Борис Пастернак — Лучшие стихотворения

Гамлет — 600506 Зимняя ночь — 330942 Белая ночь — 194983 Ветер — 186715 Анне Ахматовой — 168452 Осень — 158683 «Быть знаменитым некрасиво…» — 155907 Разлука — 144278 «Во всем мне хочется дойти…» — 135456 Свидание — 133825 Ландыши — 125672 Сказка — 124920 Сирень — 116650 Объяснение — 112957 Разрыв — 105426 Страшная сказка — 97534 В больнице — 95836 Бабочка-Буря — 89885 Хмель — 88745 Свадьба — 87237 За поворотом — 85978 «Так начинают. Года…» — 79740 «Февраль. Достать чернил и плакать…» — 78648 Пространство — 69661 Памяти Демона — 69029 Бальзак — 67481 Любка — 65813 Победитель — 62439 «Я знал, что эта женщина к партийцу…» — 58161 Вступленье — 57252 «Давай ронять слова…» — 56857 Смелость — 55938 Приближенье грозы — 55566 Весна — 53409 Петухи — 52595 Весна — 52022 М. Ц. — 48999 Памяти Марины Цветаевой — 45018 Марбург — 44528 «Никого не будет в доме…» — 43964 Брюсову — 43647 Старый парк — 42627 Высокая болезнь — 42378 «Любить иных — тяжелый крест…» — 41621 Борису Пильняку — 40935 Отплытие — 40048 Зимнее утро — 39986 «Грядущее на все изменит взгляд…» — 39847 Смерть сапера — 39442 «О, знал бы я, что так бывает…» — 38814 Разведчики — 37225 Магдалина — 35493 «Красавица моя, вся стать…» — 34605 Мейерхольдам — 34490 «Не волнуйся, не плачь, не труди…» — 34060 Застава — 33901 «Рослый стрелок, осторожный охотник…» — 33839 Бобыль — 32583 Ожившая фреска — 32183 Зима приближается — 31129 Волны — 31096 Звезды летом — 30501 Зарево — 29917 Зимняя ночь — 29572 Осень — 28502 Смерть поэта — 28141 Плачущий сад — 27611 Памяти Рейснер — 26286 Неоглядность — 25808 В низовьях — 24887 Сон — 23352 Опять весна — 22531 Преследование — 21912 Зима — 21532 «Опять Шопен не ищет выгод…» — 21479 Весна — 21238 Зимнее небо — 21012 Вальс с чертовщиной — 20959 Лето — 20839 Тоска — 20607 «Как бронзовой золой жаровень…» — 19657 «Годами когда-нибудь в зале концертной…» — 19575 «Все наденут сегодня пальто…» — 19125 «Я понял жизни цель и…» — 18673 Душа — 18583 Вальс со слезой — 18383 «Когда я устаю от пустозвонства…» — 17889 Зеркало — 17871 Определение творчества — 17664 Сон в летнюю ночь — 17633 Метель — 17425 Девочка — 17094 Баллада — 16756 Болезни Земли — 16402 Вокзал — 16247 Летний день — 16227 «Любимая, — молвы слащавой…» — 16080 Маргарита — 15751 Определение поэзии — 15618 Баллада — 15562 Иней — 15403 «Столетье с лишним — не вчера…» — 15370 «Все снег да снег, — терпи и точка…» — 15365 После дождя — 14996 В лесу — 14724 Сложа весла — 14611 Зазимки — 14597 На ранних поездах — 14509 «Сестра моя — жизнь и сегодня в разливе…» — 14473 Шекспир — 14445 Ложная тревога — 14371 Дождь — 14314 Да будет — 14111 «Ты так играла эту роль…» — 14095 Уроки английского — 13899 Пиры — 13816 Город — 13728 «Счастлив, кто целиком…» — 13700 Весенний дождь — 13533 Петербург — 13515 Определение души — 13326 Встреча — 13325 «Стихи мои, бегом, бегом…» — 13301 Балашов — 13063 Дурной сон — 13057 Мефистофель — 12821 «Не как люди, не еженедельно…» — 12741 Не трогать — 12685 Раскованный голос — 12611 Поэзия — 12460 Наша гроза — 12202 Венеция — 12152 Сосны — 12071 Три варианта — 12015 Эхо — 11993 Город — 11902 Нескучный — 11894 Два письма — 11879 «Ты в ветре, веткой пробующем…» — 11731 Импровизация — 11651 «Я рос. Меня, как Ганимеда…» — 11615 Ледоход — 11601 «Меня б не тронул…» — 11517 Вдохновение — 11464 Двор — 11391 Уральские стихи — 11187 «Еще не умолкнул упрек…» — 11171 «Весеннею порою…» — 11153 Стрижи — 11139 Июльская гроза — 11034 Про эти стихи — 10987 Урал впервые — 10858 «Весенний день тридцатого апреля…» — 10810 «Вечерело. Повсюду ретиво…» — 10739 Орешник — 10705 Из суеверья — 10489 9-е января — 10446 «Сегодня мы исполним грусть его…» — 10433 Вторая баллада — 10345 Мельницы — 10305 «Чернее вечера…» — 10303 «Не чувствую красот…» — 9965 Из поэмы — 9942 До всего этого была зима — 9584 Дрозды — 9363 «Пока мы по Кавказу лазаем…» — 9290 «Сегодня с первым светом встанут…» — 9282 «Мертвецкая мгла…» — 9243 Заместительница — 9235 Образец — 9167 Двадцать строф с предисловием — 9100 На параходе — 9094 «Встав из грохочущего ромба…» — 9012 «Я помню грязный двор…» — 8802 «На Грузии не счесть…» — 8739 «Как кочегар, на…» — 8695 Подражатели — 8568 «Окно, пюпитр и, как овраги эхом…» — 8461 Матрос в Москве — 8443 Десятелетье песни — 8408 «За прошлого порог…» — 8337 Спасское — 8290 «Дымились, встав от…» — 8259 «Кругом семенящейся ватой…» — 8220 «Платки, подборы, жгучий взгляд…» — 8187 Ивака — 8182 «Я видел, чем Тифлис…» — 8128 «Еловый бурелом…» — 8127 «Оттепелями из магазинов…» — 8120 К октябрьской годовщине — 8115 «Душистою веткою машучи…» — 8110 Свистки милиционеров — 8102 «Немолчный плеск солей…» — 8101 «Достатком, а там и пирами…» — 8100

Специфика звуковых образов в сборнике Б. Пастернака «Близнец в тучах» (1913 г. ) Текст научной статьи по специальности «Литература. Литературоведение. Устное народное творчество»

УДК 821.161.1.09″20″

Виноградов Александр Сергеевич

Ивановский государственный университет valex-28@ramЫer ги

СПЕЦИФИКА ЗВУКОВЫХ ОБРАЗОВ В СБОРНИКЕ Б. ПАСТЕРНАКА «БЛИЗНЕЦ В ТУЧАХ» (1913 г.)

В статье предпринята попытка рассмотреть особенность звуко-образной организации ранних поэтических текстов Б. Пастернака, в основе которой находится «музыкальное мышление» поэта. Автобиографические произведения и письма автора дают основания говорить о значительности звукового (=аудиального) компонента и в художественном мышлении, и в восприятии окружающего мира. «Мышление звуками» может выражаться на самых разных уровнях текста, включая звукопись, ритмику, композицию, однако в центр работы попадает именно звуко-образная организация текста. Аудиальное восприятие окружающего мира и его специфическая реализация в творчестве позволяют выявить «звуковое» начало в художественном мышлении Пастернака, что становится неотъемлемой частью его поэтики. На примере ряда стихотворений («Лесное», «Мне снилась осень в полусвете стекол…», «Венеция», «Зима» и др.) подчеркивается значимость звукового наполнения текстов Б. Пастернака; показано, что звуковой образ по-особому характеризует и описывает поэтическое пространство текста, выступая в роли опорных знаков, репрезентирующих внешний мир. Также звуковое начало способно усиливать / определять значение основных образов текста, нередко влияя на его содержание. Помимо звуковой составляющей не менее важной в некоторых текстах оказывается и тишина как первоисточник звучания или же его заключительная фаза.

Ключевые слова: Б.Л. Пастернак, звуковой образ, звучание, тишина, лирический герой.

Изучение музыкального начала и его роли в творчестве Б. Пастернака — вопрос для пастернаковедения не новый . В рамках настоящей статьи мы попытаемся подойти к теме звука в поэтическом мире Пастернака с принципиально другой стороны, взяв за основу музыкальное мышление поэта, которое заключается в особом, аудиальном, восприятии окружающего мира и специфической его реализации в художественном творчестве. Звуковые ассоциации, рождающиеся параллельно с размышлениями и саморефлексией (см., например, особенность раскрытия образа Марбурга в «Охранной грамоте», переписку с М. Цветаевой) , явно указывают на значительность звукового (=аудиаль-ного) компонента и в художественном мышлении поэта, и в его восприятии окружающего мира.

«Мышление звуками» может выражаться на самых разных уровнях текста, включая звукопись, ритмику, композицию, однако в центр статьи попадает именно звуко-образная организация текста, которая реализуется на образном уровне поэтики. Звуковой образ в стихотворениях Пастернака, наряду с художественным, по-особому характеризует и описывает поэтическое пространство текста; усиливает значение основных образов текста, нередко определяя его содержание. Но, помимо звуковой составляющей, не менее важной в некоторых случаях оказывается и тишина как первоисточник звучания или же его заключительная фаза.

Традиционно в сборнике «Близнец в тучах» исследователями выделяется несколько основных мотивов: мотивы творческого призвания, сна (сновидения), смерти и бессмертия, любви. Учитывая это и опираясь на комментарий к данному сборнику М.Л. Гаспарова и К.М. Поливанова , появляется возможность говорить и об особом функционировании звуковых образов в текстах «Близнеца

в тучах». Кроме того, в сборнике значимая роль отводится мотивам звучания и тишины, которые являются одними из ключевых, обретая статус постоянных.

В стихотворении «Лесное» основной темой становится попытка поэта выразить в словесной форме голос немой, безгласной природы. Более того, многократным повторением личного местоимения «я» подчеркивается, что этим голосом, олицетворением звуков природы является сам поэт: «Я -уст безвестных разговор»; «Я — речь безгласного их края, / Я — их лесного слова дар» , то есть лирическое «я» трансформируется в звуковую форму, субъект начинает отождествляться с источником звука и/или его формой (разговор, речь); «я» везде выступает порождающим звуки (голос) природы или самим звуком/звучанием. Лирическое «я» «стягивает» на себя образы природы, являясь главным «выразителем» естественного (природного) звукового начала: «Я — речь безгласного их края, / Я — их лесного слова дар. // О, прослезивший туч раскаты. / Отважный, отроческий ствол! / Ты — перед вечностью ходатай. / Блуждающий -я твой глагол» .

В то же время заметна и открытая антитеза, усиленная постоянными тире: лирическое «я», наделенное голосом, противопоставляет себя немотствующей (т.е. хранящей молчание) природе.

Текст построен таким образом, что в каждой строфе существительные, имеющие в своем значении сему «звук», расположены в порядке нарастающего усиления и масштабного абстрагирования: разговор — речь — дар слова — глагол — столп диалектов. То есть смысловым стержнем произведения становится именно этот лексический ряд, вокруг которого Пастернак и выстраивает весь текст.

Следующим стихотворением, где мотивы звучания и тишины выходят на первый план, соединяясь

© Виноградов А.С., 2016

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова № 3, 2016

с ведущими мотивами сна (как отсылка к прошлому) и разлуки, является текст «Мне снилась осень в полусвете стекол»: «Припомню ль сон, я вижу эти стекла / С кровавым плачем, плачем сентября; / В речах гостей непроходимо глохла / Гостиная ненастьем пустыря» .

На первый план в этом стихотворении выходит любовная тематика, тесным образом переплетаясь с мотивом смерти, который реализуется в данном тексте через сон: «Мне снилась осень в полусвете стекол, / Терялась ты в снедающей гурьбе. / Но, как с небес добывший крови сокол, / Спускалось сердце на руку к тебе. // Припомню ль сон, я вижу эти стекла / С кровавым плачем, плачем сентября; / В речах гостей непроходимо глохла / Гостиная ненастьем пустыря» .

Подкрепляет мотив расставания и выраженный метонимически (через стекло) образ окна как границы двух пространств (миров): полусвет стекол, стекла с кровавым плачем сентября. Помимо этого текст насыщен звуковыми образами, которые выводят основную тему стихотворения на поверхность: «В речах гостей непроходимо глохла / Гостиная ненастьем пустыря» и «Ты раньше всех, любимая, затихла, / А за тобой и самый сон умолк».

Первое, что обращает на себя внимание, — описание гостиной, которая «глохла в речах гостей», то есть окружающий шум заглушал все остальное. Более того, в начале третьей строфы одинаковое построение первых двух строк, где глагол «таял» может приобретать значение «растворяться в людском шуме», но лирический герой замечает, что любимая затихает «раньше всех» («Терялась ты в снедающей гурьбе» — «Ты раньше всех, любимая, затихла»). Смысловая часть заканчивается постепенным затуханием звуков («глохла») и образом пустыря, что подводит и звуковую границу текста. Стихотворение во многом перекликается с лермонтовским текстом «Сон» (отчетливее это выступает в редакции 1928 года, где Пастернак выбирает абсолютно то же название) и на образном, и на композиционном уровнях, воспроизводя романтическое противопоставление поэт / мир (гурьба, гости, гостиная и т.п.). Но если Лермонтов передает конфликт через смерть поэта, то у Пастернака смерть трактуется как расставание с героиней, теряющейся среди гостей и оказывающейся недоступной поэту; то есть угасание звуков воспринимается как знак расставания (смерти).

Следующая строфа — метафорическое «растворение» предметов и окончательное исчезновение звуков: «В ней таял снег своей лавиной рыхлой / И таял кресел выцветавший шелк, / Ты раньше всех, любимая, затихла, / А за тобой и самый сон умолк» .

Тишина, таким образом, выступает здесь и как знак разлуки, расставания, и как символ иного пространства. В двух заключительных строфах

пространство сна сменяется на реальное, однако все оно наделяется образами, так или иначе связанными с потусторонним миром: «За сном, как след роняемых соломин» (солома, как указывает Е. Фарыно , — отсылка к царству мертвых, в этом же контексте подобное значение очевидно); «Отсталое падение берез». Усиливает степень проявления иного мира и «летейская гребля», в даль которой смотрит лирический герой. Заканчивается же текст «посвистом трясин», и «посвист» в данном случае, скорее всего, имеет особое значение -конец одного временного отрезка и начало другого. Кроме смысловой наполненности звуковых образов, в этом тексте можно выделить и звуковую организацию, аккомпанирующую основной теме стихотворения: «Мне снилась осень в полусвете стекол, / Терялась ты в снедающей гурьбе. / Но, как с небес добывший крови сокол, / Спускалось сердце на руку к тебе».

Схожий мотив «затухания» звука становится одним из центральных и в тексте «Не подняться дню в усилиях светилен…», в смысловой центр которого встраивается повествование о разлуке с возлюбленной. По мере развертывания лирического сюжета постепенно усиливается и драматизм состояния лирического героя, что достигает своей высшей точки во второй строфе и плавно переходит в спокойное русло в третьей: «Далеко не тот, которого вы знали. / Кто я, как не встречи краткая стрела? / А теперь — в зимовий глохнущем забрале — / Широта разлуки, пепельная мгла. // А теперь и я недрогну-щей портьерой / Тяжко погребу усопшее окно, / Спи же, спи же, мальчик, и во сне уверуй, / Что с тобой, былым, я, нынешний, — одно» .

В приведенных строках обращает на себя внимание сразу несколько ключевых элементов: цвет, звук (точнее, его медленное угасание) и вновь появляющийся образ окна. Однако более любопытными становятся две последние строки второй строфы: «А теперь — в зимовий глохнущем забрале — / Широта разлуки, пепельная мгла», где «глохнущий забрал зимовий» напрямую соотносится с расставанием (в то же время перекликаясь со смолкающим сном из стихотворения «Мне снилась осень в полусвете стекол.»). Более того, в данном случае «глохнущее забрало» способно трактоваться как некая граница между прошлым и настоящим. Усиливает этот смысловой пласт и образ окна, так же, как и в предыдущем тексте, связывающий два временных промежутка. На примере двух последних стихотворений становится очевидным, что звуковые образы вплетаются в содержание текста, находясь на одном уровне с основными образами, тем самым усиливая или даже определяя их значение.

Следующими стихотворениями, в образной структуре которых мотив звучания также имеет одно из ключевых значений, являются «Венеция» и схожий с ним «Лирический простор».

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова «¿1- № 3, 2016

В первой строфе «Венеции» снова возникает окно, метонимически замещенное образом «мутного стекла», однако в этом случае окно выступает не как граница прошлое / настоящее, а как разделение внутреннего и внешнего пространств: «Я был разбужен спозаранку / Бряцаньем мутного стекла. / Повисло сонною стоянкой. / Безлюдье висло от весла» .

Здесь пробуждение героя от звука стекла является завязкой всего текста, что определяет дальнейшее описание впечатлений. По сути, центральный звуковой образ, ассоциирующийся с Венецией, замещает собой сам город; ключевыми словами в первой строфе становятся «я», «безлюдье», «громко одинок аккорд», на которых и ложится вся смысловая нагрузка. В первой же строфе встречаем и атрибуты «низа», и, начиная со второй строфы, пространство постепенно расширяется вверх: «Висел созвучьем Скорпиона / Трезубец вымерших гитар, / Еще морского небосклона / Чадяший не касался шар; // В краях, подвластных зодиакам, / Был громко одинок аккорд. / Трехжа-лым не встревожен знаком, / Вершил свои туманы порт» .

Звук, источник которого находился, в представлении лирического субъекта, вверху, явился отзвуком. Разбуженный «одиноким аккордом» лирический герой вглядывается в небо, стремясь уловить звук. В отличие от предыдущих стихотворений, здесь следует заметить, что, во-первых, источник звучания — музыкальный инструмент и, во-вторых, его образ переносится в вышину, а уже затем звук переносится на землю: «В краях, подвластных зодиакам, / Был громко одинок аккорд». Вероятно, это объясняется и самим названием сборника, и наличием в нем ряда стихотворений с образами близнецов, вознесенных в небесную высь; вместе с этим тема вознесения также одна из ключевых в сборнике (ср.: «Я рос, меня, как Ганимеда…»). Л. Гервер, комментируя подобные художественные приемы, отмечает: «Как и в архаические времена, музыкальные инструменты отождествляются с небесными светилами, что закрепляет их местоположение в мировой вертикали» . Помимо указанного, стоит отметить и такую особенность создания образов в «Венеции», как переход звучащего начала в визуальное («Висел созвучьем Скорпиона / Трезубец вымерших гитар»).

В один ряд с «Венецией» можно поставить стихотворение «Лирический простор», основная тема которого — вдохновение, охватывающее поэта, и творческое самовыражение как итог этого состояния. Пространство текста развертывается снизу вверх, что олицетворяет собой вознесение поэта, творческий полет. Ключевые слова первых двух строф плененье — вырываются; напутствуют, прощаются, выражают основную тему стихотворения — тему поэтического вдохновения: «Что ни

утро, в плененьи барьера. / Непогод обезбрежив брезент, / Чердаки и кресты монгольфьера / Вырываются в брезжущий тент. // Их напутствуют знаком беспалым, / Возвестившим пожар каланче, / И прощаются дали с опалом / На твоей догоревшей свече» .

Помимо этого в тексте возникает образ музыкального инструмента — альта — закрепленного в вышине: «Утончаются взвитые скрепы, / Струн-но высится стонущий альт; / Не накатом стократного склепа. / Парусиною вздулся асфальт».

Обращает на себя внимание причастие стонущий, содержащее в себе, помимо всего, и особое звуковое наполнение. Л. Флейшман, комментируя этот образ, пишет: «Лексеме стонущий может быть предложена «мотивировка»: струны отделены от альта, т.е. стон может быть объяснен как стон об отделении. Этот момент «отделения» (в высоте от альта только струны) совпадает с процессом «утончения» (в 1-м стихе строфы). Вместе с тем символика стихотворения переключается в новый план: пение, звучание (стон струн) высится, отдельно от инструмента, т.е. «реализуется» метонимическая подстановка действия вместо агента» . Сходный прием (отделение звучания от самого инструмента) обнаруживается и в стихотворении «Венеция»: «В краях, подвластных зодиакам, / Был громко одинок аккорд». В тексте также заметно постепенное восхождение как лирического «я» («Окрыленно вспылишь ты один»), так и самого отзвука альта.

Отдельное место в сборнике с точки зрения звукового начала занимает стихотворение «Зима», где звуки не только организуют художественное пространство, но в то же время являются и опорными знаками, характеризующими внешний мир. Текст представляет собой описание того, как лирический герой, засыпая зимней ночью, прислушивается к окружающему шуму. Слух лирического «я» улавливает разнообразные звуки, которые попадают во внутреннее пространство из внешнего мира: «Прижимаюсь щекою к улитке / Вкруг себя перевитой зимы: / Полношумны раздумия в свитке / Котловинной, бугорчатой тьмы. // Это раковины ли сказанье, / Или слуха покорная сонь, / Замечтавшись, слагает пыланье / С камелька изразцовый огонь» .

Кроме того, в процитированных строфах метафорично зашифрованы два образа: улитка, раковина могут трактоваться и как морская раковина (тогда все посторонние звуки ассоциируются именно с шумом, издаваемым ею), и как ушная раковина, улавливающая тот же зимний гул. Одновременно с этим и ночь уподобляется шумящей морской раковине по звуковому соответствию. В первых двух строфах указанные звуковые начала будто сливаются, совпадая в тональностях: «Это раковины ли сказанье, / Или слуха покорная сонь». Также заметим, что описание в этих четверостишиях касается

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова № 3, 2016

исключительно внутреннего, домашнего пространства, тогда как выход за его пределы обозначается только в третьей строфе, на что указывает вторая строчка: «Под горячей щекой я нащупал / За подворья отброшенный шаг. / Разве нынче и полночи купол — / Не разросшийся гомон в ушах?» .

Последние две строки — снова вопрос-сомнение героя, не понимающего, откуда возникает путающий его «гомон». В данной строфе обращает на себя внимание глагол «нащупал». Поскольку постижение героем окружающего мира в тексте передано исключительно через звуковое начало, более привычно в этом месте было бы сказать «услышал». Однако выбрано именно «нащупал», что говорит о некоторой степени материальности звука (шаг за пределами подворья оказывается «нащупанным», а не «услышанным»). Далее заметно плавное нагнетание звуковых образов, которое доходит до высшей точки в четвертой строфе: «Подымаются вздохи отдушин, / Одиноко заклятье: «Распрячь!» / Черным храпом карет перекушен / За подвал подтекающий плач» .

Все, что происходит на улице, передается исключительно с помощью звуковых образов, к тому же окрашенных эмоционально: вздохи отдушин, заклятье «Распрячь!», храпом карет перекушен плач. В двух заключительных строчках заметна и «звуковая наполненность» образа: черный храп карет. Скорее всего, черный здесь относится к лошадям, то есть цвет (окрас) лошадей переносится на храп, который они издают. Вместе с тем черный, храп на лексическом уровне актуализируют и время происходящего — ночь. Кареты же, по-видимому, замещают в этом образе лошадей, потому и остается только черный храп карет.

Предпоследняя строфа отчасти проясняет смысл первой строфы и по-своему подводит итог всему, о чем говорилось выше: «Это — жуткие всё прибаутки / И назревшие невдалеке. / Их зима из ракуше-чьей будки / Нашептала горячей щеке» .

Заключительным стихотворением, где звуковой мотив также играет одну из ведущих ролей в организации текста, является «Хор». В этом произведении заголовок выступает сразу в нескольких значениях: хор — это и музыкальная пьеса, в которой каждая вокальная партия исполняется несколькими голосами; кроме того, хор — это и группа певцов, исполняющих музыкальное произведение (сюда же отнесем и церковный хор); и наконец, хор — как многоголосная песня. Последнее из перечисленных значений и находит свое отражение в данном тексте (но, помимо этого, хор и как своеобразное олицетворение творчества). Отметим и авторский эпиграф, обобщенно формулирующий основную тему стихотворения — вознесение и следующее за ним растворение поэта в пучине ораторий: «Жду, скоро ли с лесов дитя, / Вершиной в снежном хоре, / Падет, главою очертя, / В пучину ораторий» .

Пространство текста развертывается снизу вверх, постепенно, от строфы к строфе: «Уступами восходит хор. <…> / Сначала — дол, потом — простор. // Сперва — плетень, над ним — леса, <…> / Рассветно строясь, голоса / Уходят в потолок» .

Описываемое действие происходит утром, что совпадает и с общим началом восхождения звуков хора, а вместе с тем и вознесением над миром поэта; «утреннее» вознесение подкреплено и строкой в третье строфе «возводится восток», понимаемой как восход солнца. Далее на первый план выходит непосредственно образ поэта, представленный в стихотворении через противопоставление дитя -певчие (окрепший голос поэта уже преобладает над остальными): «Но будут певчие молчать. / Как станет звать дитя. / Сорвется хоровая рать, / Главою очертя».

Две последующие строфы также актуализируют противопоставление «я» — «хоры городов», что опять ставит образ поэта в смысловой центр: «О, разве сам я не таков. / Не внятно одинок? / И разве хоры городов / Не певчими у ног?»

Хоры городов «подчиняются» поэту, оказываясь лишь «певчими» у его ног. Итоговая строфа -развернутый риторический вопрос, выделяющий самоценность поэта на фоне остальных: «Когда, оглядываясь вспять, / Дворцы мне стих сдадут, / Не мне ль тогда по ним ступать / Стопами само-гуд?» .

Подводя итоги нашему исследованию, подчеркнем значимость звукового наполнения текстов Б. Пастернака и отметим особенность функционирования звуковых образов в его поэтике: во-первых, звуки организуют художественное пространство, являясь опорными знаками, характеризующими внешний мир («Зима); во-вторых, звуковое начало усиливает / определяет значение основных образов текста («Не подняться дню в усилиях светилен.»). Кроме того, звуковые образы выводят на первый план основную тему стихотворения («Мне снилась осень в полусвете стекол.»); угасание звука выступает как знак расставания, а звук, переходящий в тишину, также знаменует собой разлуку или расставание. Источником звучания в текстах сборника может быть музыкальный инструмент («Венеция», «Лирический простор»); в ряде же стихотворений звук имеет ярко выраженное творческое начало: «Лесное» (где лирический герой — поэт — «отождествляет» себя с источниками звука), «Хор».

Библиографический список

1. Гаспаров М.Л., Поливанов К.М. «Близнец в тучах» Бориса Пастернака: опыт комментария. -М.: Российск. гос. гуманит. ун-т., 2005. — 143 с.

2. Гервер Л.Л. Музыка и музыкальная мифология в творчестве русских поэтов (первые десятилетия XX века). — М.: Индрик, 2001. — 248 с.

Вестник КГУ им. H.A. Некрасова «jij- № 3, 2016

Рукопись «Нашедшего подкову» О. Мандельштама и публикации произведения в периодических изданиях..,

3. ПастернакБ.Л. Полн. собр. соч.: в 11 т. — М.: Слово, 2003. — Т. 1. — 578 с.

4. Фарыно Е. Введение в литературоведение: учеб. пособие. — СПб.: Издательство РГПУ им. А.И. Герцена, 2004. — 639 с.

5. Фатеева НА. Поэт и проза: Книга о Пастернаке. — М.: Новое литературное обозрение, 2003. — 400 с.

6. Флейшман Л.С. От Пушкина к Пастернаку. Избранные работы по поэтике и истории русской литературы. — М.: Новое литературное обозрение, 2006. — 784 с.

7. Цветаева М.И., Пастернак Б.Л. Души начинают видеть: письма 1922-1936 гг. — М.: Вагриус, 2004. — 720 с.

УДК 821.161.1.09″20″

Реинбах Ольга Евгеньевна

Шуйский филиал Ивановского государственного университета

oreinbah@list.ru

РУКОПИСЬ «НАШЕДШЕГО ПОДКОВУ» О. МАНДЕЛЬШТАМА И ПУБЛИКАЦИИ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЯХ: ЭКСКУРС В ИСТОРИЮ ТЕКСТА

Публикации стихов в периодических изданиях — один из важнейших текстологических источников. Часто только благодаря таковым сохраняется существенное из наследия поэта. Однако нередко и то, что в ходе подготовки текста к публикации в журнале или газете искажается авторская воля: если сравнивать периодику и сборники стихов, то при втором из названных видов изданий автор имеет больше доступа к самоличной корректуре текста. В настоящей статье выявлены типографские погрешности, случившиеся при подготовке к печати стихотворения «Нашедший подкову» в газете «Накануне» и в журнале «Красная новь».

В то же время публикации стихотворения в периодических изданиях позволяют выявить важнейшие нюансы динамики авторской воли и движения текста на первых этапах его существования. И, что особенно важно, именно эти несоответствия между опубликованными текстами и волей автора вызвали реакцию О. Мандельштама, отразившуюся на бумаге. Правки рукой поэта по тексту «Нашедшего подкову» в «Красной нови» дошли до современных текстологов (они были авторизованы и относились к наборной рукописи для «Второй книги» О. Мандельштама) и стали важнейшим ключом к выявлению авторского текста.

Ключевые слова: О. Мандельштам, «Нашедший подкову», текст, история текста, рукопись, периодические издания, авторская воля, стихи.

Йзе первые публикации «Нашедшего одкову» принадлежали периодическим зданиям: журналу «Красная новь» арте-апреле 1923 года) и литературному приложению к газете «Накануне» (7 октября, 1923 г.). Тексты стихотворения в названных органах печати отличаются как друг от друга, так и от рукописи. До появления «Пиндарического отрывка» в сборниках стихов О. Мандельштама текст произведения был максимально неустойчивым и подверженным изменениям со стороны автора.

В «Накануне» «Нашедший подкову» представляет собой повествование в прозе с пронумерованными абзацами — как в рукописи; этот текст можно считать её печатным воспроизведением с некоторым числом погрешностей. Нумерация абзацев полностью совпадает с рукописью: строф в стихотворении на первоначальном этапе было именно девять, и каждая начинается так же, как в автографе, то есть структурно варианты текста полностью совпадают. В остальном есть ряд отличий.

В «Накануне» «Нашедший подкову» начинается с «Глядим на лес и говорим — это лес корабельный, мачтовый». Вместо «вот» — «это». Частицу и местоимение можно счесть синонимичными -и то, и то относится к разряду указательных. Но полных синонимов не существует в природе. Утвердительное «это» (говорящие утверждают «ко-

рабельность» леса; можно передать смысл формулировкой «этот лес предназначен для постройки кораблей и мачт») с самых первых строк подрезает поэтичность Слова, устремлённого вбирать в себя больше, чем сказано. А «вот лес корабельный» -гармонично, оно прямая речь, исходящая от некоего размышляющего «мы», оно — менее определённое и более эпичное, «тягучее», оно предполагает не просто указание и утверждение, не просто характеристику, а некое развитие — оно «риторично», оно ждёт «развёртывания», в нём — будущее и свершения, в нём — больше.

Дальше: вместо «пятою» в газете — «пятой», вместо «песнь» — «песню», вместо «средь» — «среди», вместо «уж» — «уже», вместо «названье» — «название». «Пятой», «песню», «среди» и т.д. — обычные, правильные грамматические формы слов. «Средь», «песнь», «пятою» — тоже правильные с грамматической точки зрения формы, но формы — именно стихотворные, часто их употребляют в русской поэзии при необходимости сократить или увеличить количество слогов в строке, что, как правило, вызвано необходимостью соблюдать ритм; регулярно появляясь в поэзии, такие словоформы стали придавать возвышенную коннотацию понятиям, их звучание не нейтрально, они не употребляются в обычной разговорной речи только для того, чтобы назвать или обозначить предмет/явление.

  1. Борис Пастернак — А хочешь, подарю тебе звезду
  2. Борис Пастернак — Август
  3. Борис Пастернак — Анне Ахматовой
  4. Борис Пастернак — Балашов
  5. Борис Пастернак — Баллада
  6. Борис Пастернак — Без названия
  7. Борис Пастернак — Бобыль
  8. Борис Пастернак — Болезни Земли
  9. Борис Пастернак — Борису Пильняку
  10. Борис Пастернак — Брюсову
  11. Борис Пастернак — Быть знаменитым некрасиво
  12. Борис Пастернак — В больнице
  13. Борис Пастернак — В низовьях
  14. Борис Пастернак — Вакханалия
  15. Борис Пастернак — Венеция
  16. Борис Пастернак — Весенний дождь
  17. Борис Пастернак — Весна
  18. Борис Пастернак — Весна (Что почек, что клейких)
  19. Борис Пастернак — Весна в лесу
  20. Борис Пастернак — Ветер (О Блоке)
  21. Борис Пастернак — Ветер (Я кончился, а ты жива)
  22. Борис Пастернак — Во всем мне хочется дойти
  23. Борис Пастернак — Возможность
  24. Борис Пастернак — Вокзал
  25. Борис Пастернак — Волны
  26. Борис Пастернак — Все наденут сегодня пальто
  27. Борис Пастернак — Все нынешней весной особое
  28. Борис Пастернак — Всесильный бог любви
  29. Борис Пастернак — Встав из грохочущего ромба
  30. Борис Пастернак — Вторая баллада
  31. Борис Пастернак — Гамлет
  32. Борис Пастернак — Гефсиманский сад
  33. Борис Пастернак — Годами когда-нибудь в зале концертной
  34. Борис Пастернак — Гроза моментальная навек
  35. Борис Пастернак — Двор
  36. Борис Пастернак — Девочка
  37. Борис Пастернак — Десятилетье Пресни
  38. Борис Пастернак — Дик приём был, дик приход
  39. Борис Пастернак — До всего этого была зима
  40. Борис Пастернак — Дождь
  41. Борис Пастернак — Дорога
  42. Борис Пастернак — Дурной сон
  43. Борис Пастернак — Душа
  44. Борис Пастернак — Душа (О, вольноотпущенница, если вспомнится)
  45. Борис Пастернак — Душистою веткою машучи
  46. Борис Пастернак — Ева
  47. Борис Пастернак — Единственные дни
  48. Борис Пастернак — Зазимки
  49. Борис Пастернак — Зарево
  50. Борис Пастернак — Застава
  51. Борис Пастернак — Звезды летом
  52. Борис Пастернак — Зеркало
  53. Борис Пастернак — Зима
  54. Борис Пастернак — Зима приближается
  55. Борис Пастернак — Зимнее небо
  56. Борис Пастернак — Зимняя ночь
  57. Борис Пастернак — Зимняя ночь (Не поправить дня)
  58. Борис Пастернак — Золотая осень
  59. Борис Пастернак — Ивака
  60. Борис Пастернак — Из суеверья
  61. Борис Пастернак — Имелость
  62. Борис Пастернак — Импровизация
  63. Борис Пастернак — Иней
  64. Борис Пастернак — Июль
  65. Борис Пастернак — Июльская гроза
  66. Борис Пастернак — Как бронзовой золой жаровень
  67. Борис Пастернак — Как у них
  68. Борис Пастернак — Когда любит поэт
  69. Борис Пастернак — Когда разгуляется
  70. Борис Пастернак — Конец
  71. Борис Пастернак — Красавица моя
  72. Борис Пастернак — Кругом семенящейся ватой
  73. Борис Пастернак — Ландыши
  74. Борис Пастернак — Ледоход
  75. Борис Пастернак — Лето в городе
  76. Борис Пастернак — Липовая аллея
  77. Борис Пастернак — Любимая
  78. Борис Пастернак — Любить иных, тяжелый крест
  79. Борис Пастернак — Любить, идти
  80. Борис Пастернак — Любка
  81. Борис Пастернак — Магдалина
  82. Борис Пастернак — Марбург
  83. Борис Пастернак — Март
  84. Борис Пастернак — Мельницы
  85. Борис Пастернак — Метель
  86. Борис Пастернак — Мне хочется домой
  87. Борис Пастернак — Москва в декабре
  88. Борис Пастернак — На пароходе
  89. Борис Пастернак — На ранних поездах
  90. Борис Пастернак — Не волнуйся, не плачь
  91. Борис Пастернак — Не как люди, не еженедельно
  92. Борис Пастернак — Не плачь, не морщь опухших губ
  93. Борис Пастернак — Не трогать
  94. Борис Пастернак — Нежность
  95. Борис Пастернак — Неоглядность
  96. Борис Пастернак — Никого не будет в доме
  97. Борис Пастернак — Нобелевская премия
  98. Борис Пастернак — Ночь
  99. Борис Пастернак — О, знал бы я, что так бывает
  100. Борис Пастернак — Образец
  101. Борис Пастернак — Объяснение
  102. Борис Пастернак — Ожившая фреска
  103. Борис Пастернак — Он (Я люблю, как дышу)
  104. Борис Пастернак — Определение души
  105. Борис Пастернак — Определение поэзии
  106. Борис Пастернак — Опять весна
  107. Борис Пастернак — Осень
  108. Борис Пастернак — Отплытие
  109. Борис Пастернак — Оттепелями из магазинов
  110. Борис Пастернак — Памяти демона
  111. Борис Пастернак — Памяти Марины Цветаевой
  112. Борис Пастернак — Памяти Рейснер
  113. Борис Пастернак — Первый снег
  114. Борис Пастернак — Перемена
  115. Борис Пастернак — Петербург
  116. Борис Пастернак — Петухи
  117. Борис Пастернак — Пиры
  118. Борис Пастернак — Плачущий сад
  119. Борис Пастернак — По грибы
  120. Борис Пастернак — Победитель
  121. Борис Пастернак — Под открытым небом
  122. Борис Пастернак — Подражатели
  123. Борис Пастернак — После грозы
  124. Борис Пастернак — После дождя
  125. Борис Пастернак — Послесловье (Нет, не я вам печаль причинил)
  126. Борис Пастернак — Поэзия
  127. Борис Пастернак — Преследование
  128. Борис Пастернак — Про эти стихи
  129. Борис Пастернак — Разведчики
  130. Борис Пастернак — Разлука
  131. Борис Пастернак — Раскованный голос
  132. Борис Пастернак — Рождественская звезда
  133. Борис Пастернак — Рослый стрелок, осторожный охотник
  134. Борис Пастернак — Свидание
  135. Борис Пастернак — Свистки милиционеров
  136. Борис Пастернак — Сегодня мы исполним грусть его
  137. Борис Пастернак — Сегодня с первым светом встанут
  138. Борис Пастернак — Сестра моя — жизнь и сегодня в разливе
  139. Борис Пастернак — Сирень
  140. Борис Пастернак — Сложа весла
  141. Борис Пастернак — Смелость
  142. Борис Пастернак — Смерть поэта
  143. Борис Пастернак — Смерть сапера
  144. Борис Пастернак — Снег идет
  145. Борис Пастернак — Снежок
  146. Борис Пастернак — Сон
  147. Борис Пастернак — Сосны
  148. Борис Пастернак — Старый парк
  149. Борис Пастернак — Стога
  150. Борис Пастернак — Страшная сказка
  151. Борис Пастернак — Стрижи
  152. Борис Пастернак — Так начинают. Года в два
  153. Борис Пастернак — Тема с вариациями
  154. Борис Пастернак — Тишина
  155. Борис Пастернак — Тоска
  156. Борис Пастернак — Трава и камни
  157. Борис Пастернак — Три варианта
  158. Борис Пастернак — Ты в ветре, веткой пробующем
  159. Борис Пастернак — Ты так играла эту роль
  160. Борис Пастернак — Урал впервые
  161. Борис Пастернак — Уральские стихи (Рудник)
  162. Борис Пастернак — Уральские стихи (Станци)
  163. Борис Пастернак — Уроки английского
  164. Борис Пастернак — Учись прощать
  165. Борис Пастернак — Февраль. Достать чернил и плакать
  166. Борис Пастернак — Хлеб
  167. Борис Пастернак — Шекспир
  168. Борис Пастернак — Эхо
  169. Борис Пастернак — Я понял жизни цель
  170. Борис Пастернак — Я рос
  171. Борис Пастернак — Я тоже любил, и дыханье

Пастернак все стихи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *