ПИСЬМА

Под воздействием безбожной власти в России началось массивное отступление от истинного Православия и попрание церковных правил. Это проявилось, прежде всего, в возникновении и укреплении так называемого движения «обновленчества» или «живоцерковничества». Одним из первых деяний этого движения стало признание антихристианской советской власти в качестве законной.

Наиболее позорную славу в борьбе против Христовой Церкви стяжали себе в первые послереволюционные годы главные организаторы «обновленчества» – Еп. Антонин (Грановский), Еп. Леонид (Окропиридзе), Архиеп. Евдоким (Мещерский), священники Введенский, Красницкий, Белков, Боярский и бывший обер-прокурор Св. Синода при Временном Правительстве В. Н. Львов.

Обновленцы вышли из кругов русской интеллигенции. Эти лица интересовались идеями христианства, но не входили в настоящую церковную жизнь и поэтому не могли воспринять присущие Ей внутренние законы. В Петрограде и Москве ими образовывались религиозно-философские общества. На заседаниях общества в Петербурге председателем долгое время был Епископ Сергий (Страгородский), в будущем первый патриарх Московской патриархии. Одним из видных участников собраний обществ был будущий вождь обновленцев Епископ Антонин (Грановский). Среди участников религиозно-философских встреч были лица, ставшие впоследствии учителями так называемой парижской школы – будущие преподаватели Сергиевского института в Париже и учинители евлогианского раскола за рубежом.

Из религиозно-философских кружков вышло так называемое «прогрессивное» духовенство, возглавившее при большевиках обновленческий раскол в Церкви.

Проф. Б. В. Титлинов, один из главных деятелей обновленческого движения, признает, что «в области внутренних церковных задач Живая Церковь поставила своею целью, прежде всего, освобождение церковной жизни от влияния монашеского епископата и передачу руководства церковными делами в руки белого духовенства».

«Патриарха Тихона и верных ему чад Церкви теснили с одной стороны обновленцы, а с другой – гражданская власть, которая открыто покровительствовала последним. Положение стало особенно трагическим в мае 1922-го года, когда, в связи с вопросом об изъятия церковных ценностей, Патриарх Тихон, Митрополит Вениамин и много епископов были преданы суду и арестованы. Создалась обстановка, в которой открылась возможность действовать петроградской группе обновленцев».

«Делегация петроградской группы была допущена к арестованному Патриарху. Скрывая от него свои истинные намерения и прикрываясь якобы заботой о Церкви, делегация докладывала ему о наступившей в Церкви анархии. Они сообщали, что патриаршее управление совершенно лишено возможности функционировать и фактически закрыто».

В результате Патриарх согласился на предъявленное ему требование о сложении с себя полномочий по управлению Церковью. Им было написано послание старейшему по хиротонии Митрополиту Ярославскому Агафангелу: «Вследствие крайней затруднительности в церковном управлении, возникшей от привлечения меня к гражданскому суду, почитаю полезным для блага Церкви поставить Ваше Высокопреосвященство во главе церковного управления до созыва Собора. На это имеется согласие гражданской власти, а потому благоволите прибыть в Москву».

«Группа священников, уполномоченных только содействовать передаче патриарших дел Митрополиту Агафангелу, сама себя в тот же вечер переименовала в Высшее Церковное Управление и самочинно присвоила себе высшую административную власть в Русской Церкви». Вот письмо по этому делу «Инициативной группы прогрессивного духовенства «Живая Церковь» председателю ВЦИК М. И. Калинину: «Настоящим доводится до сведения Вашего, что, ввиду устранения Патриархом Тихоном себя от власти, создается Высшее Церковное Управление, которое с 2 / 15 мая приняло на себя ведение церковных дел в России».

Митрополит Агафангел не соглашался сотрудничать с обновленцами, и его присутствие могло серьезно помешать их планам захвата власти. Согласие гражданских властей, о котором говорилось Патриарху, оказалось отмененным. Митрополит не смог выехать из Ярославля в Москву.

Обновленцы воспользовались резолюцией Патриарха, чтобы обманом овладеть церковной властью. В попытке оправдать свои самочинные деяния они неоднократно ложно утверждали, что приступили к управлению Церковью по соглашению с Патриархом, что состоят членами Высшего Церковного Управления «согласно резолюции Святейшего Патриарха Тихона» и что «приняли из рук самого Патриарха управление Церковью» .

Несколько лет спустя за границей евлогиане применят почти такую же тактику для оправдания раскола, учиненного ими в Зарубежной Церкви.

Сквозь притворство прорывалась подлинная природа «церковных» деятелей-обновленцев и лживость их мотивации. Так, например, когда на собрании живоцерковников один священник предложил не проводить никаких реформ иначе как с благословения Патриарха, председатель собрания Епископ Антонин заявил: «Так как Патриарх Тихон передал свою власть Высшему Церковному Управлению без остатка, то нам нет надобности бегать за ним, чтобы брать у него то, чего уже в нем не имеется».

Руководители этого апостасийного движения, поставившие себе целью обновить Церковь, допускали грубое нарушение установленных Вселенскими Соборами церковных правил и добивались упразднения соборно установленной и признанной всеми восточными Православными Патриархами власти Патриарха. Вопреки правилам Св. Апостол, Вселенских Соборов и Св. Отцов (Ап. 17, 18; 6 Всел. 3, 12, 48; Св. Василия Вел. 12), они ввели женатый епископат и второбрачие клириков (см. «Постановления» лжесобора от 4 мая 1923 г.). Происходил уклон в сторону протестантского лжеучения, проповедующего о Христе как о человеке. Так, например, в программе реформ «Живой Церкви» читаем: «Восстановление евангельского первохристианского вероучения, с нарочитым развитием учения о человеческой природе Христа Спасителя и борьба со схоластическим извращением Христианства». А один из подразделов программы носил заглавие: «Страшный суд, рай и ад, как понятия нравственные».

Из своего заключения в Донском монастыре Патриарх Тихон, убедившись в том, что он обманут в своем доверии этим людям, издал 6 декабря 1922 г. документ следующего содержания: «Мы по долгу нашего первосвятительского служения призываем всех верных сынов Божиих стать твердо и мужественно за веру Божию и на защиту Святой Церкви древле-православной – даже до уз, крови и смерти, если того потребуют обстоятельства жизни. Запрещаем признавать Высшее Церковное Управление, как учреждение антихриста, в нем же суть сыны противления Божественной Правде и церковным святым канонам. Сие пишем, да ведомо будет всем вам, что властью данной нам от Бога, анафематствуем Высшее Церковное Управление и всех, имеющих с ним какое-либо общение».

Такое неприятие детища безбожной власти заставило последнюю поднять ожесточенную кампанию в прессе, со всевозможными «петициями» духовенства и мирян против Патриарха.

Противодействие этой кампании со стороны Русской Православной Церкви Заграницей, обнародовавшей многочисленные обращения к главам государств и Церквей, помогло приостановить судебное дело, затеянное против Патриарха Тихона.

Под непосредственным наблюдением советской власти 29 апреля 1923 г. открылся поместный живоцерковный «Собор», главной задачей которого было разрешение вопроса «об отношении советской власти к Патриарху Тихону, о создании нового административного аппарата и т. п.» (см. «Слово» прот. Введенского). Этот лжесобор лишил Патриарха Тихона сана и звания Патриарха. Под решением подписались 45 «епископов», среди которых было немало самозванцев. По поводу этого акта прот. Виноградов пишет следующее: «Один из бывших на этом “соборе” молодых епископов Иоасаф (Шишковский) рассказывал мне лично, как произошел этот акт. Главари собора Красницкий и Введенский собрали для сего совещания всех присутствовавших на “соборе” епископов, и, когда начались было многочисленные прямые и непрямые возражения против предложенной этими главарями резолюции о низложении патриарха, Красницкий совершенно открыто заявил всем присутствующим: “Кто сейчас же не подпишет этой резолюции, не выйдет из этой комнаты никуда, кроме как прямо в тюрьму”. Терроризированные епископы (в том числе и сам Иоасаф) не нашли в себе мужества устоять перед перспективой нового тюремного заключения и каторжных работ концентрационного лагеря и… подписали, хотя почти все они в душе были против этой резолюции. Ни для кого из церковных людей не было сомнения, что этот приговор “собора” был сделан по прямому заданию советской власти, и что теперь нужно со дня на день ожидать судебного процесса и кровавой расправы над Патриархом».

Своим сопротивлением антихристовой власти Патриарх Тихон выходил на тот путь, на который он призывал вступить всех верных сынов Божиих – «даже до уз, крови и смерти, если того потребуют обстоятельства жизни».

При попустительстве нового Церковного управления советская власть арестовала и заключила в тюрьму Митрополита Агафангела, Архиепископа Могилевского Константина, Епископа Орловского Серафима, а также преемственно управлявших Московской епархией Епископов Николая Звенигородского, Иннокентия Клинского и Никанора Богородского. Был арестован, заключен в тюрьму и впоследствии расстрелян Митрополит Петроградский Вениамин, после того как он лишил священного сана и отлучил от Церкви членов самочинного Церковного Управления – священников Введенского, Красницкого и их ближайшего сотрудника псаломщика Стадника – и обратился к своей пастве с воззванием, предостерегающим её от признания «Живой Церкви».

Бывший в Москве свидетелем всех этих событий прот. Виноградов сообщил следующее о «Живой Церкви»: «Надо иметь в виду, что глубоко ошибаются все те, кто полагает, что обновленчество родилось как внутреннее церковное оппозиционное против Патриарха Тихона движение, которое для своего обнаружения и развития лишь воспользовалось арестом Патриарха и полной поддержкой ГПУ. Еще более ошибаются те, кто ставят это движение в генетическую связь с церковно-общественным движением к оживлению церковной жизни в первом десятилетии текущего столетия (откуда обновленчество в действительности заимствовало лишь когда-то притягательные лозунги: “обновление”, “живая церковь”). Совсем нет. Все это обновленческое движение было всецело делом рук Тучкова, для которого лидеры обновленчества явились одновременно и добровольными, и подневольными советниками и орудиями внутрицерковного террора».

Постепенно выявлялась из самих недр этого движения его подлинная сущность.

Прот. Красницкий в своем вступительном слове перед открытием Собора живоцерковников указал на его главную цель: «Основная сущность современной Церкви – в её искреннем признании социальной революции при сохранении строгой церковности». «Все мы должны стать друзьями Советской власти», – заявил Еп. Антонин на том же Соборе.

Грамота живоцерковного Высшего Церковного Управления, оглашенная при открытии собора, гласит: «Отечество наше совершает переустройство жизни своей на новых началах. Изменяется уклад народного быта. Не доставало доселе этому перевороту внутреннего благодатного от веры осенения».

Так же характерна статья прот. Введенского: «Мы должны обратиться со словами глубокой благодарности к правительству, которое, вопреки клевете заграничных шептунов, не гонит церкви. В России каждый может исповедывать свои убеждения. Слово благодарности должно быть высказано единственной в мире власти, которая творит, не веруя, то дело любви, которое мы, веруя, не исполняем, а также вождю Сов. России В. И. Ленину…»

Приведем еще одно заявление «Живой Церкви» из «Соборных постановлений»: «Церковным людям не надлежит видеть в Советской Власти – власть антихристову. Наоборот, Собор обращает внимание, что Советская Власть, государственными методами, одна во всем мире, умеет осуществить идеалы Царства Божия. Поэтому каждый верующий церковник должен быть не только честным гражданином, но и всемерно бороться, вместе с Советской Властью, за существование на земле идеалов Царства Божия».

Все приведенные факты и высказывания ясно указывают, что сущность «Живой Церкви» та же, что и у покрываемой ею советской власти — антихристова.

В последующих главах мы рассмотрим явления, лежащие в основе политики нынешней Московской Патриархии. Сейчас же, забегая вперед, приведем заявление Патриарха Алексия (Симанского), сделанное на 5-ой Всесоюзной конференции сторонников мира в Москве 11 мая 1955 года и не уступающее заявлениям живоцерковников:

«Русская Православная Церковь едина со всем нашим народом. Она всецело поддерживает миролюбивую внешнюю политику нашего Правительства не потому, что, как говорят наши недруги, она якобы несвободна, а потому, что эта политика справедлива и соответствует христианским идеалам, проповедуемым учением Церкви».

Однако приемы, использованные большевиками в случае с «живоцерковниками», оказались слишком грубыми, а нарушение канонов – слишком явным. Посему большая часть духовенства и мирян не примкнула к движению «Живая Церковь». Богоборцы тогда стали искать такого «канонически правильного» епископа, который бы согласился, не нарушая канонов, служить антихристовой власти.

(«Русская Православная Церковь на родине и за рубежом», прот. В. Жуков, 2005, Гл. 4).

Проф. Б. В. Титлинов. Новая Церковь. Петроград-Москва, 1923, с. 24-25.

Епископ Григорий (Граббе). Русская Церковь перед лицом господствующего зла. Джорданвиль, 1991, с. 33.

Там же.

Акты Святейшего Патриарха Тихона. Москва: Свято-Тихоновский Богословский Институт, 1994, с. 214.

Епископ Григорий (Граббе). Русская Церковь перед лицом господствующего зла. Джорданвиль, 1991, с. 34.

Акты Святейшего Патриарха Тихона. Москва: Свято-Тихоновский Богословский Институт, 1994, с. 216.

Правда, 1922, 21 мая.

Прот. Введенский. Революция и Церковь. 1922, с. 28.

Живая Церковь, 1922, № 4-5, с. 9.

Реформа догматическая. Раздел 1, пар. 1. Живая Церковь, 1922, 1 октября, № 10.

Там же, пар. 8.

Жизнеописание Блаженнейшего Антония, Митрополита Киевского и Галицкого. 1960, т.VI, с. 114.

С именем Евгения Александровича Тучкова связана одна из самых трагических страниц истории Русской Православной Церкви.

В 1919 г. он жестоко подавляет восстание в Уфе, и этим привлекает к себе внимание органов. Вскоре он становится рьяным исполнителем антирелигиозной политики Ленина и Троцкого. В начале 20-х годов Троцкий предлагает использовать самих священнослужителей в качестве проводников политики партии в Церкви. Он говорит: «Пускай эти попы, готовые с нами сотрудничать, придут к руководству в Церкви и будут выполнять все наши указания, будут призывать верующих служить советской власти».

Тучкову поручается создание пятой колонны внутри Церкви: обновленчества или Живой Церкви. Петербургский расстрига Михаил Галкин указывает на священников, которые выступали против епископата еще на Соборе 1917/18 гг. и могли бы стать «вождями». Тучков начинает работать с Введенским, Красницким и другими «перспективными» священниками. 10 мая 1922 г. он становится главой 6-го секретного отдела ГПУ и в первую очередь принимается за дело Патриарха Тихона. Он «опекает» Патриарха до последних дней, вызывая старца по несколько раз в неделю на допрос на Лубянку.

Патриарх называл его «некто в сером»: «вот придет некто в сером и будет меня мучить».

Жизнеописание Блаженнейшего Антония, Митрополита Киевского и Галицкого. 1960, т.VI, с. 87.

Прот. Введенский. Известия ВЦИК, 1923, № 97.

Журнал Московской Патриархии, 1955, № 6, с. 27.

>Обновленцы

История

Движение за «обновление» Российской Церкви возникло явственно весной 1917 года: одним из организаторов и секретарём Всероссийского Союза демократического православного духовенства и мирян, возникшего 7 марта 1917 года в Петрограде, был священник Введенский Александр Иванович — ведущий идеолог и вождь движения во все последующие годы. Его соратником был священник Александр Боярский. «Союз» пользовался поддержкой обер-прокурора Святейшего Синода В. Н. Львова и издавал на синодальные субсидии газету «Голос Христа».

На Поместном Соборе 1917—1918 годов сторонники «обновления» оказались в меньшинстве и поэтому перешли к полуподпольной деятельности.

29 мая 1922 года в Москве создается группа «Живая Церковь», которую 4 июля возглавляет протоиерей Владимир Красницкий. В августе 1922 года епископ Антонин, председатель ВЦУ, организует отдельно «Союз церковного возрождения» (СЦВ). СЦВ, при этом, видел свою опору не в клире, а в мирянах — единственном элементе, способном «зарядить церковную жизнь революционно-религиозной энергией». Устав СЦВ обещал своим последователям «самую широкую демократизацию Неба, самый широкий доступ к лону Отца Небесного». Александр Введенский и Боярский, в свою очередь, организуют «Союз общин Древлеапостольской Церкви» (СОДАЦ). Появилось множество и иных, более мелких, церковно-реформаторских групп.

В 1922 году обновленцы получили негласную поддержку ГПУ НКВД РСФСР.

Ночью 12 мая 1922 протоиерей Александр Введенский с двумя своими единомышленниками священниками Боярским и Евгением Белковым в сопровождении сотрудников ОГПУ прибыл в Троицкое подворье на Самотеке, где тогда находился под домашним арестом Патриарх Тихон. Обвинив его в опасной и необдуманной политике, приведшей к конфронтации Церкви с государством, Введенский потребовал, чтобы Тихон на время ареста отказался от своих полномочий. По некотором размышлении Тихон подписал резолюцию о временной передачи церковной власти с 16 мая митрополиту Ярославскому Агафангелу.

14 мая 1922 в «Известиях» появляется «Воззвание верующим сынам Православной Церкви России», где содержалось требование суда над «виновниками церковной разрухи» и заявление о прекращении «гражданской войны Церкви против государства».

15 мая 1922 депутация обновленцев принята Председателем ВЦИК М. Калининым и на следующий день было объявлено об учреждении нового Высшего Церковного Управления (ВЦУ). Последнее полностью состояло из сторонников обновленчества. Первым его руководителем стал епископ Антонин Грановский, возведенный обновленцами в сан митрополита. На следующий день власти, чтобы облегчить обновленцам задачу овладения властью, перевезли Патриарха Тихона в Донской монастырь в Москве, где он находился в строгой изоляции. К концу 1922 года обновленцы смогли занять две трети из 30 тысяч действовавших в то время храмов.

16 июня 1922 года митрополит Владимирский Сергий (Страгородский), Нижегородский архиепископ Евдоким (Мещерский) и Костромской архиепископ Серафим (Мещеряков) публично признали обновленческое ВЦУ единственной канонической церковной властью в так называемом «Меморандуме трёх».

«Второй Поместный Всероссийский Собор» (первый обновленческий) был открыт 29 апреля 1923 года в Москве, в храме Христа Спасителя после Божественной Литургии и торжественного молебна, совершённых Митрополитом Московским и всея России Антонином в сослужении 8 епископов и 18 протоиереев — делегатов Собора, чтением грамоты Высшего Церковного Управления об открытии Собора, приветствием Правительству Республики и личным приветствием Председателя Высшего Церковного Управления Митрополита Антонина . 3 мая Собор вынес резолюцию о поддержке советской власти и объявил о извержении из сана и лишении монашества «бывшего патриарха» Тихона; решение не было признано Тихоном. 5 мая, по докладу митрополита Антонина, Собор постановил перейти на григорианский календарь с «12 июня текущего года»; 7 мая отлучил всех участников Собора в Сремских Карловцах 1921 года(см. РПЦЗ). Собор также ввёл институт белого (женатого) епископата. ВЦУ было преобразовано в Высший Церковный Совет (ВЦС).

В августе 1923 года ВЦС был преобразован в «Священный Синод». Во главе его стал митрополит Евдоким (Мещерский), но фактическим руководителем и духовным вождём обновленцев оставался Александр Введенский. После освобождения в конце июня 1923 года из-под стражи Тихона и его возвращения к управлению верными ему приходами в обновленчестве сложилась кризисная ситуация.

10 — 18 июня 1924 года в Москве состоялось «Великое Предсоборное Совещание Российской Православной Церкви» (обновленцев), которое избрало своим почётным председателем Вселенского Патриарха Григория VII (тогда склонялся на сторону обновленцев под давлением кемалистов и был представлен в Москве архимандритом Василием Димопуло): предполагалось созвать в 1925 году в Иерусалиме вселенский собор для общеправославного решения назревших вопросов. Совещание обратилось с петицией в СНК о предоставлении священнослужителям прав членов профсоюзов, разрешения обучения детей Закону Божию до 11 лет, ведения актов гражданского состояния, возвращения чудотворных икон и мощей, конфискованных в музеи; во всех просьбах было отказано.

1 — 10 октября 1925 года в московском храме Христа Спасителя обновленцы провели свой второй Собор («III Всероссийский Поместный Собор Православной Церкви на территории СССР»), на котором рассчитывали примириться с «тихоновцами», лишившимися со смертью Патриарха своего лидера. На Соборе присутствовали 90 архиереев, 109 клириков и 133 делегата-мирянина; Собор избрал своим почётным Председателем Вселенского Патриарха Василия, который направил Собору приветственное послание. На Соборе Александр Введенский огласил ложное письмо «епископа» Николая Соловья о том, что будто бы в мае 1924 года Патриарх Тихон и митрополит Петр (Полянский) послали с ним благословение в Париж Великому Князю Кириллу Владимировичу на занятие императорского престола. Введенский обвинил Местоблюстителя в содружестве с белогвардейским политическим центром и этим отрезал возможность для переговоров. Большинство членов Собора, поверив услышанному, было потрясено таким сообщением и крушением надежд установить мир в Церкви. Собор своим постановлением от 5 октября дозволил, «принимая во внимание бытовые условия русской жизни, при коих немедленный переход на новый стиль вызывает часто неблагоприятные осложнения», использование как нового, так и старого календарного стиля, «полагая что авторитет предстоящего Вселенского Собора разрешит окончательно этот вопрос и установит единообразное церковное время счисление во всех Православных Церквах».

В справке (Приложение 1-е к Деяниям Собора), опубликованной в официальном органе «Вестник Священного Синода Православной Российской Церкви» № 7 за 1926 год, приводятся следующие консолидированные данные на 1 октября 1925 года о структурах, «состоящих в каноническом общении и ведении Св. Синода»: всего епархий — 108, церквей — 12.593, епископов — 192, духовенства — 16.540.

После легализации Временного Патриаршего Синода при митрополите Сергии (Страгородском) в 1927 году влияние обновленчества шло неуклонно на спад. В 1935 происходим самороспуск ВЦУ. Окончательным ударом по движению стала решительная поддержка властями СССР Патриаршей Церкви в сентябре 1943 года. Весной 1944 года происходил массовый переход духовенства и приходов в Московский патриархат; от всего обновленчества к концу войны оставался только приход церкви Пимена Великого в Новых Воротниках (Нового Пимена) в Москве.

Со смертью Александра Введенского в 1946 году обновленчество полностью исчезло.

Обновленческое движение в русской церкви начала 1920-х, так же следует рассматривать в русле большевистских идей «модернизации быта» и попытки модернизации РПЦ.

«Неообновленчество» с 1960-х

В 1960-е в Русской Церкви обнаружилось течение, которое иногда называют неообновленчеством и связывают с деятельностью священника Александра Меня, а также в некоторой степени Никодима (Ротова).

В 1990-е — 2000-е движение, именуемое противниками неообновленческим (сами его сторонники не используют этот термин), группируется прежде всего вокруг священника Георгия Кочеткова, являющегося ректором Свято-Филаретовского Института; священника Владимира Лапшина — настоятеля храма Успения в Газетном переулке в Москве; а также в некоторой степени к ним иногда относят клириков общины о. Александра Борисова, настоятеля храма Космы и Дамиана в Шубине, в Москве, — в особенности священника Георгия Чистякова († 22 июня 2007).

Приход прот. Ал. Сорокина — это петербургский филиал кочетковской неообновленческой секты, а его журнал «Живая вода» — эти сточные воды экуменизма. Сорокин Александр Владимирович, протоиерей. Настоятель храма Феодоровской иконы Божией Матери. Председатель издательского отдела Санкт-Петербургской епархии РПЦ (МП)с сентября 2004 г. Главный редактор журнала «Вода живая. Санкт-Петербургский Церковный вестник». В Князь-Владимирском соборе служил с 1990 г. Женат. Преподавал в Санкт-Петербургской Духовной Академии и Институте Богословия и Философии.

Обновленчество в православии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *