Когда мне было 17 лет я поехала к бабушке в деревню, которая находилась в Украине на окраине Харькова. Тогда, когда еще училась в школе я часто туда ездила погулять, пообщаться со своими старыми друзьями и знакомыми, встретиться с родственниками, да и просто для того, чтобы отдохнуть от городской жизни. Там недалеко, если ехать на автомобиле или на мотоцикле, речка Северский Донец и огромный лес. Очень любила то место и часто там отдыхала, пока не поступила в университет, не вышла замуж и не переехала в Россию. Начну с предыстории. Когда моя тетя была примерно моего возраста она встречалась там с одним парнем — Мишей. У них хорошо развязывались отношения и они уже начали поговаривать о свадьбе, как вдруг все изменилось спонтанно. Они просто оба остыли по отношению друг к другу и на этом их отношения прервались. Хотя они и остались друзьями и общаются до сих пор уже спустя столько лет. Через лет 5 у него появился сын- Кирилл (Киря- так я его называю), о котором расскажу позже. А на этом закончим предысторию. Так вот, продолжу то, с чего начала эту увлекательную историю))). Я собралась со своими тамошними подружками пойти в местный клуб на дискотеку, потанцевать, выпить, развеяться и так далее, ну, в общем понятно…но пока что без всякого там пошлого подтекста!!!)))) Там я и познакомилась с этим Кириллом и его девушкой Алиной, которая оказалась двоюродной сестрой моей лучшей подружки. На то время Кире было 19. Немного узнав друг друга получше, погуляв пару недель в одной компании мы с ним поняли, что мы давние знакомые и, может, даже друзья. Оказывается, очень давно, когда мы были еще детьми: мне было тогда лет 6, наверное, а он на два года старше… и в последующие лет 5 мы часто ездили в этой деревне в лес на ночные пикники у костра. И кстати говоря, я была там с тетей и её женихом, а он со своим отцом- дядей Мишей и матерью. Я помнила что-то подобное, но я не знала, что это был именно этот Кирилл))) Мы начали общаться хорошо и, по старой дружбе, он предложил познакомить меня со своим лучшим другом, которого как раз нужно было утешить после очередного расставания с девушкой. Я была не против, так как на тот момент была одинока и хотелось уже парня себе, наконец-то. На следующий день Киря познакомил меня с Игорем (18 лет) и его старшим братом Денисом (20 лет). мы пообщались, понравились друг другу и, вроде как что- то у нас завязалось. Примерно через недельку мы решили пойти все вместе (Я, Игорь, Денис, Кирилл и Алина) так сказать на «вписку» к Кире, выпить, посмотреть фильмы. Сначала мы поехали на речку купиться, пожарили сосисок на костре, овощей, потом заехали в магазин по пути домой, купили спиртного и поехали уже в пункт назначения. По прибытии мы посидели, поговорили и дело уже близилось ко сну, а тело к кровати. Алина уснула еще на половине фильма. Осталась я и мальчики, мы с Игорем уже целуемся, страсть, эмоции и все такое)). Мы посидели, посмеялись и Киря с моим парнем вышли покурить, пока Денис пошел в уборную. Но он быстро оттуда вернулся и сел ко мне. мы переглянулись…промелькнула искорка и мы начали целоваться. Мне нравилось и было одновременно стыдно за себя. Вдруг заходят «куряги» и я пытаюсь как бы оттолкнуть Дена, но он прижимает меня еще больше. В итоге Игорь сказал, что не обижается, потому что помирился со своей девушкой, поэтому ничего страшного нет в том, что произошло. Мы пошли с денисом в спальню и просто легли спать. Теперь уже он был моим парнем. Ночью, когда как я думала все спали я пошла попить воды и покурить на улицу. Сделала себе кофе, взяла у Дена сигарету пока он спал и пошла за угол дома. Курю…никого не трогаю…ничего не предвещает беды или появления людей. Из-за угла ко мне подходим Кирилл. Я опешила. Он забирает у меня сигарету, делает тягу , после этого подтягивает меня к себе и выдыхает дым мне в рот (цыганский поцелуй). Я поднимаю глаза, а он все еще меня держит возле себя. Мы начали целоваться так, как еще никогда я до этого не с кем не целовалась. он сказал, что давно хотел это сделать, но никак не находилось подходящего случая. Мы пошли пить мой кофе в беседку возле дома у него во дворе. Сидим. Он кладет мои ноги на свои и лезет мне в трусы, одновременно целует в шею и в ключицы, потом переходит на губы, мы начинаем страстно целоваться. Он достает свой член. Я понимаю, чего он хочет. А это, можно сказать, мой первый раз. «Можно сказать»,. потому что в первый раз с моим бывшим ничего особо не получилось (сделал меня не девственницей, подергался с минутку и у него упал, импотентище). Я делаю Кириллу минет. Затем сажусь на него сверху и мы начинаем тра**ться прямо в беседке, сначала медленно, постепенно ускоряясь чуть ли не до потери пульса. В момент, когда он АХУ**НО «любит» меня на столе, выходит на улицу Алина. Она проснулась от шума. Это я стонала ТАК, что аж собаки выть начали, еще бы кто- то не проснулся. Сразу она не поняла в чем дело. Она даже не заподозрила с кем я там, потому что было еще темно. А Киря не останавливался, он только с каждым разом все сильнее и глубже входил в меня. Это нравилось нам обоим. Алина постояла, и ушла в дом, со словами «не буду вам мешать»…она все еще думала что я с Игорем…она-то не знала, как меняется жизнь, пока она спит)))). Кирилл в этот момент резким движением переворачивает меня животом на стол и продолжает еб**ь меня как сучку))) Потом он кончил в меня. Два раза! Потому что он совсем не хотел это прекращать. Благо я пила противозачаточные КОКи с лечебной целью. Мы еще чуть- чуть посидели в беседке, в надежде, что Аля пойдет спать и решили наконец зайти в дом… она сидела и плакала. Она поняла, что я с Кирей, когда не нашла ЕГО, а нашла Игоря и Дена в доме. Но уже ничего нельзя было вернуть и я ничуть не жалела о том, что произошло. Алина с Кириллом расстались, провстречавшись почти 2 года. Теперь у нас с Кирей был классный секс каждый день, из оставшихся, которые я провела там до начала сентября. Мы тра**лись так же, как в первый раз везде, где только можно было… да и где нельзя, тоже.))) Потом я уехала и приехала в следующем году. Он снова встречался с какой- то девкой. И так было каждый год. История повторялась, как только я приезжала туда. Мне ничуть не стыдно, что я уводила его от девушек раз 5. Зато натра**лась вдоволь)))

4 Читать продолжение

Читать онлайн «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу» — RuLit — Страница 1

Откровенные рассказы странника духовному своему отцу

Предисловие к новому изданию

Выходящие ныне новым изданием «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу» уже давно и достаточно известны русскому обществу. Написанные во второй половине прошлого столетия, они распространялись и в рукописном виде, и печатно. Переписаны они были на Афоне настоятелем Черемисского монастыря Казанской епархии, игуменом Паисием, и им же изданы, иждивением этого монастыря. В 1884 г. в Москве вышло уже четвертое издание. Рассказы были дважды переизданы и за границей, издательством YMCA-Press, в Париже.

Кроме этих четырех «рассказов странника», в России, еще в 1911 г., было издано (2-мя изданиями) дополнение к этим рассказам, найденное в рукописи в бумагах известного Оптинского старца, иеросхимонаха Амвросия. Эти новые, — пятый, шестой и седьмой, — рассказы были также переизданы отдельной брошюрой за-границей в Русской церковной типографии во Владимировой на Словенску в 1933 г. К первым (четырем) рассказам было составлено предисловие настоятелем Черемисского монастыря, а к заграничному изданию предисловие написал проф. Б. П. Вышеславцев. Дополнительному изданию трех рассказов предпослал свое предисловие еп. Вологодский, Никон, издатель «Троицких Листков».

В настоящем издании читатель имеет все семь рассказов, дополненные, как и раньше, тремя «ключами» для внутреннего молитвенного делания, составленными из творений известных отцов-аскетов.

Автор этих рассказов остался неизвестным. Устное предание называло разные имена: и игумена Тихона, настоятеля одного из монастырей Нижегородской или Владимирской епархии, автора нескольких душеполезных книг (например, «Высокое служение иерея Божия на земле»), и старца, о. иеросхимонаха Амвросия оптинского, и даже самого еп. Феофана Затворника Вышенского. Но никаких неопровержимых данных нет в пользу кого бы то ни было из них. Очень возможно, что это вообще никому не ведомый писатель. Во всяком случае, надо сказать, что он был не лишен литературного дарования и вкуса.

В значительной степени успех этой книжки объясняется ее внешними качествами, вполне соответствующими и ее внутреннему содержанию. Излишне говорить, что часто стиль духовно-просветительной литературы, не подчинявшийся требованиям литературной критики и культуры, отталкивал от себя очень многих читателей, жаждавших религиозного просвещения. Книги духовно-нравственного содержания почему-то почти всегда писались особым, неприемлемым для литературного слуха языком, обильно уснащенным славяно-русскими оборотами, языком условным, приторно-елейным и потому легко кажущимся неискренним. Можно смело сказать, что при всем богатстве богословских трактатов и монографий первоклассной научной ценности, русское общество, жаждавшее религиозного просвещения, было совершенно лишено книг, написанных вполне естественным языком, не режущим слух литературно-образованного читателя. Даже академические переводы святоотеческих творений, почти всегда выполненные профессорами высших богословских школ, зачастую страдали от этого искусственного приспособления к выработанному стилю духовных листков и брошюрок для народа. Пушкинскому языку почему-то закрыты были двери в эту область религиозной литературы.

«Рассказы странника» служат как раз счастливым исключением. Их автор сумел возвыситься над утвержденным уровнем духовно — нравственной письменности. Эта книга написана живым, народным и правильным русским языком. Конечно, она не чужда известной доли манерности; язык ее для нашего времени значительно устарел; он не свободен от примеси церковно-славянизмов; ритм и стиль кое-где не выдержан до конца. Но, в общем, эти детали никак не умаляют благоприятного впечатления от всего повествования Странника. Это все не выдумано и не искусственно создано. Автор безусловно слышал этот говор, так сказать, с натуры. Он вполне вошел в этот распев и владеет им умело и уверенно.

Встает вопрос, принадлежат-ли вторые три рассказа тому же автору, что и первые четыре? Странным кажется, почему только в 1911-ом году, после того, как книга выдержала четыре издания и была широко распространена по всей России, вдруг были найдены последние рассказы. Найдены, повидимому, и не сразу после смерти покойного старца Амвросия. У меня лично нет полной уверенности в тождественности составителей. Автор последних трех рассказов вполне, повидимому, овладел стилем предыдущих повествований, но какая-то доля сомнения все же остается. Но это и не столь важно.

Гораздо важнее этой внешней стороны самое внутреннее содержание книги. Это — путь странника по бесконечным дорогам, большакам и проселкам Св. Руси; одного из представителей той «во Христе бродячей» России, которую мы так хорошо знали тогда, давно, давно…, — России, которой теперь нет и которой, вероятно, никогда больше и не будет. Это те, кто от преп. Сергия шли в Саров и на Валаам, в Оптину и к киевским угодникам; заходили и к Тихону и Митрофанию, бывали и в Иркутске у святителя Иннокентия, доходили и до Афона и до Св. Земли. Они, «не имея пребывающего града, искали грядущего». Это те, кого манила даль и беспечная легкость бездомного жития. Оставив свой дом, они находили его в иноческих обителях. Сладости семейного уюта они предпочли назидательную беседу старцев и схимников. Крепкому укладу векового быта они противопоставили ритм монастырского богослужебного года с его праздниками и церковными воспоминаниями. Они кажутся нам теперь гораздо более близкими к Бедняку из Ассизи или еще ближе к тем первохристианам, о которых древний автор написал: «христиане населяют свои отечества, но как пришельцы; во всем участвуют, как граждане, но все терпят, как чужестранцы; всякая чужбина им — отечество, и всякое отечество — чужбина… Будучи во плоти, они не по плотскому живут; по земле скитаются, но на небе жительствуют» (так называемое «Письмо к Диогнету»).

И вот этот «по милости Божией человек-христианин, по делам великий грешник, по званию бесприютный странник», ночующий то у мужика-полесовщика, то у купца, или в захолустной сибирской обители, а то у благочестивого помещика или священника, ведет свой безыскусственный рассказ о своем странствовании. Ритм его напева легко захватывает читателя, подчиняет себе и заставляет слушать и поучаться. Обогащаться тем богатым сокровищем, которым владеет этот бедняк, не имеющий ничего с собою, кроме сумки сухарей, Библии за пазухой, да «Добротолюбия» в своей сумке. Это сокровище — молитва. Тот дар и та стихия, которым безмерно богаты те, кто его стяжали. Это — то духовное богатство, которое отцы-аскеты назвали «умным деланием» или «духовным трезвением», которое унаследовано от подвижников Египта, Синая и Афона, и корни которого уходят в седую древность христианства. Это — то богатство, которое близко всем мистикам всех религий, то внутреннее самоуглубление, которое открывает «потаенного сердца человека», которое показывает подвижнику «ведение логосов твари», т. е. премирный смысл и художественный замысел божественного плана созданной вселенной.

Апостольские слова «непрестанно молитесь», с которых, в сущности, и начинается это духовное паломничество Странника, полюбились христианским мистикам древности и, воплощенные в их внутреннем делании, выработались в особую духовную науку о постоянном трезвении ума. Уже Климент Александрийский, философ и богослов, один из первых христианских мистиков, знает основные принципы этого делания. Его совершенный «гностик» стремится молиться этой внутренней молитвою, которой не нужны ни особое время, ни место, ни книги, ни молитвенные символы. Ему не нужны слова и звуки. Безмолвная молитва его уст, шепот его губ, это — крик его сердца. Он молится весь день и всю жизнь. Он не нуждается в храмах, и богослужение его сердца не подчиняется церковному типикону. Цель его молитвы — не исполнение прошений, а чистое созерцание Бога.

Об этой же молитве знают и учат свв. Макарий Египетский и Антоний Великий, Иоанн Лествичник и Максим Исповедник, Исаак Сирии и Симеон Новый Богослов, Ареопагитики и Григорий Палама. То, что Церковь хранит бережно и ревниво в писаниях всех этих аскетов — художников этого делания, и представляет собою вершину всего молитвенного искусства. Наиболее полное и яркое выражение свое оно получило в слове св. Симеона Нового Богослова, о трех образах молитвы, раскрывающем нам всю ценность и содержание этой «безобразной» молитвы, — молитвы, не воплощенной в литургико-иконописные символы, а состоящей в непрестанном повторении имени Божия, услаждения им и созерцания в нем несозданных энергий Божиих, поскольку это дается Богом очищенному сердцу подвижника. От Паламы и Синаита этот опыт передался и сохранился у исихастов Афона; от них, через Паисия Величковского, был воспринят и нашими старцами, оптинскими и валаамскими исихастами.

Откровенные рассказы странника

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *