Доклад иеромонаха Даниила (Чадаева) «Этико-правовые проблемы эвтаназии: православный взгляд».

Термин эвтаназия происходит от греч. — хорошо и — смерть и означает сознательное действие, приводящее к смерти безнадежно больного человека относительно быстрым и безболезненным путем с целью прекращения страданий. Эвтаназия как новый способ медицинского решения проблемы смерти (прекращения жизни) входит в практику современного здравоохранения под влиянием двух основных факторов. Во-первых, прогресса медицины, — прогресса, который включает в себя развитие реаниматологии, позволяющей предотвратить смерть больного, т.е. работающей в режиме управления умиранием. Во-вторых, смены ценностей и моральных приоритетов в современной цивилизации с ее идеей “прав человека” в центре внимания. Неудивительно, что 51,5% и 44,8% российских врачей в возрасте (соответственно) 41-50 и 51-65 лет на вопрос социологического опроса (1991-1992): “Считаете ли Вы допустимой эвтаназию?” — ответили: “Никогда об этом не думал(а)” наряду с вариантами ответов: “Да” и “Нет”. Положительный ответ был дан 49% врачей в возрасте 21-30 лет. Авторы исследования приходят к справедливому выводу о смене ценностных установок профессионального сознания медиков, которые, с одной стороны, сталкиваются с тупиковыми ситуациями на границе между жизнью и смертью, а с другой — являются участниками общих социальных процессов. Различают несколько видов эвтаназии, и прежде всего — активную и пассивную. Активная эвтаназия — это введение врачом летальной дозы препарата. При пассивной эвтаназии прекращается оказание медицинской помощи с целью ускорения наступления естественной смерти. Некоторые объединения западных специалистов, например Совет по этике и судебным делам Американской медицинской ассоциации, вводят понятие поддерживаемое самоубийство. От активной эвтаназии оно отличается формой участия врача. Поддерживаемое самоубийство — это содействие врача наступлению смерти пациента с помощью обеспечения необходимыми для этого средствами или информацией (например, о летальной дозе снотворного). Кроме того, вводится градация “добровольной”, “недобровольной” и “непреднамеренной (невольной)” эвтаназии. В первом случае эвтаназия осуществляется по просьбе компетентного пациента. Недобровольная эвтаназия проводится с некомпетентным пациентом на основании решения родственников, опекунов и т.п. Непреднамеренная эвтаназия совершается без согласования с компетентным лицом. При этом под компетентностью понимается способность пациента принимать решение. Совет по этике и судебным делам АМА допускает при этом, что эти решения могут быть необоснованными. “Люди имеют право принимать решения, которые другие считают неразумными, поскольку их выбор проходит через компетентное обоснование и совместим с личными ценностями”.

Либеральная позиция. Рекомендации и разработки Совета по этике и судебным делам АМА можно рассматривать как пример либеральной позиции по проблеме эвтаназии. Принцип автономии больного (и обязательство врача уважать выбор пациента) безусловно является одним из определяющих пределы этического действия врача. “Мы демонстрируем уважение к человеческому достоинству, когда признаем свободу личности делать выбор в соответствии с ее собственными ценностями”. Эвтаназия становится практическим принципом, если нравственные ценности личности совпадают с выношенным современной цивилизацией правом на предельную самодетерминацию личности. С либеральных позиций эвтаназия основана на фундаментальном человеческом праве — праве умереть, если смерть — единственное избавление от страданий. Основными аргументами в пользу признания добровольной эвтаназии становятся — сострадание к другим и признание права человека самому определять время собственной смерти. Позиция, допускающая эвтаназию, по крайней мере, на уровне отмены поддерживающего жизнь лечения или отказа от него, имеет в своем арсенале еще ряд аргументов. Любой метод, приводящий к смерти, традиционно оценивается как вредный и, следовательно, недопустимый. Но сторонники эвтаназии полагают, что она является “правильным лечением”, направленным на устранение непереносимых болей. Если боль неустранима, то помощь больному, просящему легкой смерти, может рассматриваться как гуманная и милосердная. Предложение смерти как “лечения” боли — один из аргументов медицинского уровня. Следующий аргумент может быть назван “альтруистическим”. Он — в желании тяжело больного человека не обременять собою близких ему людей. Но, как правило, это желание определяется не столько тем, что человек сам действительно хочет уйти из жизни, сколько тем, что он должен так сделать, ибо забота о близких поглощает его индивидуальную волю к жизни. Этот аргумент тесно связан с принципом права на достойную смерть. Нельзя при этом не отметить, что сам принцип достойной смерти формируется с позиций достаточно высокого качества жизни, включающего комфорт, определенную благоустроенность, выбор средств “достойной смерти” и т.п., и основывается при этом на явной доминанте эгоистических мотивов. В современной литературе можно встретить и демографический аргумент. Приемлемость эвтаназии связывается с “существенным постарением населения”, с ростом числа инвалидов преклонного возраста, содержание и лечение которых влечет за собою ряд экономических и социальных проблем. Логическим завершением признания социальной приемлемости эвтаназии является эвтаназия неполноценных. Особенно остро эта проблема встает относительно новорожденных. К экономическим и социальным основаниям принудительной эвтаназии добавляется и генетический фактор: угроза “биологического вырождения”. В отличие от всех перечисленных форм и видов эвтаназии, возможность применения которых все еще далека от социального признания, принудительная эвтаназия уже выходила на уровень практики. Всем известен опыт фашистской Германии, в которой была разработана и осуществлялась “Программа эвтаназии” по отношению к “жизненнонеполноценным” лицам (1938-1939). В 30-е гг. в США существовало общество “Эвтаназия”, которое ставило своей целью изменить законы и легализовать умерщвление “дефективных”. И если в кон. перв. пол. XX в. эти идеи были осуждены мировым сообществом, то в кон. вт. пол. XX в. они вновь набирают силу. При этом, правда, меняется идеология принудительной эвтаназии: на помощь призываются следующие понятия — милосердие но отношению к “бесперспективным” пациентам и справедливость по отношению к их родным или даже обществу в целом, включая страховые компании и государственные учреждения (ибо они финансируют медицинское обслуживание смертельно больных, что вынуждает их сокращать средства на оказание медицинской помощи категориям “перспективных” пациентов).

Консервативная позиция. Использование понятий милосердие и справедливость для оправдания принудительной эвтаназии — это путь к возможному социальному “беспределу”. Более того, использование этих понятий для оправдания эвтаназии — один из признаков подлинного антихристианства. Действительно, что может быть изощреннее понятия “убийство из милосердия”, особенно в случае тяжелой неизлечимой болезни?! Или: может ли не прельстить оправдание эвтаназии как нежелания быть в тягость близким, как формы заботы и даже подлинной любви к ближним? Но подлинная “любовь к ближнему” состоит в том, что возможность в связи с болезнью близкого человека проявить долготерпеливую заботу о нем — это есть то, чем реально и непосредственно можно послужить Богу. Консервативная позиция по проблеме эвтаназии проста и однозначна. “Этика православного христианства отвергает возможность намеренного прерывания жизни умирающего пациента, рассматривая это действие как особый случай убийства, если оно было предпринято без ведома и согласия пациента, или самоубийства, если оно санкционировано самим пациентом”. Подобная оценка эвтаназии отражает не только позицию православного христианства, но и любую консервативную позицию (включая мнение специалистов, — мнение, которое еще 20 лет назад было господствующим в обществе). Основанием для подобной оценки было не только христианское понимание человека, но и влияние врачебной этики Гиппократа, которая однозначно отрицает использование опыта и знаний врача для того, чтобы вызывать “легкую” смерть больного, который просит о такой услуге. Примечательно при этом, что Гиппократ формулирует этот принцип врачебной этики в условиях абсолютной социальной приемлемости самоубийства в культуре Древней Греции и Древнего Рима. Принятие смерти как “вида” медицинского лечения (лечения боли, страдания) может оказаться мощным препятствием на пути развития самого медицинского знания, которое постоянно стимулируется “борьбой со смертью”. Социальное предназначение медицины всегда заключалось в борьбе за действительную человеческую жизнь. В борьбе со смертью по сути дела заключается нравственная сверхзадача медицинской науки и врачевания. Постоянное стремление решить эту сверхзадачу, несмотря на ее неразрешимость, и последовательное сопротивление неизбежности смерти всегда вызывало в обществе уважение и доверие к врачу. Сохранит ли медицина свои социальные позиции, когда система здравоохранения “породит” систему смертеобеспечения? Не чреват ли отказ от последовательного исполнения принципа сохранения и поддержания жизни изменением моральных основ врачевания, от которых в немалой степени зависит результативность врачебной деятельности? Не обречены ли врачи, обеспечивая “достойную смерть” пациенту, на резкое умаление своего собственного достоинства, на участие в сознательном убийстве пациента? Либеральные идеологи пытаются уйти от использования слова убийство. Они даже утверждают, что действие, приводящее к смерти пациента по его просьбе и с его согласия, не может быть названо убийством. Но как оно может быть названо? Симптоматично, что в языке, по крайней мере, в русском, нет слова, обозначающего такое действие. Убийство остается убийством, сохраняя всю тяжесть преступления заповеди не убий (Исх.20,13). А эвтаназия, какие бы благовидные маски она ни принимала, была и остается превращенной формой убийства и самоубийства одновременно. Социальное и юридическое признание эвтаназии не сможет освободить человечество от болезней и страданий. Но стать мощной и самостоятельной причиной роста самоубийств, и не только по мотиву физических страданий, может. Библейское не убий (Исх.20,13) неразрывно связано с отрицательным отношением христианства к самоубийству. Даже такой противник христианства, как Ф. Ницше, признавал, что одна из причин социального признания христианства коренилась именно в его бескомпромиссной борьбе с “неуемной жаждой самоубийства, ставшей столь распространенной ко времени его (христианства) возникновения”.

Атеизм — это мировоззренческая система, в рамках которой невозможно не признать правомерность самоубийства, если уж строго следовать ее исходным принципам и нормам. Среди них: человек создан для счастья, исполнения желаний, наслаждений и т.п., поэтому человек не должен страдать. В условиях невозможности реализации “права на удовольствие” трудно отказать человеку в “праве на самоубийство”. Тем более что человек — самодержавный властелин собственного тела. А его право на предельную самодетерминацию — высшая ценность атеистического мировоззрения. Принцип прав человека не содержит никаких препятствий, которые сдерживали бы людей от самоубийства. Современное атеистическое мировоззрение определяет себя как прогрессивное. Но в случае с “правом на достойную смерть” это прогрессивное “движение вперед” явно меняет свое направление, возвращаясь “назад” — к языческим принципам достоинства. Выход самоубийства с уровня более или менее часто повторяющихся индивидуальных случаев на уровень морально допустимой социальной практики может принять эпидемические параметры, особенно если принять во внимание известную всем культурам “заразительность” идеи самоубийства. При этом нельзя не учитывать ту динамику, с которой возрастает число самоубийств в современном “прогрессивном” обществе.

Еще в 1925г. А. Горский и Н. Сетницкий в работе “Смертобожество” пришли к выводу, что “вообще же в вопросе о жизни и смерти возможно или совместное с жизнью наступление на смерть, или индифферентное отступление от жизни”. Степень и мера отступления — различны в разные времена и в разных странах. Постепенный отказ от общего дела человечества, -дела борьбы со слепыми силами распада приводит к “окончательной стадии отступления”, коей является “принципиально провозглашаемое индивидуальное или коллективное самоубийство как отказ от жизни”. Знаменательно, что ведущей причиной смертности населения России к 90-м гг. XX в. становится смерть по причине самоубийства. Именно эта причина в общей структуре причин смертности выделяется значительным отрывом от смерти людей по причинам болезней разного рода. Согласно статистическим данным, потери от самоубийств выше, чем от болезней органов дыхания, чем от ишемической болезни сердца, и превосходят суммарные потери от инфекционных болезней, болезней нервной системы, болезней органов пищеварения и т.п. Среди групп причин преждевременной смерти смерть по причине самоубийства является наиболее значительным источником потерь населения России.

Не является ли современная либеральная борьба за социальное и юридическое признание эвтаназии если не формой “коллективного самоубийства”, то по крайней мере формой влияния на человеческую волю, — формой, внушающей человеку, что жить надо как можно меньше? Не призвано ли возрождение Православия в России если не остановить, то хотя бы сдержать натиск надвигающейся “духовной” эпидемии “рацио-гуманно-милосердных” форм (приемов) оправдания “права на достойную смерть”, и не просто сдержать этот натиск, но и спасти своих чад? Впрочем, именно история помогает нам понять, что эта дистанция свидетельствует о происходящей в современной культуре подмене образа “мирной и непостыдной смерти” пустым “правом на достойную смерть”. Но как же отличить подлинное милосердие от либерального суррогата?

Церковно-общественный совет по биомедицинской этике принял в 1999г. Заявление “О современных тенденциях легализации эвтаназии в России”: “Возникновение проблемы эвтаназии в нашем обществе непосредственно связано с “мировоззренческим плюрализмом”, признающим существование различных типов ценностных ориентации, включая позицию, допускающую убийство и “право человека на смерть”. По мнению сторонников легализации эвтаназии, это “право” должно быть защищено законом и должно иметь соответствующее организационное обеспечение, используя возможности современной фармакологии и социального института здравоохранения. Церковно-общественный совет по биомедицинской этике считает необходимым в связи с этим заявить следующее: признавая ценность жизни каждого человека, его свободу и достоинство как уникальные свойства личности, созданной по образу и подобию Божию, православные священнослужители, ученые, врачи считают недопустимым реализацию любых попыток легализации эвтаназии как действия по намеренному умерщвлению безнадежно больных людей, рассматривая эвтаназию как особую форму убийства (по решению врачей, или по согласию родственников), либо как самоубийство (по просьбе пациента), либо как сочетание того и другого. Совет выступает против эвтаназии в любой форме, поскольку ее применение неизбежно приведет: 1) к криминализации медицины и к потере социального доверия к институту здравоохранения; 2) к поруганию бесценного дара человеческой жизни; 3) к умалению достоинства врача и извращению смысла его профессионального долга; 4) к снижению темпов развития медицинского знания, в частности, темпов разработок методов реанимации, обезболивающих препаратов, средств для лечения неизлечимых заболеваний и т.п.; 5) к распространению в обществе цинизма, нигилизма и нравственной деградации в целом, что неизбежно при отказе от соблюдения заповеди не убий (Исх.20,13). Квалифицированный врач должен учитывать, что просьба больного об ускорении его смерти может быть обусловлена состоянием депрессия, лишающим больного возможности правильно оценивать свое положение. Нельзя забывать и об особенностях человеческой личности, до последней минуты жизни обладающей свободой выбора и правом на изменение решения. В свете этих факторов Совет считает эвтаназию неприемлемой в нравственном отношении и категорически возражает против рассмотрения законодательных проектов, пытающихся юридически оформить возможность ее применения и тем самым внедрить в общественное сознание допустимость убийства или самоубийства с помощью медицины”.

В социальной концепции Русской Православной Церкви говорится: «Церковь, оставаясь верной соблюдению заповеди Божией “не убивай” (Исх. 20. 13), не может признать нравственно приемлемыми распространенные ныне в светском обществе попытки легализации так называемой эвтаназии, то есть намеренного умерщвления безнадежно больных (в том числе по их желанию). Просьба больного об ускорении смерти подчас обусловлена состоянием депрессии, лишающим его возможности правильно оценивать свое положение. Признание законности эвтаназии привело бы к умалению достоинства и извращению профессионального долга врача, призванного к сохранению, а не к пресечению жизни. “Право на смерть” легко может обернуться угрозой для жизни пациентов, на лечение которых недостает денежных средств.

Таким образом, эвтаназия является формой убийства или самоубийства, в зависимости от того, принимает ли в ней участие пациент».

Проекты | Программы | Кафедры и курсы биоэтики | Все организации

Название: Курс «Биоэтика» в Московском государственном медико-стоматологическом университете, кафедра философии, биомедицинской этики и гуманитарных наук.

Административная принадлежность: Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Российский Государственный Медицинский Университет Министерства Здравоохранения и социального развития Российской Федерации».

Электронный адрес: www.philosophy-msmsu.narod.ru
Руководитель организации: Моисеев Вячеслав Иванович.
Состав исполнителей курса: Моисеев Вячеслав Иванович, Киященко Лариса Павловна, Бартко Александр Николаевич

Программа:

Вводная часть.
Раздел 1.
Предмет, дисциплинарный статус и методы биоэтики. Возникновение биоэтики как самостоятельной дисциплины и происхождение термина. Факторы, обусловившие трансформацию традиционной профессиональной медицинской этики в современную биоэтику. Основные аспекты биоэтики как междисциплинарной области. Основные подходы к этике. Нормативная этика. Ненормативная этика: дескриптивная этика и метаэтика. Практическая этика. Биоэтика – раздел практической нормативной этики. Содержание моральной аргументации. Уровни моральной аргументации: индивидуальные суждения, правила, принципы и этические теории. Характер и основные виды этических конфликтов. Определение биоэтики. Предмет биоэтики. Методы биоэтике.
Раздел 2.
Исторические традиции медицинского этоса. Гиппократова традиция в медицине. Источники традиции. Основное содержание. Традиция в современности. Западные религиозные традиции. Православная этическая традиция. Защита жизни. Продолжение жизни. Этическая традиция римского католичества. Протестантская этическая традиция. Иудейская этическая традиция. Источник авторитета. Принципы иудейской морали применительно к биомедицине. Восточные этические традиции в медицине. Аюрведа. Мусульманская этическая традиция. Источники закона ислама. Принципы мусульманской морали применительно к биомедицине. Буддизм. Основы буддийской мысли. Позиция буддизма по отношению к некоторым проблемам, связанным с биомедициной.
Часть 1.Метабиоэтика (Теория биоэтики).
Раздел 3.
Основные типы этической теории, используемые в биоэтике. Утилитаризм. Принцип полезности. Теории ценности: гедонизм, плюрализм, утилитаризм предпочтения. Утилитаризм действия и правила. Кантианская этическая теория. Общая характеристика деонтологической теории. Категорический императив. Другая формулировка категорического императива. Источник морали. Долг. Понятие доброй воли. Совершенный и несовершенный долг. Этика Канта в медицинском контексте. Трудности, с которыми встречается этика Канта. Теория моральных обязательств prima facie У. Д. Росса. Моральные свойства и правила. Фактические моральные обязательства и prima facie моральные обязательства. Список prima facie моральных обязательств Росса. Теория моральных обязательств prima facie в биомедицинском контексте. Теория справедливости Дж. Ролза. Исходное положение и принципы справедливости. Понятие «занавеса неведения». Понятие «первичных благ». Справедливость как честность. Два принципа справедливости и их функции. Проблема патернализма. Понятие и виды «естественных обязанностей». Теория справедливости Ролза в медицинском контексте. Либертарианская теория справедливости Р. Нозика. Либертарианская теория и классический либерализм. Понятие «минимального государства». Этика добродетели. Этика добродетели Аристотеля. Современные теории добродетели Этика естественного закона римского католичества. Цели, разум и моральный закон в интерпретации римского католичества. Принцип двойного эффекта. Принцип целостности, или терапевтический принцип. Приложение морально-теологических точек зрения римского католичества в медицинском контексте.
Раздел 4.
Принципы биомедицинской этики. Моральные обязательства врачей и права пациентов. Модели отношения «врач – пациент». Принцип уважения автономии личности. Понятие автономии: 1) автономия как свобода действия; 2) автономия как свобода выбора: 3) автономия как способность эффективно обдумать ситуацию. Принцип автономии в медицинском контексте – информированное согласие. Ключевые понятия: компетентность и понимание. Классификация некомпетентности. Терапевтическая привилегия. Согласие детей и подростков. Ограничения автономии. Принцип патернализма. Патернализм слабый и сильный. Суррогатное решение и его границы. Право отказаться от лечения. Принцип благодеяния. Понятие и обязательство благодеяния, его границы. Метод оценки риска вреда для определения степени обязательства. Обязательство пациента: ординарные и экстраординарные средства предохранения и восстановления здоровья. Обязательство врача: принцип медицинских показаний. Обязательства заместителей пациента: принцип наилучших интересов пациента. Проблема качества жизни. Конфликт интересов. Принцип «не навреди». Понятие и обязательство не вредить. Принцип «двойного эффекта». Четыре условия принципа. Принцип пропорциональности. Принцип справедливости. Нехватка и распределение. Социальные приоритеты: распределение на макроуровне. Распределение на микроуровне: индивидуальное и институциональное рационирование. Теории распределительной справедливости: строгий эгалитаризм; социализм; утилитаристская теория справедливости; справедливость как честность (Дж. Ролз); либертарианизм (Р. Нозик); теория прав о справедливости. Определение здоровья и болезни, споры вокруг него. Справедливость и здравоохранение. Здравоохранение и его собственные границы. Принцип сообщения правды. Понятие и обязанность сообщать правду. Обязанность не лгать. Обязанность сообщать правду тем, кто имеет право на неё. Проблема «лжи во благо». Право на правду. Проблема плацебо. Принцип конфиденциальности. Понятие и обязательство хранить тайну. Естественная тайна, Обещанная тайна. Профессиональная тайна. Истории болезней, исследование и конфиденциальность. Проблема пределов конфиденциальности. Модели взаимоотношения врач-пациент. Патерналистская, техническая, коллегиальная, контрактная и договорная модели отношения «врач-пациент», их сравнительный анализ.
Часть II. Специальная и клиническая биоэтика.
Раздел 5.
Этические и юридические проблемы смерти и умирания. Дефиниция и клиническое определение смерти. Понятие «биологической смерти» и кардиореспиратоный критерий смерти. Понятие «полной смерти мозга». Понятие «постоянного (устойчивого) вегетативного состояния» (церебральной смерти). Проблема стандартов клинического определения смерти мозга. Философские проблемы адекватности определения смерти мозга. Этика поддерживающего жизнь лечения. Этическая основа для принятия решений о поддерживающем жизнь лечении (компетентные и некомпетентные пациенты). Ординарное и экстраординарное лечение. Моральность убийства. Преднамеренное лишение жизни в сравнении с предвиденным, но неумышленным лишением жизни. Убийство и позволение умереть. Не начало лечения и прекращение лечения. Поддерживающее жизнь лечение и самоубийство. Классические случаи в этике поддерживающего жизнь лечения (Квинлан и Крузан). «Поддерживаемое врачом самоубийство». Проблема самоубийства: история вопроса. Концепция содействия в самоубийстве. Дискуссии об определении и разграничении «самоубийства», «рационального самоубийства», «содействия в самоубийстве» и «эвтаназии». Аргументы «за» и «против» содействия в самоубийстве. Классические случаи в этике самоубийства (Боувиа и Макафи). «Смерть с участием врача». Эвтаназия (убийство из милосердия): история вопроса. Принудительная «эвтаназия» в нацистской Германии. Декриминализация добровольной эвтаназии в Нидерландах. «Общество хемлок» в Соединенных Штатах. Хосписное движение как альтернатива «смерти с участием врача». Понятие эвтаназии и ее виды. Доктор Кеворкян и помощь в смерти. Этические проблемы. «Скользкий склон».
Раздел 6.
Этические и юридические проблемы начала жизни. Этика аборта, стерилизации и контрацепции. История вопроса: перспективы по аборту. Определение и виды аборта. Моральный статус плода. Права беременных женщин. Этические проблемы стерилизации и контрацепции. Добровольная и принудительная стерилизация. Виды контрацепции. Религиозная мораль и проблема контрацепции. Социальный контекст. Казус Roe v. Wade. Человеческое развитие и аборт. Определение и типы аборта: спонтанный аборт и аборт как результат человеческого вмешательства (искусственное прерывание беременности). Аборт прямой, непрямой и терапевтический. Моральный статус плода. Границы рационального аргумента. Требования защиты маргинализованных. Беременность, аборт и права женщины. Право на невмешательство и контекст смерти. Мотивы аборта. Терапевтический и нетерапевтический аборты. Социальная поддержка и проблема аборта. Конфликт интересов матери и плода. Границы репродуктивной свободы женщины. Аборт и закон. Этические теории и аборт. Статистика. Этические проблемы стерилизации и контрацепции. Добровольная и принудительная стерилизация. Виды контрацепции. Религиозная мораль и проблема контрацепции.
Раздел 7.
Этические и юридические проблемы начала жизни. Этика новых репродуктивных технологий. Методы искусственной инсеминации. Искусственная инсеминация донором. Искусственная инсеминация донором и незамужняя мать. ИСД без скрининга. Анонимность доноров и связанные с этим проблемы. ИСД и опасность инцеста. Оплодотворение in vitro (экстракорпоральное, т. е. в пробирке) с последующей имплантацией эмбриона в матку женщины. Ответственность за ребёнка. Риски для матери и ребёнка. Этические проблемы замороженных эмбрионов и банков спермы. Экстракорпоральное вынашивание (суррогатное материнство). Суррогатные матери и их права. Ответственность за ребёнка. Этика и единство деторождения и любви. Этика поставщика медицинской услуги. Этические теории и репродуктивный контроль. Вопрос распределительной справедливости. Этические и юридические проблемы репродуктивного и терапевтического клонирования.
Раздел 8.
Специфические проблемы биоэтики: этические и юридические проблемы медицинской генетики и проведения биомедицинского исследования. Этические проблемы медицинской генетики. Конфиденциальность и добровольное информированное согласие в медицинской генетике. Этические проблемы применения методов, используемых медициной для диагностики и коррекции генетических нарушений. Этические аспекты медико-генетического консультирования. Происхождение этического интереса к экспериментам над людьми. «Нюрнбергский кодекс», «Хельсинкская Декларация (Руководящие рекомендации для врачей, проводящих медико-биологические исследования, включающие опыта на людях)». Этика исследователя. Информированное согласие предполагает сообщение информации. Нераскрытие информации по научным резонам. Компетентное и суррогатное информированное согласие. Согласие и особые классы объектов исследований: дети, пациенты, некомпетентные пациенты, беременные женщины. Терапевтические и нетерапевтические эксперименты. Справедливость и распределение исследовательского риска. Конфликты интересов. Этические проблемы исследовательской методологии. Эксперименты над заключёнными. Этические проблемы экспериментирования над эмбрионами. Институциональные механизмы контроля при проведении биомедицинских экспериментов. Этическая допустимость и размер вознаграждения за участие в экспериментах. Этика пользователей результатами биомедицинских исследований.
Раздел 9.
Специфические проблемы биоэтики: этические и юридические проблемы трансплантации органов и тканей, СПИДа и оказания психиатрической помощи. Этика передачи в дар органов. Живые доноры. Живые доноры невозобновляемых парных органов. Принцип пропорциональности в трансплантации. Живые, но терминальные доноры. Трансплантация ткани плода. Проблема продажи органов. Этика передачи органов от трупов. Имеется ли обязанность передачи в дар органы и ткани? Этика реципиента. Обязанности бригады, осуществляющей трансплантацию. Взаимоотношения с оконными заместителями и семьями. Этические проблемы увеличения обеспечения органами. Информированное согласие. Этика распределения поставщиком медицинской услуги. Реальное распределение органов. Медицинский критерий для распределения на микроуровне. Технические факторы. Критерий клинического соответствия. Критерий семейной поддержки. Эджеизм. Способность платить. Экономическая стоимость и распределение трансплантантов. Этические теории и трансплантация органов.
Раздел 10.
Клиническая стоматологическая этика. Стоматологическая этика. Стоматология как профессия и профессиональные обязательства. Центральные ценности стоматологической практики. Проблемы и темы в стоматологической этике. Главный клиент. Идеальное взаимоотношение между стоматологом и клиентом. Иерархия ценностей. Компетентность. Убытки и относительная приоритетность благополучия пациента. Отношения с другими представителями профессии. Отношения между стоматологами и более широким сообществом.
11. Число лекционных часов, семинарских, практических занятий: объем курса: курс читается на лечебном (дневном и вечернем), стоматологическом (дневном и вечернем), клинической психологии, экономическом факультетах объемом – 38 час. (лекции варьируются от 8 ч. до 18 ч., с/з – от 20 ч. до 32 ч.
12. Информация о курсе, на котором преподается биоэтика (курс, число студентов): курс читается для студентов 2 и 3 курсов в количестве от 60 до 200 и аспиранта в количестве 60 асп.
13. Информация о проведенных и планируемых научных или образовательных конференциях: Ежегодная научная конференция «Философские проблемы биологии и медицины», 5-6 апреля 2007. Планируется в 2008 году.
Публикации сотрудников кафедры по курсу биоэтики:
1) Бартко А.Н. Проблемы биомедицинской этики в свете прав человека. //Этика прав человека: Материалы международной конференции/ МГУ им. М. В. Ломоносова. – Тула, 1994.
2) Михайлова Е.П., Бартко А.Н. Биомедицинская этика: теории, принципы и проблемы. Часть 1. Теории и принципы биомедицинской этики. – М., Изд-во ММСИ, 1995. – 240 с.
3) Бартко А.Н., Михаловска-Карлова Е.П. Биомедицинская этика: теория, принципы и проблемы. Ч.2. Принципы и основные проблемы биомедицинской этики. – М.: Изд-во ММСИ, 1999. – 270 с.
4) Бартко А.Н., Косарев И.И. Биоэтика: не копировать, а изучать зарубежный опыт.// Медицинский вестник, №21 (136), 1999.
5) Бартко А.Н., Косарев И.И. Преподавание биомедицинской этики за рубежом.// Медицинская газета, №90 (6015), 1999.
6) Программа по биоэтике. Общий курс для студентов высших медицинских учебных заведений. – М.: ГОУ ВУНМЦ, 2001.
7) Практикум по биоэтике. Выпуск 1. – М., 2007.
8) Бартко А.Н. Эвтаназия, медицинская эвтаназия, убийство из милосердия и смерть с участием врача: к вопросу об академической и морально-юридической обязанности проводить правильные дистинкции. // Материалы ежегодной научной конференции «Философские проблемы биологии и медицины», 5-6 апреля 2007.

Вернуться к списку

> Сравнительно правовая характеристика составов убийств

Простое убийство

Уголовный кодекс знает три вида убийств: простое (ч. 1 ст. 105 УК), квалифицированное, т.е. при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 УК) и привилегированное, т.е. при смягчающих обстоятельствах (статьи 106,107 и 108 УК).

Простое убийство характеризуется отсутствием как отягчающих, так и смягчающих обстоятельств, указанных в диспозициях соответственно ч. 2 ст. 105 и статей 106 — 108 УК. Практика относит к простым убийствам убийство в ссоре или драке, из ревности, из мести (если это не связано со служебной, профессиональной или общественной деятельностью потерпевшего), из трусости или зависти, а также из сострадания к безнадежно больному человеку. Наше законодательство не разрешает т.н. эфтаназии, то есть лишения жизни безнадежно больного человека по его просьбе, и рассматривает это как простое убийство. Следует иметь в виду, что простое убийство может быть совершено и при отягчающих обстоятельствах, если они не упомянуты в ч. 2 ст. 105 УК, например, совершение убийства с использованием оружия. Это отягчающее обстоятельство названо в ст. 63 УК, но не включено в ч. 2 ст. 105. Поэтому оно не влияет на квалификацию убийства, но учитывается при назначении наказания в рамках санкции ч. 1 ст. 105 УК.

Квалификация убийства по ч.1 ст.105 УК осуществляется по так называемому «остаточному» принципу. Это означает, что при конкуренции привилегированного, квалифицированного и простого убийства, приоритет (предпочтение) отдается привилегированному виду убийства (ст.106-108 УК), даже если в таком деянии объективно наличествуют квалифицирующие признаки (общеопасный способ, причинение смерти двум или более лицам, группа лиц, особая жестокость, беспомощное состояние потерпевшего и т.п.).

При отсутствии смягчающих обстоятельств квалификация при конкуренции простого и квалифицированного убийства осуществляется по ч.2 ст.105 УК. И только при отсутствии смягчающих и отягчающих признаков применяется ч.1 ст.105 УК РФ.

Следовательно, простое убийство определяется методом исключения: сначала смягчающих, а затем отягчающих обстоятельств.

Наука уголовного права и судебная практика выделяет несколько наиболее типичных видов простого убийства:

  • — в ссоре или драке при отсутствии хулиганских побуждений,
  • — из ревности,
  • — по мотивам мести, зависти, неприязни, ненависти, возникшим на почве личных отношений,
  • — по просьбе потерпевшего,
  • — иные виды убийства.

Убийство в ссоре или драке.

Ссора — это состояние взаимной вражды, серьезная размолвка, взаимная перебранка, сопровождающаяся взаимными попреканием или бранью.

Драка — это взаимные побои, вызванные ссорой, скандалом, физическая схватка между двумя и более лицами, которые к ней приступили добровольно, по взаимному побуждению и без определенных условий.

Ссора и драка являются конфликтом физических (частных) лиц, в основе которого лежит столкновение интересов со стремлением одной из конфликтующих сторон ущемить и ограничить интересы другой стороны.

Ссора и драка проявляются в:

  • а) активных действиях одной стороны;
  • б) осознании второй стороной этих действий как направленных против неё;
  • в) активных ответных действиях второй стороны против первой.

Ссора характеризуется, как правило, оскорбительными действиями.

Драка обусловливается:

  • 1) малозначительностью в её начале;
  • 2) обоюдностью желания сторон обменяться насилием (побоями);
  • 3) равенством возможностей и условий её ведения.

Обобщенный мотив простого убийства в ссоре или драке можно охарактеризовать как внутреннее побуждение, порожденное чувством личной неприязни к потерпевшему для удовлетворения личного интереса (месть, ревность, гнев, злость, трусость, зависть, озорство, хвастовство и т.п.).

Если в ходе ссоры или драки возникли смягчающие или отягчающие обстоятельства (право на необходимую оборону, состояние аффекта, особая жестокость, общеопасный способ и др.), то убийство не будет простым и квалифицировать его необходимо по ч.1 ст.108 или по ст. 107, либо по ч.2 ст.105 УК РФ.

Надо иметь в виду, что сам по себе факт участия в драке, повлекшей убийство, еще не означает, что все ее участники должны понести ответственность. Необходимо тщательно выявлять мотивы, цели и особенности действия каждого из дерущихся. Драка или ссора не исключает наличия мотивов, влекущих признание убийства при отягчающих обстоятельствах. Драка или ссора нередко лишь повод, который приводит к обострению отношений с потерпевшим и к убийству. Бородин С. В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. — М.: 1999.-С. 44

Чаще всего при рассмотрении дел об убийствах в драке или ссоре возникает вопрос об отграничении их от убийств из хулиганских побуждений. Разграничение этих преступлений очень часто ставится в зависимость от того, кто был зачинщиком драки или ссоры.

Убийство из ревности.

Ревность можно определить как особое психическое переживание, вызываемое изменением доверительных отношений между лицами, которым эти отношения обеспечивают внутреннюю стабильность и безопасность эмоционального состояния. Вместе с тем нормальная бытовая ревность может вызвать наступление аффекта и даже душевную болезнь. Любое чувство у человека вызывается внешними раздражителями, поэтому для возникновения бытовой ревности и последующего убийства необходимы предполагаемая или действительная измена. Сама измена обусловливается изменением тех доверительных отношений, которые сложились между двумя лицами. Так, человек, любящий другого человека, не знающего о наличии у него этого чувства, не может считаться субъектом убийства из ревности.

Бытовая ревность большей частью основывается на интимной измене супругов (партнеров), у которых сложились определенные отношения на протяжении более или менее продолжительного времени. Ни измена, ни порождаемая ею ревность не могут служить смягчающими или отягчающими обстоятельствами, поэтому отнесены к мотивации простого состава убийства. Исключение составляет лишь случай очевидного прелюбодеяния супруга, который перерастает в тяжкое оскорбление, вызывающее аффект.

Итак, убийство из ревности — это умышленное лишение жизни другого человека, который своим поведением вызвал психическое переживание виновного, субъективно воспринимающего действительное, предполагаемое или воображаемое изменение супружеских, дружеских и (или) доверительных отношений как ущемление его нравственных интересов (супружеская измена, отказ выйти замуж (жениться), отказ от продолжения сожительствовать и т.п.).

Если убийство из ревности совершено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного аморальным поведением потерпевшего, то его следует квалифицировать по ст.107 УК РФ.

Убийство из мести, зависти, неприязни и ненависти.

Месть — это акт возмездия, причинение неприятности за уже причиненную обиду, страдание, оскорбление или иной вред; действие в отплату за причиненное зло.

Зависть — это чувство досады, вызванное благополучием, успехом другого.

Неприязнь — недоброжелательность, недружелюбие.

Ненависть — чувство сильнейшей вражды, злобы, отличающееся накалом чувства неприязни.

Поводом для мести может быть правомерное, аморальное и неправомерное поведение потерпевшего, воспринимаемое виновным как существенное ущемление его личных интересов и вызывающее чувство обиды (душевную неприятность, ощущение психической нестабильности и дискомфорта).

Месть — это не чувство, а поведенческий акт, обусловленный чувством обиды, гнева, злости, ненависти, зависти, неприязни. Месть возникает на почве межличностного конфликта, когда виновный отвергает возможность его разрешения «мирным» путем (переговоров, обращения к третейскому судье и т.п.).

Таким образом, убийство из мести — это умышленное причинение смерти другому человеку, совершившему поступок, субъективно воспринимаемый виновным как ущемление его личных интересов (физических, материальных, духовных и нравственных) и объективно способный вызвать отрицательное (негативное) чувство: обиды, гнева, злости, зависти, неприязни и ненависти (оскорбление, побои, недостойное поведение в семье, совершение преступления и т.п.).

Время, прошедшее между поступком, породившим мотив мести, и убийством из мести, на квалификацию не влияет.

Убийство по просьбе потерпевшего.

К простому убийству в теории уголовного права и судебной практике также относят убийство по просьбе или с согласия потерпевшего. В зависимости от мотива убийство по просьбе потерпевшего различается на два вида: убийство из сочувствия и убийство из сострадания.

Убийство из сочувствия — это лишение жизни потерпевшего, решившего по каким-либо веским с его точки зрения причинам (жизненным обстоятельствам) уйти из жизни, физически способного, но психологически (морально) не готового сделать это своими руками.

В этом случае виновное лицо либо полностью выполняет объективную сторону убийства, выступая в роли непосредственного исполнителя (делает ядовитую инъекцию, сбрасывает с высоты, отсекает голову и т.п.), либо выполняет часть объективной стороны убийства, выполняя роль «соисполнителя самоубийства» (оказание помощи при самоубийстве: удержание веревки при повешении, выбивание стула из-под ног висельника, поджигание потерпевшего, который сам себя облил бензином и т.п.).

Убийство из сострадания — это лишение жизни лица тяжелобольного, испытывающего страдания, мучения и ужасные боли, психологически (морально) готового, но физически неспособного, лишенного возможности совершить самоубийство (паралич, слабость, обездвиженность и т.п.) В соответствии со ст.45 Основ законодательства РФ «Об охране здоровья» медицинскому персоналу запрещается осуществление эвтаназии — удовлетворение просьбы больного об ускорении его смерти какими-либо действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни. Лицо, которое сознательно побуждает больного к эвтаназии и (или) осуществляет эвтаназию, несет уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации..

Объективная сторона такого убийства полностью выполняется виновным лицом, который выступает в роли непосредственного исполнителя.

В юридической литературе к простому убийству относят убийство по «договору», когда два лица соглашаются вместе покончить жизнь самоубийством, а затем один из них, оказав помощь в самоубийстве другого, отказывается это делать с собой.

Убийство безнадежно больного без его согласия, даже из чувства сострадания, некоторые ученые относят к квалифицированному убийству См.: Красиков А.Н. Преступления против права человека на жизнь. Саратов, 1999. — С.79..

Такая позиция не является бесспорной. Если виновный из чувства жалости, сострадания лишает жизни бессознательного больного человека, желая освободить его от мучений, а не использует его беспомощное состояния с целью убийства вопреки или помимо воли потерпевшего, предполагая, что последний и не стал бы оказывать сопротивления при наличии такой возможности, думается, такие действия следует также рассматривать как простое убийство.

К простому убийству в судебной практике и в теории уголовного права относят так называемые «безмотивные» убийства, когда мотив убийства не установлен и нет возможности восполнить этот пробел. Однако следует различать две ситуации. Первая: мотив не установлен (виновный не помнит или не говорит о нём), но имеются другие доказательства преступления (свидетельские показания, вещественные доказательства и др.). В этом случае имеется основание квалифицировать действия виновного как простое убийство по ч.1 ст.105 УК РФ.

Вторая ситуация. Мотив убийства не установлен и нет других прямых доказательств совершенного преступления, и не исключается возможность причинения смерти потерпевшему в состоянии необходимой обороны, с превышением её пределов или в состоянии аффекта. В таком случае, думается, лицо не должно привлекаться к уголовной ответственности В такой ситуации уместно вспомнить известное изречение о том, что лучше десять виновных оставить без наказания, чем одного невиновного осудить..

Иные виды убийства.

К иным видам простого убийства предлагается относить убийство должника кредитором (как разновидность убийства из мести), убийство на дуэли, убийство с целью уклонения поделиться (вернуть, отдать) имуществом, приобретенного незаконным способом (карточный долг, похищенное в соучастии имущество, средства от сбыта оружия, наркотиков, от занятия проституцией и т.п.), убийство в спортивных соревнованиях (бокс, каратэ и т.п. единоборства) с нарушением правил по мотивам тщеславия (доказать свою силу, заслужить звание самого сильного и жесткого (опасного) спортсмена, сформировать вокруг себя ореол, имидж беспощадного (кровавого) победителя), убийство с косвенным умыслом при проведении научного эксперимента, убийство при обстоятельствах, внешне (формально) сходных с необходимой (мнимой) обороной и задержанием правонарушителя.

К простому убийству судебная практика относит одновременное лишение жизни двумя виновными по договоренности между собой с распределением ролей двух лиц, когда каждый из соучастников причиняет смерть только одному потерпевшему.

В судебной практике встречается так называемое проигрывание человека, когда человеческая жизнь используется в качестве ставки в азартной игре: карточной, игре в кости, при заключении пари. Это случаи, когда неудачный игрок, исчерпав во время игры все доступные ему имущественные ставки, с тем, чтобы продолжить игру, предлагает или принимает условие, что если он вновь проиграет, то убьет человека, например, первого встречного См: Брагин А.П. Российское уголовное право М.: Изд. центр ЕАОИ, 2008. С. 182-183. Убийство при таких обстоятельствах, думается, необходимо квалифицировать как совершенное из хулиганских побуждений.

Эвтаназия — это намеренное лишение человека жизни с его согласия. Почему Церковь категорически против? Как Церковь относится к практике эвтаназии?

Эвтаназия — это намеренное лишение человека жизни с его согласия. Первоначально предполагалось, что это делается в ситуации близкой неизбежной смерти и невыносимых страданий, однако в наше время это уже давно не так, и в ряде стран эвтаназия совершается по отношению даже к физически здоровым людям, просто пришедшим в сильное уныние.

Эвтаназию следует отличать от прекращения медицинских мероприятий, направленных на продление жизни, когда смерть наступает от естественных причин. Такое прекращение Церковь считает, в принципе, допустимым. Как сказано в «Основах Социальной Концепции»,

«Продление жизни искусственными средствами, при котором фактически действуют лишь отдельные органы, не может рассматриваться как обязательная и во всех случаях желательная задача медицины. Оттягивание смертного часа порой только продлевает мучения больного, лишая человека права на достойную, «непостыдную и мирную» кончину, которую православные христиане испрашивают у Господа за богослужением. Когда активная терапия становится невозможной, ее место должна занять паллиативная помощь (обезболивание, уход, социальная и психологическая поддержка), а также пастырское попечение. Все это имеет целью обеспечить подлинно человеческое завершение жизни, согретое милосердием и любовью».

В то же время «Церковь, оставаясь верной соблюдению заповеди Божией «не убивай» (Исх 20. 13), не может признать нравственно приемлемыми распространенные ныне в светском обществе попытки легализации так называемой эвтаназии, то есть намеренного умерщвления безнадежно больных (в том числе по их желанию)».

Обозначив таким образом церковную позицию, рассмотрим некоторые возражения против нее.

Правда ли, что Церковь выступает против эвтаназии, потому что считает страдания душеполезными? Но если человек вообще неверующий, зачем он должен мучиться?

Нет, Церковь выступает против эвтаназии не поэтому. Страдания не всегда полезны для спасения души — это зависит от реакции человека, который может проявить терпение, смирение и надежду, а может, наоборот, озлобиться. И что в любом случае не душеполезно — это обрекать ближнего на страдания. Таким образом, все доступные меры к облегчению страданий человека должны быть приняты.

Но умертвить — не значит облегчить страдания. Это значит умертвить.

Более того, существует ряд доводов против эвтаназии, которые вообще носят вполне светский характер.

Это важно отметить — потому что наши оппоненты в таких случаях, как правило, формулируют противостояние как «здравый смысл и интересы живых людей против бессмысленных религиозных запретов». В реальности именно Церковь выступает на стороне живых людей и здравого смысла и противостоит она определенной идеологии, к которой относится уже сложившийся термин «культура смерти».

Почему человек не может сам принимать решение, когда ему умереть?

С чисто светской точки зрения – потому что грань между «решением, которое человек сам принял» и «решением, до которого его довели» является крайне нечеткой. Было несколько известных случаев самоубийств раковых больных, которые по разным причинам не могли получить обезболивание. Было ли их решение вполне добровольным? Если бы им предложили законно умертвить их — они, видимо, подписали бы все требуемые бумаги, но было бы их согласие вполне добровольным?

Более того, не только чисто физическое, но и психологическое давление может сильно влиять на решение человека — и когда он находится полностью во власти других, им нетрудно убедить его выразить согласие на эвтаназию.

«Право на смерть» естественно переходит в «обязанность умереть». Как говорит, например, британский философ баронесса Уорнок, люди, страдающие деменцией, «обязаны умереть», потому что «впустую истощают ресурсы своих семей и системы здравоохранения». При этом речь идет о деменции — то есть заболевании, которое мучительными болями не сопровождается. Человек «должен умереть» не потому, что он сам страдает, а потому что он отягощает других.

Эвтаназия, поэтому, неизбежно создает определенное психологическое давление, которое подталкивает человека воспользоваться предлагаемым ему выходом, а апелляция к личной автономии — человек, мол, сам свободен решать — легко превращается в издевательство. Он решает в условиях, когда государство — и, возможно, близкие — заинтересованы в его скорейшей смерти.

Почему вы считаете, что эвтаназия непременно приведет к злоупотреблениям?

И уже приводит. По ряду причин, из которых некоторые сразу бросаются в глаза:

  • Заинтересованность государства (и, возможно, родственников) в избавлении от тягот и расходов, связанных с продолжением жизни больного, см. уже процитированную баронессу Уорнок.
  • Склонность любой системы — в том числе, системы здравоохранения — избирать наименее расходные с точки зрения труда, финансов и других ресурсов варианты действий. Например, все проблемы с обезболиванием в нашей стране немедленно кончатся с введением эвтаназии — ведь тому, кто невыносимо страдает, достаточно будет выписать одно направление на последнюю процедуру. При всем этом несравненно дешевле эвтаназировать людей, чем искать способы лечения или облегчения страданий.
  • Общее разрушение представления о том, что человеческая жизнь стоит того, чтобы быть прожитой, и люди обязаны поддерживать в друг друге желание жить. Это приводит, например, к отказу спасать самоубийц, чему уже есть примеры, и общему снижению заинтересованности общества в своих наиболее уязвимых членах.
  • Быстрое размывание границ допустимого. Первоначально, эвтаназия вводилась как исключительная мера для умирающих, выздоровление которых невозможно и которые испытывают невыносимые страдания. В наше время эвтаназия практикуется уже и по отношению к людям, пришедшим в сильное уныние и нуждающимся в компетентной психиатрической, психологической и духовной помощи — а не в смерти.
  • Невозможность провести четкую грань между предоставлением возможности/предложением/побуждением/принуждением к эвтаназии, особенно учитывая, что тяжело больные люди крайне уязвимы, а эвтаназированные — мертвы и не могут предъявить каких-либо претензий.

Актуальные этические проблемы современности

Доклад на тему:

«Актуальные этические проблемы современности»

Студентки 5 курса отделения журналистики

Чеченского Государственного Университета

Янины Дикаевой.

Предисловие

Мы живем в очень необычное время: нынешний мир ищет свою дорогу в будущее. Мир меняется на глазах. И в основном, люди сами способствуют его изменению. Но всегда ли это бывает в их пользу? Экономическое, информационное, техническое развитие и количество используемой человеком энергии, то есть природных ресурсов влечет новую ситуацию существования человечества. И неравномерное распределение вышеперечисленных ресурсов может привести к «сбоям» в системе человечества. Так, например, население богатых стран потребляет 60 % мировых ресурсов, а демографический взрыв переживают совсем другие страны. В научной среде уже говорится о смерти «человека природы», который потреблял природные ресурсы и о «рождении человека культуры», который обеспечивает свое существование не потребляя ресурсы, а перерабатывая их. Нынешний человек все менее зависит от реальностей природы, и все более — от социальной и технологической ситуации культуры. В результате возникает новый мир, не имеющий аналогов в природе и истории. Соответственно, традиционные формы и механизмы жизни, которые были ответственны за самосохранение человечества, перестают действовать. В результате возникает чувство глобальной угрозы существованию: никто не может сказать, способно ли человечество поставить под контроль те силы развития, которые оно вызвало к жизни или оно уже находится в руках иррациональной «логики вещей». Во всем мире идет глобализация, то есть процесс всемирной экономической, политической и культурной интеграции и унификации.

Унификация — (от лат.unus -один и facto — делать) — англ. unification; нем. Unifizierung. Приведение ч.-л. к единой системе, форме, к единообразию. Основным следствием этого является мировое разделение труда, миграция в масштабах всей планеты капитала, человеческих и производственных ресурсов, стандартизация законодательства, экономических и технологических процессов, а также сближение и слияние культур разных стран. Предметом моей темы является выявление актуальных этических проблем современности, поиск решений этих проблем.

Основными проблемами этики на протяжении всей истории существования человечества были проблема критериев добра и зла, смысла жизни и существования справедливости и должного. Термин «этика» был впервые употреблен Аристотелем как обозначение особой власти исследования «практической философии, ибо она пытается ответить на вопрос: что мы должны делать? Основной целью этики Аристотель счастье – деятельность души в полноте добродетели, то есть в самореализации. Самореализация человека – это разумные поступки, которые избегают крайностей и держатся золотой середины. Поэтому основная добродетель – это умеренность и благоразумие. Примечательно, что так называемое «золотое правило этики» — «не делай другим того, чего не желаешь себе», сформулировано Конфуцием не только вне греческой философской традиции, но и до рождения Аристотеля.

Но а актуальная этическая проблема современности по данным многочисленных социологов, исследователей и журналистов, это конечно же терроризм, который назвали одним из порождений глобализации и технического процесса. По данным современных ученых ощущение опасности, риска стало всеобщим и постоянным. Появилось даже понятие «общество риска». Язык опасности заразен: социальная нужда иерархична, новая опасность, напротив, демократична. Она поражает и богатых и бедных. Потрясения затрагивают все области. Рынки разрушаются, правовые системы не охватывают состава преступлений, правительствам предъявляются обвинения, и они одновременно получают новые шансы действовать. Глобализация отразилась на исламских странах преимущественно негативно. Двери глобальной экономики оказались для них в целом закрыты. Культура этих стран по-прежнему очень далека от западной, а традиции и обычаи выдержали испытание на прочность. Объектами террористических актов служат государства, не разделяющие систему духовных ценностей террористов или поддерживающие ее (системы) прямых оппонентов (например, Израиль). Страны, которые являются целями для террористов, в большинстве своем — лидирующие представители т.н. западного, или техногенного пути развития. С точки зрения обывателя — это места комфортного проживания, мировые лидеры общества потребления — США, Европейское сообщество. Сопоставляя вышеприведенные данные, можно прийти к выводу о взаимосвязи фактически уже идущей мировой террористической войны и общего кризиса современной цивилизации, существование и развитие которого констатируют крупнейшие ученые в различных сферах познания. Но это говоря шаблонным текстом «страдающих держав» от жестокого исламского терроризма. Но совершенно по иному складывается ситуация, если говорить как есть. Этические проблемы современности совершенно в ином. В особенности, что касается терроризма. Силой захваченные территории, ограниченная свобода действий мусульман в любых так называемых свободных христианских странах. Это не полный список всех предпосылок возникающей самозащиты ислама, грамотно переименованной в быстро распространившийся термин «терроризм». Яркий тому пример ситуация, которая сложилась в Ираке. Когда в марте 2003 года сердобольная Америка решила освободить Ирак от жестокого диктатора в лице Саддама Хусейна и заодно весь мир от надвигающейся угрозы химического оружия. Во-первых, исследуя факты и результаты войны поражаешься чудовищной разнице послевоенного и довоенного Ирака. Хоть страна и освободилась от своего «тирана», но лучше ей по крайней мере не стало. Во-вторых, нефтяные запасы Ирака всегда были приманкой для Америки. Стоит сделать небольшой экскурс в историю и вспомнить все американские попытки развязать там войну. Конгресс США впервые принял решение об разрешении агрессии против Ирака не в 1990 г., после начала войны с Кувейтом, а в 1989 году, когда Хусейн призвал страны Ближнего Востока объединиться, чтобы стать более независимыми от США. США рассматривали возможность применения военной силы для захвата нефтяных полей на Ближнем Востоке уже в течение арабского нефтяного эмбарго в 1973 году, как показывают рассекреченные британские правительственные документы. Предполагалось, что воздушно-десантные войска США захватят нефтяные объекты в Саудовской Аравии и Кувейте, и могут даже запросить британцев сделать то же самое в Абу-Даби.

Для первого вторжения в Ирак (1991) Америка использовала следующие оправдания:

Утверждение правительства США

Правда

Ирак напал на независимое государство Кувейт

Кувейт был на протяжении веков частью Ирака, и только британские империалисты оторвали его силой в 20-х гг. 20-го века, следуя политике «разделяй и властвуй». Ни одна страна региона не признала этого отделения.

Хусейн производит ядерное оружие и собирается применить его против Америки

Планы производства ядерного оружия находились в зачаточном состоянии, под таким предлогом можно бомбить большинство стран мира. Его намерение нападать на Америку, конечно, являлось чистой выдумкой.

Ирак не хотел начинать мирные переговоры с Кувейтом и выводить войска.

Когда Америка атаковала Ирак, мирные переговоры уже шли полных ходом, а иракская армия покидала Кувейт.

Зверства иракской армии в Кувейте.

Самые страшные зверства типа описанного нижее убийства младенцев были выдуманы американской пропагандой. Да и сами подумайте, стал бы Хусейн проводить зверства над тем народом, которым собирался впоследствии править?

Применение оружия массового уничтожения иракской армией

Америка сама до 1991 года предоставляла Хусейну это оружие для войны с Ираном, Кувейтом и для подавления восстаний внутри страны. Всемирно известный факт.

Ирак собирался напасть на Саудовскую Аравию

Доказательств до сих пор нет. Что самое удивительное их нет ни в Ираке, ни в Саудовской Аравии. Нет даже слухов. Слухи есть только в США.

В Ираке нет демократии

Американцы сами привели к власти Хусейна, затем использовали это как повод для нападения.

Война может создать рабочие места в самих США

Правда (но довольно странный, кстати, повод для начала войны и геноцида целого народа, вы не находите?)

И здесь же стоит вспомнить фразу государственного секретаря США Генри Кисссинджера во время ирано-иракской войны. «Буду надеяться, что эта война будет продолжаться так долго, как возможно, и наибольшее возможное число погибнет с обеих сторон».

А теперь вернемся в 2003 год. На следующий же год после войны, зимой 2004-го уже были опубликованы подборки фотографий, где американцы пытают иракских заключенных. А телекомпания CBS обнародовала пленку, на которой американские солдаты издеваются над пленными иракцами в тюрьме Абу-Гараиб по Багдадом, а улыбающиеся американцы позируют на фотокамеру. Но самые страшные кадры, возможно, остаются неизвестными. И еще ни с того, ни сего развернувшаяся на тот момент «война» между шиитами и суннитами, неужели иракцы только в марте 2003 вспомнили кто они и возненавидели друг друга. Но и где же обещанное счастье Америки для «угнетенной Саддамом страны» и свобода миру от химического оружия. Как же все меняется…. Ведь в далекие исторические времена, когда беглые каторжники на индейских прериях пытались построить государство под названием «Америка», дети древней Месопотамии – истязаемые ныне американцами иракцы дарили миру первые проблески цивилизации. А до современной американской агрессии Ирак имел огромные нефтяные запасы. По подсчетам на 1999 год Ирак стоит на втором месте по добыче нефти после Саудовской Аравии. Не углубляясь в политику, вспомним исход войны. Казнь «тирана»… устами Америки и кощунственное убийство президента Ирака устами правды. Демократическая, свободолюбивая страна позволила себе поставить государственного лидера на эшафот и еще совершенно не случайно этот день совпал со священным днем для всех мусульман Ид-аль-Атх (Курбан-Байрам). Вот она основная этическая проблема современности терроризм, если посмотреть на нее не глазами свидетеля, а потерпевшего….

Так как журналистика стоит в центре современности, к этическим проблемам, касающимся непосредственно этого вида деятельности ученые относят этические проблемы виртуализации коммуникационных процессов. Виртуализация проявляет себя не в том, что нечто материальное становится имматериальным, дела обстоят с точностью до наоборот: то, что прежде было виртуальным, начинает материализоваться. Происходит взрывной рост «оцифрованного мира»: от «цифровых продуктов» до технологии последнего поколения, основанной на сложной вычислительной технике. Важный эффект «виртуальной революции» заключается также в замене традиционных способов коммуникации и управления, требовавших физического контакта, удаленными интеракциями. Стремительно развиваются электронный бизнес, организация телеработы, электронный документооборот.

Кроме того, происходит доминирование средств массовой информации. Массмедиа перестают быть «средством», напротив, средством становится то, что совершается вокруг них. Доступ и постоянное приобщение к медиа-информации является для современного человека необходимым условием интеграции в постоянно изменяющуюся жизнь общества. Это касается процессов участия в управлении обществом, досуга и даже потребления, которые являются в значительной части медиа-процессами (выборы, развлечения, реклама). Человек настолько задействован в потоке массовой информации, что по неволе сам становится ее носителем, участвуя в блогах, чатах и всевозможных форумах. Острота конфликтов и дилемм медиаэтики как свидетельство формирования новой моральной реальности, стоящей по ту сторону добра и зла, с особой силой заявляет о себе в области Интернета. Право на свободный доступ к информации и свободное выражение мнений (право на информационную свободу) приходит здесь в резкое столкновение с правом на защиту общества от тоталитарной информации (насилия, порнографии и т.п.) отдельных категорий граждан, прежде всего несовершеннолетних. Каким образом юридически регулировать данные права, учитывая медийную специфику Интернета? Если, к примеру, можно запретить подросткам вход в порномагазины и кинотеатры, в которых демонстрируются перегруженные сценами насилия фильмы, то следует ли им также запретить вести поиски в Интернете? Однако современная образовательная политика, напротив, направлена на то, чтобы оснастить школы компьютерами и активно приучать школьников к пользованию Интернетом. Значит ли это, что необходимо ограничивать выход в Интернет или делать его выборочным, блокируя запрещенные сайты? И здесь хочется вернуться к предисловию доклада, где нынешними учеными было отмечено, что «человек природы» умер и родился «человек культуры». Рассматривая ситуацию в масс-медиа, возникает вопрос а не наоборот ли? Может это человек бескультурия и аморальности? Но этот вопрос уже можно отнести к списку вечных. Формат настоящей работы не позволяет осветить все этические проблемы, которые возникают в ходе дискуссии о процессах глобализации. Это касается, в том числе, таких ключевых проблемных областей, как биоэтика и экологическая этика. Хотя эти области представляют собой идеальный пример проблем, являющихся предметом внимания общественности с точки зрения этики, само их содержание не связано непосредственным образом с глобализацией. Тем не менее, глобализация, заставляя задуматься о судьбах планеты, открывает одновременно планетарную перспективу, которая делает очевидной хрупкость и незащищенность экосистемы Земли перед лицом растущей человеческой активности.

Правовые проблемы эвтаназии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *