются в эти годы, а особенно жестоко преследуются “незарегистрированные” церковные органы, как Православная Катакомбная Церковь, известная Советским властям как “Иосифляне”, “Тихоновцы” и “Истинно-Православная Церковь”. Гонение была особенно жестоким в 1959-1964 гг.; после падения Хрущева оно ослабело, но, тем не менее, продолжается, особенно против “незарегистрированных” органов.

За самое последнее время церковная жизнь в России обрела новый дух решимости и мужества. Этот дух, совместно с чрезвычайным облегчением средств свободного сообщения и обмена информацией между СССР и свободным миром, принес плоды, начиная с нескольких обособленных примеров сопротивления в начале шестидесятых годов, а теперь уже в виде целой волны сопротивления, возмущения и протеста со стороны верующих в России направленных против религиозных гонений Советского правительства и трусливых оправданий апологетов Советской власти в официальной церковной организации. “Открытое письмо Патриарху Алексею” московских священников Глеба Якунина и Николая Эшлимана в 1965 г., статьи о “Сергианстве” Бориса Талантова в 1968 г., праведное возмущение церковной политикой Московской Патриархии со стороны православных христиан столь различных, как архиепископ Гермоген и Александр Солженицын, а в самое последнее время отчаянные вопли совести отца Дмитрия Дудко и новая церковная история Льва Регельсона (первого давшего сочувствующее описание “Иосифлян” из рядов Московской Патриархии) – привели к подлинному “кризису сергианства” в России; основной причиной, предотвращающей новое дробление в Московской Патриархии на уровне движения “Иосифлян” в 1927 г., является, по-видимому, страх перед призраком “раскола”, “сектантства”, действующий совместно с общераспространенным отсутствием сведений о действительном состоянии и мышлении Катакомбной Церкви нашего времени.

Наконец, за последние несколько лет, начиная со смерти Патриарха Алексея в 1971-м г., сама Катакомбная Церковь стала опять выходить из сокрытия в России. Особенно следует отметить два “катакомбных документа” 1971-го г., предоставляющих нам возможность за сорок лет впервые вникнуть в образ мышления нынешней Катакомбной Церкви. Судя по этим материалам это мышление совершенно трезвое, и вовсе не “сектантское” и не фанатичное” (впечатление, подтверждающееся еще и катакомбным посланием 1962 г., только что опубликованным, о существовании которого вообще знали всего лишь несколько человек в Советском Союзе). Свидетельство А. Краснова-Левитина после его изгнания из Советского Союза в 1974-м г. предоставило нам первую настоящую информацию после 1938-го года относительно епископата и первоиерарха Катакомбной Церкви; а информация, взятая из советской прессы в 1976-м г. о судебном процессе Архимандрита Геннадия, является самым поразительным доказательством еще со времен до начала Второй мировой войны о подлинной деятельности Катакомбной Церкви и ее удивительно широкому полю действия.

Не следует воспринимать этот труд (книгу, к которой было написано это предисловие) как “апологию” Катакомбной Церкви. Мы стремились к большей объективности. Пятидесятый юбилей Декларации послужившей разделению Русской Церкви в XX веке, представляется неповторимой возможностью “объективно” взглянуть на последний полвека церковной жизни тем из вас, кто принадлежит к единственно свободной и совершенно нескомпрометированной части Русской Церкви. Душа России сегодня высказывается более ясно, чем когда либо от самого возникновения сергианства, но мучительность и сложность этого высказывания делает почти невозможным тем, кто находится в Советском Союзе полностью разобраться в высказываемом, в особенности пребывающим в Московской Патриархии, по-прежнему замкнутым в “заколдованный круг” унаследованных мнений о церковной организации. Круг этот вероятно не будет разбит пока наконец не озарит их сознание, что Катакомбная Церковь России не является конкурирующей “церковной организацией” требующей смены присяги епископской, но прежде всего знаменосцем верности Христу, чем она вдохновляет по-иному воспринимать само понятие о Церкви, ее назначении и организации, чем преобладает в наше время среди большинства православных во всем мире. Это сознание, возможно, озарит сердца уже после низвержения безбожной власти, но, когда оно, наконец, наступит, церковная организация сергиан со всей своей философией постепенно распылится. В этом свете ничуть не будет преувеличением сказать, что будущее России, если ей быть Православной, принадлежит Катакомбной Церкви.

Будущему историку Русской Церкви станет совершенно очевидным (что, впрочем, доказано уже в Истории Церкви составленной Львом Регельсоном), что Иосифляне были правы, а Сергиане фатально просчитались. Но значение Катакомбной Церкви заключается не в ее “правоте”; значение ее заключается в сохранении истинного духа Православия, духа свободы во Христе. Сергианство не просто просчиталось в выборе церковной политики; оно было явлением на много порочнее по сути. Сергианство являлось предательством Христа на основании соглашения с духом времени и мира сего. Сергианство было тем неизбежным последствием к которому привела церковная политика, управляемая земной логикой, а не разумом Христовым.

Отец Серафим (Роуз). Жизнь и труды

Предисловие к русскому изданию

Иеромонах Дамаскин (Христенсен). Отец Серафим (Роуз). / Пер. с англ. под ред. С. Фонова — М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2009. — 1056 с.: ил.

Удивительна судьба православного миссионера иеромонаха Серафима (Роуза; 1934–1982). Рожденный в протестантской американской семье, он в 1962 году после духовных исканий пришел к Православию, а в 1972 году принял монашество с наречением в честь преподобного Серафима Саровского. Не давая поблажек себе даже в малом, он предпринял беспримерный подвиг служения православным людям. За немногие отпущенные отцу Серафиму годы из-под его пера вышли десятки статей и несколько книг: «Православие и религия будущего» (1975); «Душа после смерти» (1980); «Будущее России и конец мира» (1981); «Святые отцы: верный путь христианства» (1983, опубликована посмертно). Что-то из написанного отцом Серафимом о положении Церкви в атеистической Советской стране могло показаться резким, категоричным, но никогда — безнадежным. Тут он был единомыслен со своим духовным наставником, «апостолом России в рассеянии» святителем Иоанном (Максимовичем; 1896–1966), безгранично верившим в благодатную силу молитв тысяч служителей Христовой веры, считавшим, что «Русская Церковь за пределами России не отделена духовно от своей страждущей Матери. Она молится за нее, хранит ее духовное и материальное богатство и в должное время воссоединится с ней, когда исчезнут причины разделения».

Важнейшим вкладом иеромонаха Серафима был его часто повторяемый призыв православным христианам следовать «царскому пути» — ходить по умеренному, среднему пути, избегая обеих крайностей: справа — неумеренный ригоризм, склоняющийся к фанатизму, и слева — послабление, ведущее к модернизму и экуменизму. Он пишет: «Мы можем сказать, что “царский путь” истинного Православия сегодня — это среднее, которое лежит между крайностями экуменизма и реформаторства с одной стороны и “ревности не по разуму” (Рим 10, 2) с другой. Истинное Православие не идет “в ногу со временем”, с одной стороны, но оно не делает “строгость”, “корректность” или “каноничность” (что все положительно само по себе) оправданием для фарисейского самодовольства, эксклюзивности и недоверия, с другой”. Эту истинно православную умеренность не следует путать с простой теплохладностью, или безразличием, или с каким-либо компромиссом между политическими крайностями».

Четверть века минуло со дня кончины иеромонаха Серафима (Роуза). За это время произошли огромные перемены. Русские люди могут теперь свободно, открыто исповедовать веру отцов. В 2000 году на Поместном Соборе Русской Православной Церкви прославлен сонм новомучеников и исповедников Российских, принявших страдания в годы гонений с именем Христа на устах. А в 2007 году после восьмидесятипятилетнего разделения воссоединились две ветви Русской Православной Церкви — патриаршая и Зарубежная.

В 2005 году Братство прп. Германа Аляскинского (Калифорния, США) выпустило книгу иеромонаха Дамаскина «Отец Серафим (Роуз): его жизнь и труды». Теперь эта книга в переводе Сергея Фонова становится доступной и людям, живущим в России.

Протоиерей Александр Лебедев,
настоятель Спасо-Преображенского собора в Лос-Анджелесе

Введение

В России знают и любят отца Серафима (Роуза), и особенно те, кто не отошел от веры предков, от православного христианства. Говорят, книги его меняют судьбы людей.

Один православный из США, проведя несколько месяцев в России, писал: «Как только узнавали, что я из Америки, сразу спрашивали: “А вы знакомы с отцом Серафимом (Роузом)?”» Поразительно! Похоже, его в России знают все, даже дети. А его работы, равно и самую жизнь, полагают крайне важными для нынешнего возрождения Святой Руси.

Упреждая дух безбожия, охватывающий современный мир, отец Серафим открыто обращался к народу России, призывая не стыдиться своей древней веры, вселяющей силу и отвагу к продолжению борьбы. Он взывал к сердцам и душам, указывая, что не напрасны долгие годы гонений и страданий, что они ведут к очищению.

Более двадцати лет тому назад работы отца Серафима впервые попали из Америки в Россию. Кое-что перевели, и машинописные странички нелегально полетели во все уголки страны. С наступлением более открытых времен его произведения печатают не таясь, немалыми тиражами, как в журналах, так и отдельными книгами; о них рассказывают по радио и телевидению. Их можно купить везде — даже на книжных развалах в метро и в уличных киосках. Как в свое время Россия принесла в Америку полноту истины — Православие, так теперь Америка с помощью отца Серафима делится ею с Россией.

Знают и почитают его и в иных православных странах, до недавнего прош­лого тоже находившихся под духовным гнетом коммунистов. Его работы опубликованы на сербском, румынском, грузинском, латвийском, польском, болгарском, греческом, итальянском, французском языках и на языке малаялам (Южная Индия).

Так кто же этот человек, которого на богатом, плюралистичном Западе знают лишь единицы и который в страждущих государствах Восточной Европы так глубоко впечатляет массы людей? Кто этот проникновенный философ духа, точно вышедший из древнего патерика? Кто этот отшельник, избравший монашескую жизнь в пустыни, чье имя в России овеяно легендами?

Ответ прост: человек, ставший в Православии отцом Серафимом, — обычный, «стопроцентный» и, главное, честный американец. Вырос он в Южной Калифорнии, недалеко от Голливуда и Диснейленда, в семье, где и слыхом не слыхивали о Православии (тем более о русском). Мать желала сыну одного — преуспеяния в жизни, а отец — счастья.

Биография Евгения (так звали его до принятия монашества) — отнюдь не рядовое жизнеописание, а пример того, как может всколыхнуться американская душа, затронь Господь самую трепетную ее струнку — чувство праведности.

Врожденная честность — движитель праведности — и помогла отцу Серафиму пробить брешь во мраке сегодняшней жизни не только для своих сограждан, но и для людей в далеких заморских странах, порабощенных коммунизмом.

С «младых ногтей» восстал он против главенства в западной жизни сугубо мирских, материальных ценностей, сухой расчетливости, против бездушного, неглубокого и невнимательного отношения к человеку. Его протест совпал с бунтарскими настроениями передовой интеллигенции, богемы и битников, то есть тех, кого впоследствии прозвали поколением «сердитых молодых людей». Он тоже изведал и неприкаянность, и отчаяние, и нигилизм, и неприятие существующих законов. Но, в отличие от других, не впал в жалость к самому себе и не стал бежать от действительности — этому воспрепятствовали его честность, прямодушие, готовность поступиться своим благополучием, то есть черты, свойственные простому американскому парню. Они же не дали найти ему духовное пристанище в экзотическом буддистском «просветлении». Страждущая душа не утолилась этим, но лишь когда Господь явил Себя будущему отцу Серафиму, в чутком сердце того произошел поворот от новомодных бунтарских настроений к древнему, апостольскому Православию. Придя же к нему окончательно, он, не задумываясь, порвал все связи с внешним, суетным миром. И все ради того, чтобы познать и почувствовать суть истинного, не от мира сего, христианства. Он проторил путь и для других американцев, внемлющих исконно американскому зову к праведности.

Но есть и еще одна черта отца Серафима, особенно дорогая сердцу православных христиан, томившихся за железным занавесом. Он знал, что означает страдание, и, по свидетельству его многолетнего сотаинника в монашестве, умел страдать. Познав силу искупительного страдания, явленную на примерах современных мучеников и исповедников, он сознательно избирает тот же путь, и не только внешне, через тяготы монаха-отшельника, но и внутренне, «болезнованием сердца» — вот отличительный признак христианской любви. Прежде он страдал, не в силах обрести Истину. Теперь же — во имя Истины.

Я, автор этих строк, — духовное чадо отца Серафима. Его стараниями я возвратился в лоно Христовой любви. Мои первые впечатления о нем сводились, во-первых, к тому, что это самый мудрый человек, которого я когда-либо встречал; и во-вторых, что он был как один из мертвых: как человек, который умер себе и всему в мире сем, ибо вперил свой взор к горнему Царству. Я благоговел перед ним. Во время моих неоднократных посещений монастыря и бесед с ним я мало-помалу все глубже познавал Обитавшего в нем. Но я не знал его: я не ведал всей истории того, как он стал таким человеком. И лишь после его упокоения я узнал о его предыдущей жизни, о той тьме, из которой он встал и вышел. И еще большее благоговение я испытывал перед Христом, преобразившим его в существо новое, а также перед самим отцом Серафимом, позволившим свою ветхую самость предать смерти столь совершенно и, наряду с апостолом Павлом, каждый день умирать (ср.: 1 Кор 15, 31). Я убедился, что не только мое первое впечатление о нем было верным, но и что я лишь только прикоснулся к оболочке той глубокой тайны, которую мир никогда не сможет познать: к воссозданию души благодатью Иисуса Христа.

В скромной монастырской церкви у гроба отца Серафима, глядя на излучающее свет и покой лицо почившего, я не сдерживал благодарных слез: ведь это он открыл мне Истину — бесценное сокровище, ради которого стоит отказаться от всего мирского сребра и злата.

Больше двадцати лет прошло после его кончины. Как много успел сделать отец Серафим за столь короткую (всего сорок восемь лет) жизнь, которая повлияла на жизнь миллионов людей, в том числе и на мою!

Моя непременная цель — донести до людей учение отца Серафима, поделиться тем, что стало моим достоянием. Благодаря отцу Серафиму — одному из столпов американской совести — на здешней почве взращен плод древнего, высокодуховного христианства, глубин которого Америка ранее не ведала. Оно родилось в безмолвном сердце катакомб, вдали от суеты и гордыни человеческой, и по природе своей оно — не от мира сего, оно пребывает в общении с Царством горним, Божиим.

О серафим роуз

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *