Про «Православную Церковь Онлайн» и чем опасен «духовный фастфуд»

Мое советское детство хорошо усвоило русскую пословицу «Без труда не вытянешь рыбку из пруда», однако постсоветская молодость помнит ироничный тост эпохи перестройки «Выпьемза то, чтобы у нас все было и нам за это ничего не было!» И современная социальная культура в лице наших сограждан фактически воспроизводит в жизнь данную «формулу успеха» — «как бы все иметь, при этом ничего не делая и ни за что не отвечая», «как бы заработать миллионы долларов, особо не напрягаясь». Закон рынка гласит: «Спрос рождает предложения», и коль есть спрос на легкое достижение «максимального» результата, то недолго ждать и соответствующих инициатив. И вот уже рекламные блоки пестрят многочисленными предложениями «выучить английский за пять дней», «убрать живот за один час», «освоить 1C бухгалтерию за 10 минут». Было бы очень странно, если бы область религиозная не подпала бы влиянию этой культуры «тотальной халявы». И, действительно, мы уже привыкли к тому, что представители тоталитарных сект обещают своим последователям «Царство Небесное» всего лишь за одно «богослужение» в виде веселой тусовки на вечеринке. К сожалению, косвенным образом нечто подобное коснулось и тех, чей взор направлен в сторону Православия.

С 2014 года в рунете действует красиво и стильно оформленный сайт «Православная Церковь Онлайн» на котором наивный посетитель может «заказать требы» (молебен, сорокоуст, Неусыпаемую Псалтырь и даже Крещение, Венчание), «поставить свечу». При этом сии культовые действия авторы проекта обязуются исполнить не в виртуальном пространстве, а в реальном – сайт дает внушительный список храмов в разных городах Российской Федерации. Таким образом, не отходя от монитора, «открывается возможность» поставить свечу в Успенском Соборе Московского Кремля, заказать сорокоуст в новосибирском Соборе во имя св. блгв. князя Александра Невского (где волей Божий я несу служение) или перечислить пожертвование Чесменской церкви во имя святого Иоанна Предтечи в Питере. Помимо стильного (в духе сайтов Православных приходов) оформления, портал снабжен достаточно подробной справочной информацией о том, что такое молебен, сорокоуст, церковные Таинства, как их заказать и как к ним подготовиться. Подобная «псевдокатехизическая» начинка, конечно же, легко «подкупает» искателя «церковных чудес».

На самом деле НКО «Православная Церковь Онлайн» не имеет никакого отношения к Русской Православной Церкви и к ее каноническим подразделениям. В качестве единственного (!) учредителя «Православная Церковь Онлайн» осуществляла сбор пожертвований «за совершение богослужений, молебнов и треб», которые на самом деле никогда никем и нигде не совершались. Федеральная налоговая служба ликвидировала данную некоммерческую организацию, однако сайт продолжает «действовать». С чем мы собственно имеем дело? С банальным мошенничеством. И тот факт, что «Православная Церковь Онлайн» продолжает существовать в сети – это вопрос Управлению «К» МВД. Нас же интересует другой вопрос: почему наши сограждане так легко попадаются в сети незамысловатых обманщиков?

Дело в том, что данная ситуация поднимает гораздо более серьезную и глубокую проблему, которая касается не только внецерковных людей, но и наших непосредственных прихожан. Очень часто Церковь представляется ими в виде своеобразной сервильной организации, которая за деньги оказывает «духовные», а точнее сказать «молитвенные» услуги. Ты заплатил – за тебя (точнее: вместо тебя) помолились. Ты заплатил много, пожертвовал во многие монастыри и за тебя (точнее: вместо тебя) многие молятся и «благодать» таким образом «автоматически», якобы «прирастает». При этом такого рода «жертвователь» и заказчик бесчисленного числа сорокоустов и прочих поминовений не считает для себя необходимым вести духовную жизнью, самому молиться и начать хоть как-то нравственно меняться в лучшую сторону. Зачем? Ведь «все оплочено, по всем монастырям — all inclusive, благодать «понеслась» и все должно быть окейно».

Подобный магический подход, пронизанный языческим юридизмом, к реальностям духовной жизни есть глубочайшее искажение самой сути Православной веры. Молитва есть обращение личности к Личности, личности человека к Личности Бога, это есть непосредственное обращение человека к Богу, непосредственное общение Бога и человека. В этом общении не может быть посредников, но могут быть помощники. Святые, к которым мы обращаемся в молитвах, священнослужители, которым мы адресуем записки «о здравии» и «об упокоении» есть помощники нам в той молитве, которая уже нами совершается!!! Плодотворна молитва за человека (о его здравии, если он жив или об его упокоении, если он уже преставился). Плодотворна молитва вместе с человеком (о спасении и насущных потребностях его самого и его близких). Но абсурдна молитва, совершаемая вместо человека (когда последний не радеет о просимом и священник фактически выступает в качестве наемного работника).

Еще раз стоит повторить – личная молитва это обращение конкретной личности к Божественной Личности и она не может происходить вне конкретной личности. Конечно, некий человек может (и строго говоря, обязан) молиться за своих неверующих родственников, однако эту молитву (обращение к Богу) должен осуществлять он сам, а не кто-то вместо него! Приведу такой пример. Предположим, некто имеет великую просьбу к Президенту страны о себе и о своих родственниках, и он просит своего знакомого из администрации Главы государства представить его прошение и договориться о возможной личной встрече с Главой страны? Можем ли мы представить, чтобы этот человек посчитал лишним придти в назначенный час на прием к Президенту, все бы «свалил» на своего товарища из администрации, а сам пошел, скажем… в баню? Конечно, нет. Но в области религиозной подобные эксцессы происходят достаточно часто. Бывают, что люди заказывают заочное отпевание, но сами не присутствуют на службе, не молятся вместе со священником об упокоении душ своих усопших сродников. Может возникнуть вопрос: а если человек заказывает сорокоуст или поминовение на полгода или год, то неужели он должен молиться на всех Литургиях неуклонно? В идеале – да. Но, конечно же, в условиях нашей жизни, когда (согласно Быт. 3: 19) мы вынуждены добывать пропитание в поте лица, у нас подчас нет физической возможности ежедневно молиться на Божественной службе. Тем не менее ежедневный молитвенный подвиг, в том числе и домашний, наша горячая молитва (о сродниках или о просимом) в высшей степени необходима! Свт. Афанасий Великий говорит: «Бог спасает нас не без нас», в Евангелии читаем:»Царство Небесное силою берется и употребляющие усилие восхищают его» (Мф.11: 12). В духовной жизни ничего не происходит автоматически, механически!

Так же следует подчеркнуть еще один очень важный момент. Предание Церкви свидетельствует, что сама по себе молитва без стремления человека жить по христианским заповедям подобна крику в пустоту. Духовно-нравственные изменения личности, благоговение, искреннее покаяние в грехах в высшей степени необходимы для того, чтобы наша молитва достигала Адресата и просимое нами было дано. Этот принцип прост – «И увидел Бог дела их, что они обратились от злого пути своего, и пожалел Бог о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел» (Ион. 3:10). В Евангелии читаем: «Тогда пришли некоторые к Иисусу и рассказали Ему о Галилеянах, которых кровь Пилат смешал с жертвами их. Иисус сказал им на это: думаете ли вы, что эти Галилеяне были грешнее всех Галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк. 13: 1-5). Духовный мир – это не «автомат», не терминал, который за получаемые монеты порционно выдает духовное благо. Бог есть Разумная и Нравственная Личность, «Бог есть любовь» (1 Ин. 4: 16), и достигают Бога (в том числе и в молитвах) те, кто своей жизнью уподобляется этому Божественному Качеству, т. е. Любви. Можно в 1000 монастырей подать прошения или весь Афон свечами уставить и не получить просимого до тех пор, пока айсберг грехов в душе человеческой не начнет таять под действием тепла покаянной молитвы и нравственного изменения самого человека!

Кстати о свечках… Еще за долго до появления Онлайн-церкви один известный мне священнослужитель (ныне извергнутый из сана) восторженно предлагал создать некую онлайн-часовню, в которой бы пользователи интернета могли бы «зажигать» за пожертвование (а как без этого?) «электронные свечи». Рафинированный интеллектуал или профессиональный философ могут задать мне вопрос: «Ну а какая онтологическая (т. е. по-существу) разница между возгоранием восковой свечи и изменением картинки на мониторе? Ведь по-существу никакой?» Здесь нас подводит опять-таки пошлый юридизм! Не Богу нужны наши свечки (восковые или нарисованные), а нам самим; нашей окаменелой и закоснелой в грехах душе нужны определенные (в том числе и чувственные) средства для того, чтобы «разбудить» слезы покаяния. Огонь свечи – одно из средств к оному. Когда человек совершает определенный труд – идет в храм и там, в молитвенной обстановке, где другие люди тоже молятся перед святыми образами, возжигает свечу, то, несомненно, данные действия (равно как и обстановка) гораздо более эффективны в пробуждении благоговейного чувства, нежели когда человек, лениво расположившись перед экраном компьютера, щелкает по клавише.

Без благоговения нет молитвы, без внутренней собранности, без внутренней дисциплины нет религиозности! Именно поэтому Апостол Павел пишет: «В Церкви всё благообразно и по чину да бывает…» (1 Кор. 14:40). Конечно же, могут быть какие-то исключения или снисхождения. В этом отношении мы не последователи фарисеев и помним, что «суббота для человека, а не человек для субботы» (Мк. 2: 27). И получить духовный совет или провести душеспасительную беседу, используя интернет или мобильную связь, вполне возможно. Особенно для недужных. Во многих епархиях есть «телефоны доверия». Если же человек, по своей лени, рассчитывает использовать интернет как замену церковной жизни, личному участию в Церковных Таинствах (дойти до ближайшего храма или, если он болен – вызывать батюшку на дом), то он глубоко заблуждается.

В заключение остается отметить, что нет ничего плохого в том, чтобы подать записку на сайт действующего православного прихода (некоторые настоятели благословляют такую функцию на сайтах храмов), но с учетом того, что это действительно сайт прихода, а подающий сам совершает молитву, сам ходит в храм и старается вести духовную жизнь! Любители же «духовного фастфуда» всегда рискуют быть обманутыми самым примитивным способом. Как часто на разного рода «православных» ярмарках-выставках приходится наблюдать картину, как некие лица под вывесками известных монастырей принимают записки-поминовения на год, 10 лет и до скончания века. И люди активно пишут имена, подают пожертвования, а потом работники торгового помещения выгребают эти записки из туалетов. Вот так. Мошенники везде найдут себе «нишу». Не надежней ли дойти до ближайшего храма, подать записку и помолиться?

Жизнь сквозь призму православия

Куда ведут улицы Самары

В преддверии великого праздника – Дня Победы в эфире звучало много прекрасных песен, написанных в прошлые годы. О войне и мире, любви к Отечеству и верности нашей огромной стране и малой родине каждого человека, ветеранах и наследниках Победы. Одна из них пришлась как раз в тему нашего разговора, который был начат в прошлом номере «Православной народной газеты».
Помните: «Пройду по Абрикосовой, сверну на Виноградную/ И на Тенистой улице я постою в тени./ Вишневые, Грушевые, Зеленые, Прохладные –/ Как будто в детство давнее ведут меня они./ И, может, на Сиреневой, а может, на Каштановой,/ А не на этих улочках, тогда на Луговой».
Вот и подумалось: в чем же секрет притягательности простых слов этой песни, написанных И. Д. Шафераном? Проверьте свои ощущения при произнесении этих слов и поймете, что все эти названия плодовых и прочих деревьев настраивают душу на определенный лад. Когда губы произносят названия даров природы, в голове рождаются теплые, солнечные образы этих, напитанных солнцем, радующих нас своим вкусом или состоянием (тень в солнечный день) словоформ.
А теперь проведем один эксперимент. Давайте заменим слова в песне на другие. Вот, например, такие: «Пройдусь по Карла Маркса я, потом еще по Ленина/ И на Дыбенки имени я постою в тени,/ А с Комсомольской улицы, а вовсе не Успения,/ На Фрунзе ноги вынесут, когда зажгут огни./ Антонова-Овсеенко иль Клары Цеткин улица,/ а также Конармейская – зовут меня они».
После окончания такой пешеходной экскурсии и погружения в тематику названий, которые запечатлевают улицы, невольно перед глазами возникают образы задумчивых идеологов и руководителей массовых убийств и истребления русских людей, а также неугомонных комиссаров в пыльных шлемах и скачущих в галоп эскадронов, оставляющих за собой кровавые следы и обездоленных людей. Так и слышится уверенная поступь с левой ноги шагающих бравых ребят, которые устремлены «грабить награбленное».
Впрочем, названия улиц можно менять в зависимости от уровня знаний о топонимике Самары каждого автора. Список пригодных для этих целей названий можно взять из дальнейшего нашего повествования.
Этим полушуточным пародийным экспериментом мы вовсе не претендуем на подрыв заслуженной в народе любви к творчеству известного поэта-песенника. Его цель совсем в другом. Мы просто хотели показать влияние семантики слов на настроение человека, их произносящего или читающего, что имеет непосредственное отношение к теме нашей публикации.
А теперь серьезно. Содержание этой публикации подсказало нам письмо читателя нашей газеты. Приводим его полностью.
«Здравствуйте, уважаемая редакция любимой мной «Православной народной газеты»! Мне понравилась статья в № 8 вашей газеты о названиях улиц нашего города под заголовком «Куда ведут улицы Самары?». У меня вот какой вопрос. Я живу в Самаре на улице Сакко и Ванцетти, моя дочь с мужем снимают квартиру на улице Мяги, а сестра проживает на улице Дыбенко. Интересно было бы узнать, в честь кого названа моя улица, а также кто такой (такая) Мяги. Про Дыбенко мы вроде бы знаем, что это революционер из ленинской когорты. А вот про двух других нет. Может быть, поможете разобраться.
С уважением,
Петр Иванович Смирнов,
пенсионер».
Для начала ответим на это письмо. Расскажем, кто такие Мяги и Сакко с Ванцетти. Только одно предварительное замечание.
Если взглянуть на их жизнь с православной точки зрения, то можно сказать, что советская эпоха – это время «пересотворения», а фактически стирания с лица Земли русского мира, русской жизни, русского человека. Наши соотечественники, нередко из вполне благополучных, образованных семей, в том числе из дворянского сословия, ожесточились против сильной, Богом установленной государственной власти, традиционных миропорядка и миропонимания. Нигилизм, духовное обнищание, и как следствие, духовное вырождение неизбежно с особенной силой приводят русского человека к противоположному духовному полюсу. Национально угасшие, они не видят в своем духоносном Отечестве ничего, кроме недостатков. Это добровольное сиротство вызывает в них нечеловеческую ненависть. Не стоит заблуждаться: кто не с Богом, тот неизбежно против Него. Жаль, что мы до сих пор не осознали этого. Так, нам не очень понятно, о какой справедливости говорят нынешние коммунисты (а они считают себя людьми православными), если они идеи Ильича знают и любят гораздо больше, чем Творца и Закон Божий…
Если мы хотим сохраниться как нация, то должны понять, что так не может продолжаться безконечно. В наши дни эпоха призывов и жертв ради «светлого будущего» сменилась временем еще большего цинизма и диктатуры вседозволенности, когда отрицаются даже ложные идеалы. Тем важнее для нас возвращение к старой доброй жизни, к святым для русского сердца именам.
А теперь выполняем просьбу автора письма. Правда, заранее приносим свои извинения нашим читателям за минуты близкого знакомства с этими «боевыми» биографиями…
Многострадальная
самарская земля
Владимир Петрович Мяги родился в эстонской семье в Петербурге. Член коммунистической партии с 1905 года. Неоднократно арестовывался. В 1914-м был выслан в Самару. Работал наборщиком в типографии. Через некоторое время стал одним из руководителей Самарской большевистской организации.
В январе 1915 года арестован и сослан на 5 лет в Иркутскую губернию. После Февральской революции вернулся в Самару. После провозглашения в Самаре Советской власти – комиссар печати. С марта 1918 года перешёл на работу в Губсовнархоз.
Когда в июне 1918 года Самару захватили белогвардейцы, был в подполье. В августе 1918 года избран председателем временного Самарского губкома РКП(б), который находился в Покровске (г. Энгельс). После освобождения Самары от белогвардейцев в октябре 1918 года стал руководителем Губсовнархоза.
В январе 1919 в качестве комиссара 4-й армии Восточного фронта выехал на фронт. 20 января 1919 года на станции Озинки был убит белогвардейцами. Похоронен в Самаре.
Имена Сакко и Ванцетти носит улица, которая проходит в Железнодорожном районе. Она названа в память об американских рабочих-революционерах, Николо Сакко (1891—1927) и Бартоломео Ванцетти (1888—1927), казненных 23 августа 1927 года. Они были итальянцами, эмигрировавшими в Америку. Николо Сакко вырос на юге Италии, участвовал в рабочем движении, подвергался арестам за участие в забастовках. Бартоломео Ванцетти являлся выходцем из Пьемонта. В США он работал на металлургическом заводе по 12 часов в сутки, жил в бараке. В 1915 г. он поднял рабочих на забастовку за повышение зарплаты, но был уволен с работы. Революция в России вызвала всплеск революционного движения во всем мире, в том числе и в США.
В 1921 году суд признал Сакко и Ванцетти виновными. Процесс проходил в Бостоне и, когда стало известно о казни революционеров, в городе было введено чрезвычайное положение. В популярном «Словаре американских биографий» вместе со статьями о президентах и писателях напечатана и статья о Сакко и Ванцетти.
А в нашем городе памятником американским революционерам стала улица, названная в их честь.
А теперь о некоторых других улицах.
«Ястребы» русской революции
Дыбенко Павел Ефимович — советский политический и военный деятель, командарм 2-го ранга (1935). Член партии с 1912 года. Расстрелян 29 июля 1938-го. Реабилитирован в 1956 году.
Родился в селе Людков Черниговской губернии в семье крестьянина. Балтийский матрос, анархист, в революционном движении с 1907 года. С 1911-го — на Балтийском флоте, один из руководителей антивоенного выступления матросов на линкоре «Император Павел I» в 1915 году. После 6-месячного заключения отправлен на фронт, затем снова арестован за антивоенную пропаганду и освобождён Февральской революцией 1917-го. Был членом Гельсингфорсского совета, с апреля 1917-го — председатель «Центробалта» (Центрального комитета Балтийского флота). Принимал активное участие в подготовке флота к Октябрьскому вооружённому восстанию.
Во время Октябрьского переворота командовал красными отрядами в Гатчине и Красном Селе, арестовывал генерала П. Н. Краснова. На II Всероссийском съезде Советов вошел в состав Совета Народных Комиссаров в качестве члена Комитета по военным и морским делам. До марта 1918-го — народный комиссар по морским делам. В годы гражданской войны и мирного строительства находился на командных должностях в Красной Армии. В феврале 1918-го командовал отрядом моряков под Нарвой, был разбит и сдал город, за что в мае 1918-го отдан под суд, но оправдан (в 50-е годы появилась легенда о его победе над немцами, связывавшая эту победу с установлением праздника День советской армии).
Летом 1918 года направлен на подпольную работу на Украине. В августе 1918-го арестован, но в октябре обменян на пленных немецких офицеров. С ноября 1918-го командир полка, бригады, группы войск, дивизии. С весны 1919-го командующий Крымской армией и нарком по военным и морским делам Крымской советской республики. В 1919-20 годах командовал соединениями под Царицыном и на Кавказе. Дыбенко становится командиром 1-й Заднепровской Украинской Советской дивизии. Дивизию составили многотысячные отряды самых известных на Украине партизанских атаманов — Никифора Григорьева и Нестора Махно. Под общим командованием Михаила Тухачевского Дыбенко во главе Сводной дивизии был одним из руководителей подавления Кронштадтского восстания (1921). Участвовал в подавлении крестьянского восстания в Тамбовской губернии.
В 1922-м восстановлен в РКП(б) с зачетом партстажа с 1912 года. Женился на Александре Коллонтай. Это стало поводом для многих шуток в руководстве РКП(б): и Дыбенко, и Коллонтай отличались крайней половой распущенностью. Окончил Военную академию (1922). Фактически все домашние задания и диплом были выполнены А. М. Коллонтай. В 1928-38 годы — командующий войсками Среднеазиатского, Приволжского и Ленинградского военных округов. Был членом РВС СССР, членом ЦИК СССР.
В 1937 году избран депутатом Верховного Совета 1-го созыва. В 1936-38 годы под руководством Дыбенко и начальника Ленинградского УНКВД Л.М. Заковского были проведены «чистки» в Ленинградском военном округе. Входил в состав Специального судебного присутствия, осудившего группу высших советских военачальников по «Делу Тухачевского» (июнь 1937 г.). Был одним из организаторов массовых репрессий в РККА и РККФ. В начале января 1938-го Дыбенко был уволен из армии и назначен наркомом лесной промышленности. 26 февраля 1938-го в Свердловске Дыбенко был арестован. На следствии подвергался жестоким избиениям и пыткам. Признал себя виновным в участии в антисоветском, троцкистском, военно-фашистском заговоре и 29 июля 1938 года приговорен к смертной казни. Дыбенко также был признан американским шпионом (пытаясь оправдаться, он заявил следствию: «Я даже американским языком не владею»), также Дыбенко обвинили в связях с Тухачевским, тем самым Тухачевским, которого он незадолго до этого отправил на расстрел. Дыбенко был расстрелян в день вынесения приговора на Бутовском полигоне. Реабилитирован в 1956 году.
Арцыбушев Василий Петрович (прозвище «Карл Маркс»), сын помещика Курской губернии, дворянин. Родился в 1854 (7?) году, окончил Орловскую военную гимназию. Был близким другом и учеником П. Заичневского, разделяя его якобинские убеждения. В 1877-м привлечен в Курске и в Петербурге. По высочайшему повелению 18 июля 1880 года сослан в Якутскую область, водворен в Верхоянске. По постановлению Особ. сов. срок определен в 3 года с 9 сент. 1881-го. В 1882 году вместе с другими шестью ссыльными пытался оттуда бежать, но неудачно. Вернулся в Россию в 1885 году, жил в Курске, с 1888-го в Орле, где в 1889-м был арестован по делу П. Заичневского. По высочайшему повелению 22 августа 1890-го сослан в Сибирь на 4 года, водворен в с. Тасееве Енисейской губернии. Находясь в ссылке, сотрудничал в «Восточном Обозрении». В 1892 году стал эволюционировать в сторону марксизма и вернулся из ссылки уже убежденным социал-демократом. В 1894 году переехал в Красноярск, затем в Енисейск, организуя кружки молодежи, в которых читал «Капитал» Маркса. В 1900-м приехал в Петербург и принял активное участие в социал-демократической работе, но вскоре, в марте 1901 года, был арестован и выслан в Саратов, откуда в т. г. переехал в Самару. В январе 1902-го участвовал в совещании искровских работников, вошел в «организацию Искры», работал на востоке. В 1903-м арестован в связи с 1 мая. Позже примкнул к большевикам. Принимал близкое участие в организации областного бюро социал-демократических организаций Поволжья. Был членом Восточного бюро ЦК. 1905 год провел в Уфе и Самаре, подвергся нападению черносотенцев, с трудом спасся. В 1907-м снова арестован и выслан на два года в Архангельскую губернию, откуда вернулся в Уфу, где продолжал партийную работу. В 1908 году выбран делегатом на Всероссийскую конференцию (большевиков) в Париже, но был арестован по дороге в Москве. В 1916 году входил в рабочую группу военно-промышленного комитета в Уфе. Умер 2 мая 1917 года от сыпного тифа.
Александр Филиппович Силин, родился в семье ремесленника, в городе Великие Луки Псковской губернии. Начал работать с 14 лет, в жестяной мастерской учеником. В 19 лет поступил слесарем в паровозное депо великолукских железнодорожных мастерских. В 1905 году Александр Силин в числе забастовщиков-железнодорожников был ранен полицейской пулей. Из мастерских он был уволен, в жандармском управлении на него, как на неблагонадежного, завели дело.
28 апреля 1920 года Силин начинает работать особо уполномоченным Совета Труда и Обороны – “для руководства всеми операциями по экстренной вывозке дров из района Самаро-Златоустовской железной дороги”. Почти одновременно с этим председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский назначает А. Ф. Силина начальником дорожно-транспортной чрезвычайной комиссии (ДТЧК) трех железных дорог: Самаро-Златоустовской, Троицкой и Волго-Бугульминской. 10 мая 1920 года Силин приступил к работе председателя ДТЧК. С января 1918-го Силин – председатель ревкома Московско-Виндавско-Рыбинской железной дороги.
С декабря 1918-го по июнь 1919 года Александр Филиппович был командиром и военкомом полка по охране железной дороги, а затем руководил политотделом дороги. Летом 1921 года в Бузулукском уезде, по линии железной дороги стала действовать банда Сарафанкина. На ее разгром был направлен отряд во главе с Силиным. 10 августа А. Ф. Силин погиб в бою у станции Погромное и был похоронен в сквере на Театральной площади (ныне площадь В. И. Чапаева).
Владимир Александрович
Антонов-Овсеенко, (наст. фамилия Овсеенко, партийные псевдонимы «Штык», «Никита», «Антонов», литературные – «Антон Гальский», «А. Гальский», «Антон Г.», «А. Г.»), сын офицера. Родился 9 марта 1884 года в Чернигове. По окончании в 1901-м Воронежского кадетского корпуса поступил в Николаевское инженерное училище в Петербурге, но за отказ от присяги уволен. Зимой 1901 года вошел в студенческий социал-демократический кружок в Варшаве. Весною 1902-го ушел из родительского дома, работал в Петербурге чернорабочим в порту, затем кучером. Стремясь к определенной революционной деятельности, поступил там же в юнкерское училище и повел агитацию среди юнкеров, получая вначале революционную литературу от организации эсеров, а с 1903 года связавшись с социал-демократической организацией. В 1904-м окончил училище и назначен в 40-й Колыванский пехотный полк, стоявший в Варшаве. Вел революционную работу в частях Варшавского гарнизона, основал Варшавскую военно-революционную организацию РСДРП. Весною 1905 года, назначенный к отправке на Дальний Восток, перешел на нелегальное положение и перебрался в Галицию, вскоре вернулся для руководства подготовлявшимся военным восстанием в Ново-Александрии (апрель 1905 года), после неудачи этой попытки снова уехал за границу. Заграничным центром меньшевиков, к которым он тогда принадлежал, послан в мае 1905 года в Петербург, где работал в меньшевистской военной организации и в агитационной группе. В конце июня 1905 года арестован на собрании группы матросов и солдат в Кронштадте, в октябре освобожден по амнистии.
Вошел в объединенную социал-демократическую военную организацию, избран от нее в Петербургский комитет партии, был первым редактором ее органа «Казарма». Представитель от Петербурга на Всероссийской конференции военных организаций РСДРП, собравшейся в Москве 27 марта 1906 года. Вместе со всей конференцией на первом же заседании арестован (под именем Стефана Дольницкого), в ночь на 2 апреля бежал из Сущевского арестного дома с Е. Ярославским и др. В начале июня 1906-го арестован в Севастополе при провале собрания военной организации, во время вспыхнувшего в городе среди крепостной артиллерии восстания. За оказанное при аресте вооруженное сопротивление приговорен 16 мая 1907 года выездной сессией Одесского военно-окружного суда к смертной казни (судим как неизвестный, именующий себя Кабановым). Казнь заменена 20-летней каторгой. 15 июня 1907 года вместе с двадцатью заключенными бежал во время прогулки из Севастопольской тюрьмы через пролом наружной стены, образованный взрывом с воли. После этого — в Финляндии и в Петербурге, где пытался вести работу среди матросов царской яхты «Штандарт». В 1908—09 г.г. работал в легальных рабочих организациях Москвы, организатор рабочих кооперативов и просветительных обществ, член редакции журнала союза печатников. В 1909 году арестован (под именем Антона Гука), просидел полгода. В феврале 1910-го освобожден из тюрьмы и в июне эмигрировал. Секретарь русского бюро труда в Париже. Писал изредка в русскую меньшевистскую прессу («Наша Заря», «Луч»). После объявления войны, с сентября (нов. ст.) 1914 года вместе с Д. Мануильским стал издавать в Париже интернационалистскую газету на русском языке («Голос» — «Наше Слово» — «Начало» — «Новая Эпоха»), состоял до ее прекращения в апреле 1917 года членом ее редакции. Принадлежал к левому крылу редакторов и сотрудников газеты, высказываясь за объединение всех социал-демократических интернационалистов в рядах руководимой ЦК большевистской части РСДРП. С меньшевиками формально порвал к началу 1916 года, опубликовав заявление о выходе из Парижской меньшевистской группы.
По возвращении в Россию в начале июня 1917 года вступил в партию большевиков. Работал в Гельсингфорсе в комитете партии и в совете, принимал участие в редактировании местной большевистской газеты «Волна». После июльских дней арестован, просидел месяц в «Крестах». По освобождении снова в Гельсингфорсе, редактор сменившего «Волну» «Прибоя». Ездил в сентябре 1917 года на «Демократическое совещание». После северного областного съезда Советов оставлен работать в Петрограде в качестве секретаря вновь образованного исполкома Советов Северной области. Последний вскоре слился с Военно-революционным комитетом Петроградского совета, секретарем которого также был избран Антонов-Овсеенко. 25 октября руководил захватом Зимнего дворца и арестом Временного правительства. Вошел в первый Совнарком членом комитета по военным и морским делам, с Н. Крыленко и П. Дыбенко. После отстранения М. А. Муравьева назначен командующим Петроградским военным округом, оставаясь наркомом. В декабре 1917 года выехал на юг для руководства военными операциями против Каледина, в марте 1918-го избран народным секретарем и верховным главнокомандующим всеми войсками Украинской Народной республики и до мая руководил борьбой против немецко-гайдамакского вторжения. Позже командовал 2-й и 3-й армиями и группой войск Курского направления, был членом Временного Рабоче-Крестьяского правительства Украины и командующим украинским фронтом. Со 2-й половины 1919-го по 1922 год на ответственной советской и партийной работе на местах (Витебск, Тамбов, Пермь, Самара), состоял заместителем председателя Главкомтруда, затем членом коллегии Наркомвнудел и заместителем председателя Малого Совнаркома. С осени 1922-го по февраль 1924 года начальник ПУР и член РВС Республики. С февраля 1924 года в Наркоминделе. С 1925-го по 1930 год был полпредом в Чехословакии, в Литве и в Польше.
Террорист-цареубийца
Андрей Иванович Желябов, родился в семье крепостных дворовых крестьян (брат Михаил, сёстры Александра, Мария, Ольга). Чтению Желябова обучил его дед по матери Гаврила Тимофеевич Фролов; узнав об этом, помещик Нелидов решил продолжить обучение ребёнка. В 1860 году Желябов был определён в Керченское уездное училище, позже преобразованное в классическую гимназию. В гимназии впервые познакомился с идеями социализма, прочитав книгу Н. Г. Чернышевского «Что делать?». Окончил обучение с серебряной медалью.
В 1869 году Желябов поступил на юридический факультет Новороссийского университета в Одессе. Был активным членом студенческого кружка социалистов. В 1871-м возглавил студенческие волнения, вызванные оскорбительным поведением преподавателя Богишича, за что был исключён из университета, а затем выслан из города. В следующем году Желябову отказали в восстановлении в университете. Он был вынужден зарабатывать на жизнь случайными уроками. Желябов знакомится с членами кружка «чайковцев» Ф. Волховского. В 1873 году, после женитьбы на Ольге Семёновне Яхненко, от брака с которой родился сын Андрей, Желябов переехал в Городище Киевской губернии. Здесь он познакомился с деятелями украинских революционных организаций (в том числе с членами «Громады», организации националистического толка). В том же году вернулся в Одессу, стал членом кружка Волховского. В 1874 году был арестован по делу П. Макаревича, однако затем освобождён под залог. В 1875—1877 годы — участник «хождения в народ». В 1877-м был арестован и доставлен в Петербург. Здесь, в Доме предварительного заключения, он познакомился со многими народниками, включая С. Перовскую. Участвовал в «процессе 193». 23 января 1878-го был оправдан. Затем Желябов проживал в Подольской губернии, продолжая вести пропаганду среди крестьян.
Не видя результатов пропаганды в деревне, как и многие другие народники, Желябов постепенно пришёл к убеждению в необходимости политического террора. В июне 1879 года принял участие в Липецком съезде, стал членом Исполнительного комитета новой партии. Затем Желябова приняли в члены террористической организации «Земля и воля», поэтому он смог участвовать в Воронежском съезде. После раскола «Земли и воли» стал одним из наиболее активных деятелей «Народной воли».
17 ноября 1879 года под Александровском участвовал в неудавшемся покушении на возвращавшегося из Крыма императора Александра II посредством подрыва его поезда.
В феврале 1880-го выступил как один из организаторов взрыва в Зимнем дворце, подготовленного и осуществлённого С. Халтуриным. К 1880 году стал фактическим руководителем Исполнительного комитета; одним из организаторов рабочей, студенческой и военной организации «Народной воли». Был одним из разработчиков программы рабочих членов «Народной воли».
Зимой 1880—1881 годов руководил подготовкой очередного покушения на императора. Арестован вместе с М. Тригони в меблированных комнатах г-жи Мессюро, располагавшихся на углу Невского проспекта и Караванной улицы, в № 12, 27 февраля, то есть за два дня до подготовленного им удавшегося покушения на Александра II. Потребовал приобщить себя к делу цареубийц.
Приговорён к смертной казни наряду с другими народовольцами открывшимся 26 марта Особым присутствием Правительствующего сената (первоприсутствующий сенатор Э. Я. Фукс, прокурор Н. В. Муравьёв). На суде отказался от защитника; пытался излагать свои убеждения и программу партии («…служил я делу освобождения народа. Это моё единственное занятие, которому я много лет служу всем своим существом», — заявил он при допросе).
Повешен на плацу Семёновского полка вместе с другими первомартовцами 3 (15) апреля 1881 года.
Самопризванный палач
в женском обличье
Софья Перовская, отец, Лев Николаевич Перовский — потомок графа Алексея Кирилловича Разумовского; был губернатором Петербурга, потом членом совета министерства внутренних дел. Мать — Варвара Степановна Веселовская, из небогатой, но старинной русской дворянской семьи.
1869 год — поступает на Аларчинские женские курсы, сблизилась с сёстрами А. И. и В. И. Корниловыми, создавшими там кружок самообразования.
В конце 1870 года, отвергнув требование отца прекратить знакомство с «сомнительными личностями», в 18-летнем возрасте уходит из дома. Живёт в доме Веры Корниловой, оттуда (когда отец стал искать её через полицию) уезжает в Киев. Возвращается лишь после обещания отца выдать ей паспорт, и в 1871 году добивается сертификата о получении знаний в объёме мужской гимназии.
1871 год — создаёт небольшой народнический кружок, слившийся с кружком М. А. Натансона.
В 1872 году члены обоих кружков вошли в кружок Н. В. Чайковского.
Сдаёт экзамен на диплом народной учительницы, оканчивает фельдшерские курсы.
С 1872 года участвует в «хождении в народ», работая в школах.
1873 год — в Петербурге организует конспиративную квартиру и одновременно преподаёт рабочим в Петербурге (в том числе Пётр Алексеев).
Январь 1874 года — арест, несколько месяцев в Петропавловской крепости.
1877—1878 годы — судится по «процессу 193-х», но оправдана. Участвует в неудачной вооружённой попытке освободить осуждённого товарища по кружку — И. Н. Мышкина.
Летом 1878 года вновь арестована, отправлена в ссылку в Олонецкую губернию, но по дороге, воспользовавшись тем, что охранявшие её жандармы заснули, бежит и переходит на нелегальное положение.
1879 год — участвует в Воронежском съезде «Земли и воли», пытаясь предотвратить назревавший раскол.
С осени 1879 года — член Исполнительного комитета, а затем Распорядительной комиссии «Народной воли», активный участник создания «Рабочей газеты».
В ноябре 1879 года участвует в подготовке взрыва царского поезда под Москвой. Играла роль жены путевого обходчика Сухорукова (народовольца Л. Н. Гартмана); из домика, в котором они поселились, был проведён подкоп под полотно железной дороги и заложена мина (однако взрыв произошёл после того, как царь миновал опасное место).
Весной 1880 года участвует в подготовке покушения на Александра II в Одессе.
1881 год — руководит наблюдательным отрядом, а после ареста лидера партии А. И. Желябова (гражданского мужа Перовской) возглавляет дело и доводит его до конца, лично начертив план расстановки метальщиков и взмахом белого платка подав И. И. Гриневицкому сигнал бросить бомбу.
Надеясь освободить арестованных товарищей после цареубийства, не покинула Петербург.
10 марта 1881 года опознана, арестована и предана суду. Обвинителем на нём выступил её друг детства Н. В. Муравьёв.
3 апреля 1881 года вместе с Желябовым, Н. И. Кибальчичем, Т. М. Михайловым и Н. И. Рысаковым повешена на плацу Семёновского полка.
Мы рассказали лишь о некоторые «героях», в честь которых названы улицы в Самаре. Размер газетной публикации просто не позволяет привести жизнеописания других пламенных революционеров, в честь которых названы улицы и переулки Самары. Думается, знание о том, чье имя носят улицы, на которых живут люди, поможет им понять значение этого факта.
Ведь, используя образную метафору, топонимы можно назвать зеркалом истории или даже своеобразными окнами в далекое и недавнее прошлое. Сделать, чтобы зеркало это не было кривым, чтобы окна не были покрыты идеологической копотью. Наша задача в том, чтобы через них в наш дом вливался Свет Истины, а не мрак предвзятости и амбиций канувшего в прошлое политического режима, который провозглашал победу проклятьем заклейменного мира. О том, как практически ее решать, мы поговорим в следующей публикации.
Михаил Щербак, главный редактор «Православной народной газеты»

Православная церковь онлайн

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *