wwold

Начало . Продолжение рассуждений АЛанова о математических выеладка существования Бога.
Математика «шестоднева»
или
как Бартини «доказал» Бога.
Итак, поскольку единственным непротиворечивым вариантом существования Мира оказывается только «лучевая модель» — модель с Абсолютным Началом, то единственным логически состоятельным (неабсурдным) вариантом такого Начала может быть только Абсолют (Бог) – объект, принципиально не могущий иметь причин своего существования. Мир, в таком случае, есть продукт взаимодействия Абсолюта и того, что называется «Ничто», т.е. – Мир создан Богом из Ничего. В процессе логических рассуждений были получены следующие выводы:
— существование Бога – логически обоснованно и соответствует видимой картине Мира, и наоборот, отсутствие Бога – не логично и не соответствует тому, что мы видим во Вселенной.
— Бог может быть только один;
— Мир есть следствие наличия Бога и так же, как и Бог, Мир может быть только один.
Также была показана логическая несостоятельность некоторых видов религий.
Поскольку всё вышесказанное имеет в основе формальную логику, то, по-идее, должна быть и возможность применения к ней математического аппарата — должен существовать и математический вид её формализации. И такое математическое описание, на мой взгляд, действительно имеется. Как это ни странно, но в Науке существует как минимум одна научная работа, которая, как мне представляется, прямо исходит из предположения о наличии Бога. Речь идёт о работе Л.О. Бартини «О некоторых отношениях между физическими константами» (скачать можно отсюда ). Само название этой работы, согласитесь, уже сенсационно — результатом её явился расчет (!) физических констант. Но прежде, чем рассматривать эту работу, нельзя не сказать несколько слов о личности самого Бартини. Этот малоизвестный гений 20-го века известен, в основном, в авиационных кругах как гениальный конструктор-провидец в области летательных аппаратов. Вся отечественная авиация во многом наполнена его идеями. Многие знаменитые конструкторы ракетно-авиационной техники, включая С.П. Королёва, наперебой называли себя его учениками. Сам Королёв бросал всякое совещание, чтобы лично выйти и встретить приехавшего к нему Бартини. «Если эту задачу не сможет решить даже Бартини, значит, она в принципе не решаема!» — это изречение Яковлева. Бартини оставил большой технический задел, на его идеях было защищено огромное количество диссертаций. Знаменитые экранолёты Алексеева – одно из воплощений идей и расчётов Бартини. Но не только в авиации он оставил свой след. Некоторые литературоведы (!)- исследователи творчества Булгакова, учитывая знакомство его с Бартини, высказывают мнение об участии последнего в написании «Мастера и Маргариты». Уж больно некоторые главы этого романа отличаются по стилю написания от всего творчества Булгакова. Можно долго перечислять свидетельства гениальности Бартини — желающие могут поискать информацию о нём в интернете. (Не сказать, чтоб её было много.) Я же хочу заострить внимание только лишь на одной вещи.
Представьте себе, что этот гений от авиации называет авиацию всего лишь «так, ремеслом», не более чем средством к существованию. Вдумайтесь. Область деятельности, за которую его, собственно, и назвали гением, Бартини называл всего лишь «так, ремеслом». Смыслом же всей своей жизни (вдумайтесь опять – всей своей жизни!) он называл одну-единственную вышеназванную математическую работу. Удивительно, что заставляло его так относиться ко всего лишь одному из своих многочисленных трудов? Можно посчитать, что тут Бартини ошибся. Ведь, не секрет, что многие знаменитые учёные считали главными своими трудами вовсе не то, за что были потом прославлены. Ньютон, например, гордился своим трактатом «Обзор пророчеств Даниила и Откровения св. Иоанна»; Менделеев главным своим достижением считал вовсе не свою «периодическую таблицу» (и, даже, не изобретение рецептуры водки), а разработанный им таможенный кодекс. Таких примеров в истории много. Однако Бартини был весьма прагматичен в том, что касалось его «взаимоотношений» с наукой и техникой – даже несправедливые вердикты (а таких было много, ибо Бартини всегда глядел «за горизонт») он рассматривал как исследователь — предельно объективно, и эмоциям здесь места не было. Значит, было что-то в этой работе такое, что заставляло его так серьёзно относиться к ней. Она «вышла в свет» в сборнике трудов Академии наук в 1965 году. Причём, опубликована была с превеликими трудностями – её долго не хотели публиковать, и это и понятно: от неё попахивало скандалом. Помог публикации акад. Б.М.Понтекорво, благодарность которому и выразил Бартини в послесловии к ней. Однако, не смотря на сенсационность этой работы, судьба её оказалась какой-то странной. Почему-то о ней мало кто знает. (Год назад я дал ссылку на неё одному знакомому – научному работнику и выпускнику мехмата, он был ошарашен. А я был удивлён его незнанием о ней.) Кстати говоря, эта работа не была переведена на другие языки и международная научная общественность практически ничего о ней не знала. (Недавно встретилось сообщение о каком-то вундеркинде из Италии, что-то такое извлёкшем из этой работы.)
Из этого научного труда выросло целое направление в науке – т.н. LT-физика; была создана «периодическая система физических законов», как известных, так и ещё не открытых. Но существует эта LT-физика скорее как курьёз в науке, чем как серьёзное научное направление. Хотя она породила и другие удивительнейшие научные работы. Чего стоит работа «О множественности физик и геометрий», написанная им же в соавторстве с другим малоизвестным гением — математиком-самоучкой П.Г.Кузнецовым (и это в 20-ом-то веке!). Из неё, кроме прочего, следует возможность такой геометрии, в которой принцип неопределенности Гейзенберга для микромира исчезает, и уже макромир становится неопределенным и вероятностным. И тем удивительнее поведение официальной науки! Она, например, продолжает искать единую теорию поля, исходя из умозрительной похожести различных физических законов. Так Эйнштейн умозрительно искал свою знаменитую формулу Е=mc2, в то время как Гильберт вывел её строго математически из определенного общего принципа, а ещё до этого Анри Пуанкаре вообще остерегся применять эти принципы, понимая, что они лишь частные случаи для нашей – Эвклидовой – геометрии. (Похоже, что Эйнштейн просто раньше «подсуетился», ограничившись эвклидовым пространством). У меня растет убеждение, что в науке существуют как бы две физики: одна, как продолжение математики, которая свободна от какого либо мировоззрения, и потому — свободная от «демократических сходов» с истинного пути; и другая, основанная на умозрительных представлениях физиков, в котором логика (в части выводов) – увы! — ограничена их мировоззрением (в данном случае – материалистическим). И где без признаний той или иной точек зрения не обойтись. Видимо, расцвет «демократий» вывел эту последнюю «физику» на первый план. Впрочем, может я и ошибаюсь. По-крайней мере, хотелось бы так думать (что весьма вероятно, поскольку я не представитель науки.)
К сожалению, в интернете я не смог найти полную версию работы, о которой идет речь, но в своё время в одном ОКБ мне попадалась ксерокопия этой работы. Там была очень сложная математика – одна комбинаторная топология чего стоила. Помню, это сразу повергло меня в уныние – не с моими математическими познаниями в ней разбираться. Однако, тот факт, что эти математические выкладки никто не оспаривал, уже даёт основания для убеждения в их верности. Сам я нашёл только три «слабые» стороны этой работы. Собственно, это три предположения, положенные Бартини в начале своих рассуждений: о самой возможности наличия «тотального и, следовательно, уникального объекта А» (то бишь, Абсолюта); о том что мир 6-ти мерен; и что эти 6 измерений – есть совокупность трёхмерного времени и трёхмерного пространства. Однако, учитывая, что последние два утверждения имеют под собой довольно-таки серьезные основания – практически выводы, а первое утверждение можно рассматривать как исходные данные, то можно считать, что слабых сторон нет. В этом плане она соответствует классическому представлению построения теории, имеющей в основе постулат (аксиому). По-крайней мере, мой «профессиональный» (в кавычках) уровень, не позволяет мне считать по-другому.
О том, что в основу этой работы положено утверждение о наличии Бога, свидетельствует её начало. Она, собственно, так и начинается: «Рассмотрим некоторый тотальный и, следовательно, уникальный экземпляр A». Назвать этот «экземпляр» просто логической абстракцией язык не поворачивается – уж больно фундаментально-реальные выводы вытекают из этой «абстракции». Что понимал сам Бартини под этим «объектом» мы уже не узнаем. Академик Б. М. Понтекорво склонялся к мысли, что автор под этим «экземпляром» подразумевал весь Мир, т.е. — Вселенную. Некрасиво спорить с академиком, но рискну заметить, что Вселенная откровенно «не тянет» на звание Абсолютного объекта, слишком много в ней относительного. Да и бесконечность её под большим вопросом. А Бартини однозначно имел в виду «тотальный» объект. Т.е. этот объект не может быть частью чего-то. И потому первое следствие отсюда – его уникальность. И далее он пишет: «Экземпляр A, по определению, может быть сопоставлен только с самим собой…». Это и понятно – Абсолют больше не с чем сопоставлять именно по определению. То есть, речь идёт всё-таки об Абсолюте. «Установление тождества экземпляра с самим собою A=A; A• = 1 можно рассматривать как отображение, приводящее образы A в соответствие с прообразом A.» Обратите внимание: произведение «A• = 1» можно рассматривать и как пересечение двух множеств: множества А, и множества 1/A. Если под первым подразумевается Абсолют, то под другим множеством – его обратная величина, т.е. – «ничто» (всё равно, как = 0). И тогда всё выражение есть не что иное, как «пересечение» Абсолюта со своей противоположностью — с «Ничем». Поскольку пересечение можно рассматривать как процесс создания, то применительно к данному случаю это должно означать ни много, не мало — «сотворение Мира». После исследования мерности «объекта», в результате дальнейших математических преобразований, Бартини расчетным путём получает значения мировых констант, которые «на деле» оказываются (3+1) мерными проекциями некоторых целых чисел. Иными словами, рассчитанные константы есть не что иное, как некоторые основополагающие «мировые параметры» в виде проекции на эвклидово пространство (т.е. в воспринимаемом для нас варианте). Совпадение их расчетных значений с экспериментальными данными говорит как о правильности самого метода расчета, так и о верности начальных предположений. Что же тогда получается? Этот труд Бартини по своей сути есть математическое описание «творения»?
Если изложить коротко, Бартини сделал следующее:
Во-первых, в качестве первоначального утверждения фактически он принял утверждение о наличии Бога (Абсолюта, если угодно);
Во-вторых, рассмотрел возможные взаимодействия Бога – «их» оказалось всего одно: взаимодействие со своей противоположностью – с Ничем;
В-третьих, математически описал этот процесс и показал, как должен выглядеть результат этого взаимодействия – у него получилась (3+3) мерная картина Мира. Далее, он проверил её на соответствие реальности, рассчитав значения мировых констант для (3+1) мерной проекции Мира, которые оказались равны экспериментальным данным. Что и подтвердило верность исходных предположений и правильность метода.
Иными словами, получается, что Бартини показал, что из себя должен представлять Мир, если в основе его – Бог. И поскольку рассчитанное им «представление» о Мире соответствуют реальности, то можно ли тогда рассматривать эту его работу как «доказательство Бога»? Строго говоря, одного этого не достаточно: ведь, одни и те же результаты могут быть следствием решения совершенно разных уравнений, а те, в свою очередь, могут быть следствием разных начальных предположений (например, 2х2=4 и 3+1=4). Вот, если в этой работе показано, что математические выкладки Бартини могут иметь место только и исключительно для «тотального и потому уникального» объекта, и ни для какого иного, вот, тогда, наверное — да («наверное» – потому что страшновато такое говорить). Мой математический уровень, к сожалению, оставляет желать лучшего, но очень похоже, что всё это так и есть. Ведь, все логические рассуждения и математические преобразования Бартини построены для наличия только одного, а не многих «объектов». А такое условие теоретически возможно, если этот объект «тотален», т. е. соответствует логической категории под названием Абсолют — только в этом случае этот объект может быть один.
Было бы очень интересно узнать мнение профессиональных, знающих предмет математиков об этой работе Людвига Ороса ди Бартини, которая (если я не ошибся с выводами) тогда действительно может иметь значение «работы всей его жизни». И втройне интереснее узнать, что думают по этому поводу богословы, особенно те из них, кто имеет достаточное математическое образование и опыт (как в математике, так и в богословии). Ведь, предложенная Бартини модель «материальной части» Мира неплохо согласуется с некоторыми православными утверждениями: «имея веру величиной с маковое зерно, могли бы горы передвигать», «спасись сам и вокруг тебя спасутся тысячи»; становится «видимой» принципиальная возможность «чудес»; визуализируется понятие «судьбы», «истории», «зависимости» мировых событий от себя лично и т.п. Если посмотреть на трёхмерное время как на «событийное пространство», все эти утверждения получают принципиальную возможность существования. Но это уже отдельная тема…

Tags: Православие, Религия

Первый русский математик

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *