«Небо ничем внешним не заменить…»

Иисус же, услышав это, сказал им:

не здоровые имеют нужду во враче, но больные

Мф. 9, 12

24 января 2012 года за вклад в русскую поэзию иеромонаху Роману (Матюшину) будет вручена литературная премия святого Александра Невского. Об отце Романе не хочется говорить лишних слов, потому что вполне достаточно его собственных. В девяностые годы мы покупали в церковных лавках кассеты с портретами задумчивого монаха в чёрной скуфие. Его тихие песни под гитару открывали для нас таинственную красоту духовной жизни, Священного Писания, Церкви, самой России. В этих песнях не было избыточной сладости, а были печаль и любовь к Богу, которая оказалась сильнее любой другой. Затем пришло время поэтических сборников, и оказалось, что на бумаге строчки отца Романа «звучат» не хуже, чем в авторском исполнении, а это нечасто бывает у поющих поэтов.

С годами стихи иеромонаха Романа стали менее эмоциональными, но более ясными, прозрачными, совершенными по мысли. Они и были, и остаются настоящей поэзией — не менее подлинной, чем поэзия Пушкина, Лермонтова или Есенина.

* * *

Растленье духа не врачуют годы.

Неисцелим презревший врачевство́.

И старость, семенящая за модой,

Уничижает наше естество.

Любое время — слово жизни-песни.

Осмыслив песнь, уже не отвращусь

Морщин ли, седины́ или болезни:

Безблагодатной старости страшусь!

Иеромонах Роман (Матюшин)

9 января 2012 г., скит Ветрово

— Отец Роман, Ваши слушатели и читатели знают, что Вы много лет живёте на Псковщине, в скиту Ветрово. Расскажите, пожалуйста, об этом ските поподробнее. Где он находится? Какая природа его окружает? Что за храм, что за дома в этом скиту?

— Уже и не припомню, когда здесь поселился. Раньше тут был хутор, стояло несколько домов. По приказу свыше заставили всех перебраться в центральное село. И только лесник не мог разобрать свой дом: строил он его на совесть, из отборного леса, на шипах. Пришлось ему продать этот дом отцу Досифею — великому подвижнику. Когда он утонул, дом этот выкупил у его дочери отец Никита, а лет через десять, уже у отца Никиты, купил я. Место очень уединенное, попасть в скит можно только на лодке, а зимой надо идти лесом и болотом. До ближайшей деревни три километра, а через пять километров, вниз по течению, есть еще несколько домов. Река, болота, лес, дом, Храм — и никого вокруг до горизонта. Полнейшее уединение! Разве это не Милость Божия?

— В Ваших стихах состояние лирического героя часто раскрывается через образы природы. Что для Вас природа? Зеркало, в котором отражается душа? Свидетельство Божиего присутствия в мире?

— Зеркало всегда отражает то, к чему направлено. Красота Божьей природы — последняя нить, связывающая человека с Богом. Как-то в поезде пожилая попутчица обратилась ко мне: «Человек я абсолютно нецерковный, очень люблю быть в лесу, чувствую его, мне там хорошо». Я ответил, что лес — ее последняя соломинка, и, если она не заменит Творца тварным, то придет к Богу. Очень надеюсь, что так и произошло.

— Мы живём в городе, где почти нет деревьев, и даже небо видно с трудом. Чем можно утешиться городскому жителю, который так хочет, но почти никогда не может вырваться за город?

— Без деревьев прожить можно, вспомните святого Иоанна Крестителя. А вот небо ничем внешним не заменить. Но как бы оно ни было прекрасно, Царство Божие внутри нас. Мне трудно представить себя живущим даже в селе, не то, что в городе, но даже в городе смог бы выжить — в домике возле Храма.

— Издалека трудно судить о жизни деревни. В книгах мы читаем о том, что деревня вырождается, что поля стоят непаханные, дома — заколоченные, а немногочисленные жители спиваются. Так ли это на самом деле?

— К великой скорби, это так. Однажды поехал к знакомому иерею, он служит в сорока-пятидесяти километрах, если по прямой. Взял с собой фотоаппарат и поехал. Проехали большой поселок, стоят каменные двухэтажные здания, многие без окон, без дверей. Редко где за стеклом увидишь занавеску — жизнь еще теплится. Про коровники и говорить нечего — одни стены. Нафотографировался… потом отлеживался не один день. Всюду ли так? Нет, под городом Остров построена хорошая ферма. Все новенькое. В Пскове диктор телевидения, не без гордости за «процветающую Псковщину», объявил, что на той ферме будут разводить модифицированных коз — с человеческими генами… Уж лучше разруха, чем современное людоедство.

— И в то же время говорят о том, что в России происходит духовное возрождение, что люди потянулись в храмы. Наблюдаете ли Вы это возрождение? Идут ли люди в глубинке к исповеди и Причастию?

— В городских Храмах приток верующих более заметен, а в деревнях беда, не всякий и выживет на пенсию. Коров никто не держит, продукты все, кроме картошки, из магазина, а еще нужно отрывать от пенсии на дрова. Две машины дров — это несколько пенсий. Отпевание — самая распространенная треба. Трудно говорить о духовном возрождении в вымирающих деревнях.

— Отец Роман, расскажите, пожалуйста, о том, что Вы читаете.

— Сейчас читаю А. П. Лебедева «Очерки внутренней истории Византийско-Восточной Церкви». Очень отрезвляет деятельность некоторых императоров! Один самовластно канонизирует своего покойного сына-отрока, другой — своих покойных жен, строит и посвящает им храмы (причем одна была злого нрава и непотребного поведения), третий хотел поставить Патриархом своего сына — 12-летнего отрока, и поставил, как только ему исполнилось 16 лет. Никому в Византии скучно не было. И турки не просто так объявились.

— Что Вы считаете неприемлемым в современной «православной литературе»?

— Вот и Вы прибегли к кавычкам, говоря о современных изданиях. К сожалению, не только в обычных магазинах невозможно купить продукты без вредных примесей. Все нужно просеивать, просеивать и просеивать! Часто видишь, как желаемое выдают за действительность. И что только не пишут! Вот, процитирую на память высказывание одного архиепископа о своем духовнике: «… это был непревзойденный духовник!» Не о танцоре же речь! Вслушайтесь, сколько гордыни в этом слове — «непревзойденный»! Уж какие раньше были духовники и старцы — никто так о них не писал. Может, опасались, что придет некто и превзойдет? Потеря трезвости — бедствие современных писателей. А какие названия! «Записки бывалого монаха»!

— Отец Роман, скажите, пожалуйста, несколько слов о книге «Моления на озере» святителя Николая Сербского. Близка ли она Вам?

— Люблю Сербию, переживаю за ее народ, не хотел бы никого задеть неосторожным словом, но раз спросили — отвечу: именно к этой книге душа не легла.

— А какое произведение сербской литературы Вам близко, и чем?

— Никакому автору не выразить душу народа так, как это делает народная песня. Осенью были в гостях у молодого священника, отца Бояна. Когда его матушка Сашко стала петь сербские народные песни, песни-притчи, песни о Косово, сердце сжалось от боли за этот народ: плачет Сербия в этих песнях.

— Какой образ жизни должен вести человек, который считает себя писателем, поэтом? От чего воздерживаться, к чему стремиться?

— Христианину подобает христианский образ жизни, кем бы он ни был — писателем, поэтом. Всем даны Заповеди Христовы, никто не имеет привилегий на их нарушение. Воздерживаться нужно от всего, что питает и разжигает страсти. Каждый творческий человек должен свое творчество сделать сетью для утопающих, а не паутиной для собирания жертв охотнику за душами. Нужно помнить, что все возвращается на нас, и возвращается седмерицею. Растлевающий растлевает в первую очередь себя.

— Отец Роман, а как узнать — есть ли благословение Божие на твой труд?

— Господь благословляет собирать, а не расточать, восходить, а не нисходить. Если наш труд соответствует собиранию и восхождению — мы делаем Божье дело. Но ведь мы то собираем, то расточаем, то восходим, то кубарем скатываемся — человек очень слаб, ничтожен и жалок, когда надеется на себя. Сейчас век прелести. Жить нужно как можно проще, проверяя свои труды и поступки голосом совести.

— Как Вы думаете, может ли существовать творческий блуд? Например, когда художник создаёт несколько произведений на продажу и попутно пишет то, к чему по-настоящему лежит его душа?

— Блуд, блуждать — однокоренные слова. Когда художник пишет на продажу и не прилагает сердца, он превращается в ремесленника. Можно ли с соринкой в глазу любоваться красотой природы? А когда в глазах одни денежные знаки, как отобразить эту красоту?

— Отец Роман, можно ли научиться видеть красоту и осмысленность в самых обыденных, повседневных делах и предметах?

— Кажется, японская поговорка гласит: «Трудно отыскать черного кота в темном углу, особенно когда его там нет». Обыденные повседневные дела и предметы очень разнообразны. Не посоветовал бы ежедневные будни превращать в праздники, иначе праздники станут буднями. Будни — наше крестоношение, где праздники — кратковременная передышка. Никакая картина не заполняется одной краской, в противном случае, она превратится в псевдопроизведение. Человечество уже «осчастливлено шедевром» — черный квадрат.

— Можно ли сказать, что жизненный путь человека, в том числе монаха, — это своего рода творчество?

— Мы все пишем величайшую поэму своей жизни. Жизнь каждого человека — его самое правдивое произведение, даже если по жизни он прошел закоренелым обманщиком.

— Много лет назад в одной из песен Вы сказали: «Виделась в чёрном моя Родина». Россия по-прежнему видится Вам в траурных одеждах?

— Да, для радости очень мало поводов. Тучки все ближе и ближе, чернее и чернее. Безбожники, язычники, сектанты всех мастей, сатанисты, антинародная власть, ветхозаветный плен, враждебность соседей — длинный перечень. Да и сами себя уничтожаем всяким зельем и пойлом. По-человечески — выхода нет, тупик! Что можем сделать? Искать выход, главное — поднять глаза и воздеть руки: «Горе́ имеим сердца!» Что невозможно людям, возможно Богу.

— Мы не сомневаемся в том, что монашество горячо молится за Россию. Но могут ли помочь России наши мирские молитвы? Мы и на словах сосредотачиваться не умеем, и ленимся, и вообще — совсем другим занимаемся…

— Как бы сказали сербы: «И ми такође!..» Но для того, чтобы горячо молиться, сначала надо стать монахами. Монашествующих сейчас много, а кто из них монахи — один Господь знает. Мы порою очень похожи на ряженых… Все мы больны, очень больны!

Беседовала Ольга Надпорожская, специально для РНЛ

* * *

К монаху соблазнитель подступил:

Убей, иль блудодействуй, иль напейся!

Напился, блудодействовал, убил!

Известно, как веревочка не вейся…

Иеромонах Роман (Матюшин)

Когда пойду на суд душой…

Когда пойду на суд душой,
Прошу я всех усиленно,
В могилу, занятую мной
За6ейте кол осиновый.

Что заслужил, то получил,
Что пользы в отпевании
Когда и часу я не жил
В любви и покаянии.

Носил одежды чернеца,
Имея норов аховский,
Неправды не было конца
Под одеяньем ангельским.

Не вспомнится такого дня,
Прожитого по-Божьему.
Прости ж, мой Ангеле меня,
За все мое хорошее!

Друзья мои! Молю в слезах,
Составьте надпись частную:
«Здесь похоронен лжемонах,
Увы ему, несчастному!»

Он был второй Искариот,
Обеты не исполнивший.
Ему награда, всяк поймет,
В утробе преисподнейшей…

Спаси вас, Господи, друзья!
Вы все прекрасно поняли
И надпись, под которой я,
С любовию исполнили.

Мной ваша преданность во гроб
Навеки в сердце впишется,
И от осиновых чащоб
Она мне эхом слышится.

Без вас мне будет нелегко
Тащиться тьмой кромешною,
Но видя, как вы прете кол,
Я умирать помешкаю.

Вгоните в угол топоры,
(Опять прошу усиленно).
Пусть зеленеет до поры
Мой памятник осиновый.

1983 г.

* * *
У меня мечта велия,
С каждым днём сильней:
Сделаю себе я келию
И закроюсь в ней.

Ржавый гвоздь удержит мантию
И епитрахиль.
Помолюсь пред Божией Матерью,
Попишу стихи.

Келия моя ветхая,
Чётки на стене.
Радада зелёной веткою
Просится ко мне.

Выйду за водою полночью
К горнему ключу.
Воротясь, надену поручи,
Помолюсь чуть-чуть.

Тишина вокруг велия,
Тишина внутри.
О, моя пустынная келия,
Ты мой Третий Рим.

Отойдите, чуждые странники,
Помыслы, слова,
Пусть душа живет в празднике
Одиночества.

Келия моя тесная,
Сквозняки от дыр.
За порогом темень известная,
За порогом — мир.

Помоги вам, Господи, братия,
Подвизаясь там,
По мольбам Всепетой Матери
Возлюбить Христа.

Догнивает мир в гордости,
Суета суёт.
Все быстрей, быстрей к пропасти
Человечий род.

Что ж вы, ослепясь, ищете
Своего конца?
Он гораздо ближе, слышите,
Чем вам кажется!

О душе моя, о душе,
Не забудь Христа.
Не страшись упасть в будущем.
А страшись не встать.

Ну, а если, бесов радуя,
Попадешь в беду,
Поревнуй упасть, падая,
Головой к Христу.

У меня мечта велия,
С каждым днем сильней;
Сделаю себе я келию
И закроюсь в ней.

Келия моя бедная,
Ничего в ней нет.
За окном хребты белые
Смотрят в белый свет.

31 июля 1987 г.

* * *
Страх Господень — авва воздержания,
Воздержанье дарит исцеление.
Лучшая поэзия — молчание,
Лучшее молчание — моление.

Лучшая молитва — покаяние,
Покаянье тщетно без прощения.
Лучшее пред Богом предстояние —
В глубине высокого смирения.

Я забудусь в таинстве молчания
Пред иконой чудной — УМИЛЕНИЕ.
Да очистят слезы покаяния
Высшую поэзию — моление.

28 марта 1991 г., Печоры

* * *
Полоскают меня други ближние,
Убеляют старательно дальние,
Как бы ни было — может, выживу,
Да и выжил бы, если б оставили.
И залижет пурга беду мою,
Позакроет, что было вчера ещё.
Сяду я за стол да подумаю
Пред своей свечой догорающей.

Ах, метель-пурга, хата выстыла,
Ни луны, ни звёзд — тьма кромешная.
Я давно не жду неба чистого,
Я уже привык к небу снежному.
Дерева снегами загружены,
До земли дымящейся склонены.
И пути мои позавьюжены,
И следы мои похоронены.

Небольшая скорбь? Разумеется,
И она не навеки впишется.
Скоро, стало быть, развиднеется,
Но следы мои не отыщутся.
Не о том печаль — дело Божее,
Всё покроется Высшей Милостью…
А свеча моя — с вашей схожая,
А моя уже задымилася.

<29 декабря 1994. Скит Ветрово>

Хохлам

О, Львiвщина! Кому бы пузыриться!
Дались тебе вельможные мечты!
Но, раз уж засвербело опаниться,
Сначала залатала бы порты.

Средь вожаков — не отыскать кацапа,
Зато жидiв, як другий Тель-Авив.
Мозго в. н. э. трэба — ползать перед папой,
И виноватить бедных москалiв.

Оно, конечно, редкое коварство!
Их шкоды знает не одна земля:
Когда Архангел не допустит в Царство —
Шукай неподалеку москаля!

А и допустит — торопиться неча.
Быть может лучше в Тартаре колеть:
Шагнешь в блаженство — вiн тобi навстречу!
Який там рай — москаль на москале!

Назвала площадь именем чечена.
А як же Гытлер? Это ты зазря!
Адольф був, кажуть, парубком отменным —
Всiх москалiв спровадил в лагеря.

С наукой расправляешься, як с салом.
Поведал пан ученый о былом,
И ты, на зависть миру доказала —
Шо був Адам найпервейшим хохлом!

Пророчествовать о тебе не стану.
Ты покоришь планету, но пока
За морем чернобровые Оксаны
У шляха покаряют блудника.

Но, коль по нраву подражать ослице —
Иакай дальше, потешай чужих.
Гордыней уподобилась деннице.
Но нет дешевле дочерей твоих.

* * *
Уже не жажду исцеленья,
Хотя надежды не отверг.
Свои молебные прошенья
В молчанье скорбное облек…

И в храме, пред иконой строгой,
Склоняюсь, позабыв слова…
И вновь я не отринут Богом,
И вновь душа моя жива.

И, постигая смысл науки,
Не смею ни о чём просить.
…Учусь благодарить за муки,
А значит — Человеком быть.

10 января 1993. Боровик

* * *
Мне говорят (уж эти богословы!) —
Господь один, да разные пути.
Пора забыть оплошности былого,
И вместе ко спасению идти.

Даёшь любовь! Да здравствует терпимость!
Никто не прав! Никто не виноват!
Вне всяких вер над всеми Божья Милость!
Всё хорошо, и Ангел бесу брат!

Несутся отовсюду кривотолки,
Кто, дескать, может Истину объять?
Мол, зеркало разбилось на осколки,
И наша цель – всё заново собрать!

Лукавый люд! Почто блукать словами?
(Да сгинут Православия врази!)
Ведь зеркало, составленное вами,
Обезобразит, но не отразит.

О, древней башни новые прорабы,
Кому на пользу вавилонский лад?
Я и гроша за истину не дал бы,
Которую сплели из полуправд!

Неслыханное прежде ослепленье,
Подмен или измен угарный дым:
Величить отступленье просвещеньем,
Гордиться отступлением своим!

Охальники родимого порога,
Доколе околесицу пороть?
Да, Бог один. Откуда ж истин много?
Или уже не Истина – Господь?

А тьме и Свету – не соединиться!
Не прогадай, благовеститель лжи.
Коль издыхал у собственной пшеницы,
Спасёшься ли у сорняков чужих?

О, сеющие пагубное семя!
Не за горами воздаянья час!
Что широта, возлюбленная всеми?
Бог уготовал узкий путь для нас.

Экуменизм – постылая блудница!
Она душой о чадах не болит.
И дом её со срамом разорится
Погаными, с кем пред детьми блудит.

О, кривовер! Не сам ли раздвоился,
Головушкой вертя по сторонам?
Иль позабыл? – Христос не разделился,
И вера благодатная – одна!

Молись, народ, о Чистоте радея,
От Храма Божьего не отврати лица.
Не отпадай, внимая блудодеям,
Но стой за Православье до конца!

Биография

Родился 16 ноября 1954 года в семье потомственного крестьянина, мать — сельская учительница.

С 1972 года учился на филологическом факультете Калмыцкого государственного университета, но от сдачи выпускных экзаменов отказался. В дальнейшем работал плотником, рабочим силикатного завода, художественным руководителем во Дворце культуры, учителем музыки в школе. В юности серьёзно занимался каратэ.

Стихи Александр начал писать в юности, уже ранние его стихи отличаются поэтической грамотностью, первая публикация появилась в районной газете. До 1980 года он был по преимуществу поэтом есенинской лирики.

Призвание к монашеству он ощутил уже в ранней юности (об этом свидетельствует поэтическая строка: «Хочу быть схимником»). 1980 год, когда он поступил в Вильнюсский Свято-Духов монастырь, стал судьбоносной вехой в духовном становлении молодого человека. В 1981 году перешёл в Псково-Печерский монастырь, в котором в 1983 году принял монашеский постриг. Служил на приходах Псковщины (пос. Кярово, г. Каменец), в Киево-Печерской лавре после её открытия. В 1985 рукоположен в иеромонахи (мать его, Зоя Николаевна, также приняла монашеский постриг под именем Зосимы).

В 1993 году митрополит Санкт-Петербургский Иоанн (Снычёв) подарил иеромонаху Роману свою книгу «Битва за Россию» с напутствием: «Всечестному о. Роману, церковному певцу — на добрую память».

С 1994 года отец Роман по благословению правящего архиепископа Псковского Евсевия (Саввина) живёт и служит в скиту Ветро́во (Псковская епархия) в Псковском районе близ деревни Боровик Серёдкинской волости.

9 октября 2003 года иеромонах Роман затворился от мира в скиту Ветро́во (бывшем старца Досифея), до которого можно добраться только по воде. Несмотря на затвор, продолжает писать стихи.

Иеромонах Роман создал свои произведения первой половины 1990-х годов по благословению Митрополита Иоанна Ленинградского (Санкт-Петербургского и Ладожского). Книги его стихов «Русский куколь» и «Внимая Божьему веленью» изданы по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II.

Песни на стихи иеромонаха Романа исполняются Жанной Бичевской, Олегом Погудиным, Сергеем Безруковым, Максимом Трошиным, Еленой Ваенгой, Ириной Скорик, Александром Михайловым, Геннадием и Анастасией Заволокиными, Кубанским казачьим хором.

24 января 2012 года в Свято-Троицкой Александро-Невской лавре (Санкт-Петербург) иеромонаху Роману была вручена Всероссийская православная литературная премия имени Святого благоверного князя Александра Невского 2011 года — «За вклад в русскую поэзию». В 2015 году ему была присуждена одна из главных наград VI Славянского литературного форума «Золотой Витязь» — золотая медаль имени А. С. Пушкина «За выдающийся вклад в литературу». В том же 2015 году отец Роман стал лауреатом светской православной поэтической премии «Богородица Троеручица», учрежденной фондом «Иванка Милошевич» из Чикаго.

Вот что пишет о иеромонахе Романе Валентин Распутин: «…песни его, прозвучавшие в скорбную пору нашей Голгофы так неожиданно и так необходимо <… > есть ответ на духовные отеческие потребности <…>. Сказать, что это молитвенный и аскетический голос — значит указать только на одну и, пожалуй, не главную краску израненного сердца и мятущейся души человека, продирающегося к свету. В них есть и скорбь, и боль, и безжалостное к себе покаяние, и первые движения пробуждающейся души, и счастливые слезы её обретения». Сам иеромонах Роман в предисловии к своему сборнику «Пред всеми душа виновата» утверждает: «Один Бог — Истина, Свет, Жизнь, Любовь, Премудрость. Один Господь — Святая Цель всего творения. И любые виды искусства — прежде всего пути, приводящие к Свету или уводящие во мрак. Творящий оправдается или осудится сотворённым. Посему — да будет сотворенное не слуху и зрению, а душе!»

C 2015 года отец Роман стал подписываться «иеромонах Роман (Матюшин-Правдин)», добавив к фамилии отца фамилию бабушки.

Сборники

  • 1991 «Благословен идущий к Богу», издано в Свято-Успенской Киево-Печерской Лавре
  • 1991 «Камни святых алтарей», Псков
  • 1992 «Стихи покаянные», Новгород
  • 1992 «Земля святая», издано в Свято-Успенской Киево-Печерской Лавре
  • 1995 «Избранное. Стихи и духовные песнопения», Минск
  • 1995 «А жатвы много», Полоцк
  • 1997 «Благословен молитвословья час», Санкт-Петербург
  • 1997, 1998, 2000, 2005 «Внимая Божьему веленью», издательство Белорусского Экзархата
  • 1999 «Русь святая зовёт», Ростов-на-Дону
  • 2001 «За церковью черёмуховый цвет…», Ростов-на-Дону
  • 2001 «Душа кричит без слов», Ростов-на-Дону
  • 2002 «Русский куколь», издательство Белорусского Экзархата
  • 2004 «Радоваться Небу», издательство Белорусского Экзархата
  • 2005 «Внимая Божьему веленью», издательство Белорусского Экзархата
  • 2005 «Там моя Сербия: Путевые очерки и стихи», Санкт-Петербург
  • 2006 «Пред всеми душа виновата», издательство Белорусского Экзархата
  • 2008 «Одинокий путь», издательство Белорусского Экзархата
  • 2009 «И горько слово», издательство Белорусского Экзархата
  • 2010 «Пою Богу моему. Избранное», Санкт-Петербург
  • 2012 «Иеромонах Роман. Избранное. Стихотворения 1970—2008» — М.: Изд-во Сретенского монастыря
  • 2013 «Последний снег». Стихотворения. Издательство «Амфора»
  • 2013 «Созвездие Креста». Издательство «Амфора»
  • 2014 «Чудный свет». Стихотворения. Издательство «Петроглиф»
  • 2016 «Светел дом». Сборник стихотворений для детей с иллюстрациями Наталии Назаровой. СПб.: Чёрная речка
  • 2017 «Надмірный Путь». Стихотворения. СПб.: Пальмира
  • 2017 «Единственная Радость». Стихотворения. СПб.: Пальмира
  • 2017 «Лазурь святая». Стихотворения. СПб.: Пальмира
  • 2018 «Святорусье». Сборник стихотворений для детей с иллюстрациями Наталии Назаровой. СПб.: 2018

№8 (281) / 22 февраля ‘04

Искусство и культура

В этой теме:

Искусство и культура

По волнам времен, под парусом веры, или в Пушкинском доме

Искусство и культура

«Защита и прославление России» — так понимает гений А.С. Пушкина Заслуженная артистка России Тамара Воронина

* * *

Любите Родину! Она у нас одна.
В благословенье Господом дана.
У Царственной отнюдь не царский вид,
Но Истину, как некогда хранит.
И пусть себе гогочущие скачут,
Нам Сказано: Блаженны те, кто плачут.
А значит, есть Надежда и в кручине!
О, Родина! Души моей Святыня!

Народу!

Поверженная срамословьем,
Страна в отчаяньи лежит.
Никто отныне не блудит:
Все занимаются любовью…
Мой замордованный народ!
Печальна полоса невзгод,
Прискорбна общая разруха,
Но страшно поруганье духа!
Когда глаголющие лживы,
Когда все силы – для наживы,
Когда забыто благородство,
Когда любуются уродством,
Когда в чести самцы и самки,
А целомудрие на свалке,
Когда содомляне вещают
И нормой срам провозглашают,
Когда священное обрыдло,
Тогда ты не народ, а быдло!
Не потому ли, по заказу,
Выносят мерзость и заразу?
Чтоб жрали и хлебали пойло,
Чтоб горницей казалось стойло,
Чтоб принародно оголялись,
И без конца совокуплялись,
Теряя разум в наслажденьях,
И утопая в испражненьях,
Чтоб, обезумев от зловонья,
Забыли о простом законе:
Толпе, без чести, без стыда,
Не стать народом никогда!

* * *
Душа страны – народ.
Душа народа – вера.
Но вера без Христа – исподний чад.
В Спасении опасны полумеры,
Два направленья – в Царство или в ад.
Не вемы ни чистилищ, ни предцарствий,
Все в этой жизни, дале – Божий Суд.
Жил со Христом? Иди с Христом и царствуй.
Был христоборцем – плач среди иуд.
Какое единенье Света с тьмою?
Имеем единенье Родников.
Анафема – глаголющим иное!
Любовь тому, кто не попрал Любовь!

* * *
Господи мой, Господи! Солнце бытия,
Господи мой, Господи, Радосте моя!
Господи мой, Господи, Повелитель лет,
Господи мой, Господи, Трисиянный Свет.
Господи мой, Господи, Сущий в Небесех,
Господи мой, Господи, Милующий всех.
Господи мой, Господи, Красота красот,
Господи мой, Господи – Поводырь сирот.
Господи мой, Господи, Вечная Любовь,
Господи мой, Господи, Покровитель вдов.
Господи мой, Господи, Всеблагий Творец,
Господи мой, Господи – Праведным Отец.
Господи мой, Господи, Судия судей,
Господи мой, Господи, Любящий людей.
Господи мой, Господи, В безысходный час,
Господи мой, Господи, Не остави нас.

* * *
Зазывают в Эдем. Но лукавые речи не слушай:
Что красоты чужие, коль нет Чистоты и Любви?
Рай для плоти всегда опаляет и совесть и душу,
Есть наследие — Русь – обрети, обживи, обнови.
Да не станет тебе эта ширь, эта даль, как неволя,
Да не будет давить необъятный родной небосвод!
Не суди отчий дом за щемяще заросшее поле, —
Разве только его заполынили ветры невзгод?
Оскудело нутро, обмелела душа у народа,
И толпятся у луж, родники не особо нужны.
Побежденные похотью требуют сраму свободу,
О, свобода греха — разорение чудо-страны!

* * *
Мы засорили суетой
И головы и души,
И видим-слышим только то,
Что жаждем видеть-слушать.
И все идет наперекос,
И жизнь копейкой стала,
Забот и дел не мерян воз,
А нам все мало, мало.
И только охаем-кряхтим,
А жизнь все хуже, хуже,
Расстаться с возом не хотим,
И надрываем души.
А нам вобрать бы навсегда,
Чтоб не жалеть о многом:
На свете есть одна беда –
Не повстречаться с Богом.

* * *
Заколоченный дом. Нет печальней картины.
Кто-то строил и жил, но пришла круговерть.
Все быльем поросло, ни людей, ни скотины,
Гой ты, матушка-Русь! Нету мочи глядеть!
И народ уж не тот, и природа устала
Охолаживать ливнями, жалить огнем.
Но вода и огонь опадают помалу,
Пьяным горе не горе – поэтому пьем.
Лопухи да бурьяны, березки да ивы,
Уж ни сеем, ни пашем, и гнезда не вьем.
И глаза не мозолит у окон крапива,
И душа не болит, что избенка на слом.
С нами явно беда, безысходность сковала,
Дали волю-недолю себя изводить.
И деревня поверженным витязем пала,
И страна в ожидании: быть ей – не быть?

* * *
Народ всегда разумен, а толпа
Всегда пошла, безумна и слепа.
Ужасней мора для страны любой,
Когда народ становится толпой.
Когда на трон возводится порок,
Когда герой Отечества – игрок!
Тогда жратвой становится еда,
И пойлом изгоняется вода.
Но не прикрыть обилием для брюха
Крушение и оскуденье духа.
Без Духа нет народа – что потом?
Без ада ад, огонь или потоп?
Ужели наша Родина пропала?
Ведь верных – капля в море – страшно мало.
Количество тут вовсе не при чем:
Дух Родины витает и в одном.
Чтоб некогда во многих водвориться,
И новою страною возродиться.

* * *
Есть Лики, лица, физии и рожи
(Отчасти знают все, на что похожи).
О Лике можем только лишь мечтать,
Его творит Христова Благодать…
Лицо имеет тот, кто честь имеет,
Кто Родину свою, как мать жалеет,
Кому нутро беда ее щемила,
Кому Святыня – отчая могила…
А кто спесив, и любит лестью жить,
Тот может только физию носить
(Не обезсудьте – правда заставляет –
И среди нас, увы, таких хватает)…
Но есть еще блудливые скабрезы –
Пошлящие с подмостков люди-бесы.
У этих не отыскивай лица:
Там только рожи ихнего отца…
Речь не о них. Храните свои лица,
Чтоб в Вечности им Ликами светиться.

* * *
Как ни живи, а Бога не гневи.
Есть истина извечная, простая:
Собрание людское без любви –
Не братство, не сестричество, а стая.
Что пользы суесловить о святом,
Когда душа во тьме грехополосиц?
…Не всякая обитель — Божий дом,
Не всякий черноризец – Богоносец.
Дай, Боже, нам вобрать чужую боль,
Ни саном, ни жезлом не величаться,
Жить, как дышать, повсюду быть с Тобой
И никогда Тобой не прикрываться!
Господу нашему
Иисусу Христу
Ты есть! И это все! Я счастлив этим!
Исполнилась Тобой душа моя!
Есть Правда и Любовь на белом свете,
И велий Смысл земного бытия!
Ты есть! И это так! И Ты – со мною!
И жалок зложелатель за спиной:
Что может быть худого под луною,
Когда твоя Десница над луной?

* * *
В путь нелегкий и неблизкий,
Сквозь дожди и тьму,
Только посох материнский я с собой возьму.
Будет летнею порою руки охлаждать,
Будет лютою зимою душу согревать.
Помолюсь перед дорогой, молча помолюсь,
И у самого порога с духом соберусь.
И к лазури на раздолье выйду не спеша,
Мир тебе, святая воля – радуйся, душа!
Медный посох, тонкий посох, медная труба,
Неужели ты мне послан, как моя судьба?
Не оставь меня, родная, помоги мольбой,
Сколько будет, сам не знаю,
Длиться путь земной.
А покуда срок не вышел – в келии сижу,
Ожидая знака Свыше, на него гляжу.

* * *

Полночное моленье
Когда придется умирать,
Душа начнет перебирать –
На чем бы утвердиться.
Тогда никто не будет мил,
Когда уже не станет сил
Ни плакать, ни молиться.
В потоке непрерывной лжи,
Что называли словом жизнь –
Забрезжит утешенье.
Не наши громкие слова,
Не велехвальная молва –
Полночное моленье.
Когда при полной тишине,
С иконами наедине,
Благословенным часом,
О целом мире забывал,
Христово Имя призывал,
Дышал Сладчайшим Спасом.

* * *

Мама утром меня подымала,
Поставляя на стол калачи.
Мама утром меня согревала
Пробуждением русской печи.
За окошком метель завывала,
Все дороги, видать, занесло,
Только это ничуть не пугало:
Мама в доме, а значит – тепло.
Нас тогда не белили ненастья,
Каждый грезил о крае земли.
Мы искали какое-то счастье,
И, конечно, искали вдали.
Как бы не жили – знали – любимы!
Где бы не были – знали – нас ждут!
Материнской любовью хранимы,
Возвращались в родимый уют.
Было с мамою ясно и просто,
Но однажды посупился дом:
Жизнь свою огражденьем погоста
Разделили на до и потом.
Но потом не житье – доживанье,
И не видятся дали светлей…
Жизнь без мамы сродни расставанью
И прощанию с жизнью своей.

* * *

Не наглядеться и не надышаться
И видами, и воздухом родным.
Какое счастье – за морем скитаться?
Какая радость – быть всегда чужим?
Как можно жить без племени и рода,
Без Родины и русских куполов?
…Не знает даже мертвая природа,
Чтоб дерево без корня зацвело.

* * *

Не случайно природа страдает –
У дорог догорают кусты.
О, земля! Что тебе не хватает?
Чистоты… чистоты… чистоты.
Каждый плачет, когда потеряет,
Поминая былые мечты…
О, душа! Что тебе не хватает?
Чистоты! Чистоты! Чистоты!

* * *

Ты знаешь, можно так ограбить,
Что сам заплатишь за грабеж:
Довольно слово испохабить,
И ты уже другим пойдешь.
Речь о подмостковых раденьях,
Срывающих огромный куш.
Иль есть другое ограбленье,
Страшнее ограбленья душ?
Храни себя от этой гнили.
Не соглашаешься, чудак?
Скажи, кого обогатили
Вытье и дерганье макак?
Нет, обезьяны неповинны –
Там и рога, и стук копыт,
И это лишь тому не видно,
Кто стал заложником толпы.

Стихи иеромонаха Романа матюшина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *