Странник
Стихотворение Александра Пушкина

I Однажды странствуя среди долины дикой, Незапно был объят я скорбию великой И тяжким бременем подавлен и согбен, Как тот, кто на суде в убийстве уличен. Потупя голову, в тоске ломая руки, Я в воплях изливал души пронзенной муки И горько повторял, метаясь как больной: «Что делать буду я? Что станется со мной?» II И так я сетуя в свой дом пришел обратно. Уныние мое всем было непонятно. При детях и жене сначала я был тих И мысли мрачные хотел таить от них; Но скорбь час от часу меня стесняла боле; И сердце наконец раскрыл я по неволе. «О горе, горе нам! Вы, дети, ты жена!- Сказал я,- ведайте: моя душа полна Тоской и ужасом, мучительное бремя Тягчит меня. Идет! уж близко, близко время: Наш город пламени и ветрам обречен; Он в угли и золу вдруг будет обращен, И мы погибнем все, коль не успеем вскоре Обресть убежище; а где? о горе, горе!» III Мои домашние в смущение пришли И здравый ум во мне расстроенным почли. Но думали, что ночь и сна покой целебный Охолодят во мне болезни жар враждебный. Я лег, но во всю ночь всё плакал и вздыхал И ни на миг очей тяжелых не смыкал. Поутру я один сидел, оставя ложе. Они пришли ко мне; на их вопрос, я то же, Что прежде, говорил. Тут ближние мои, Не доверяя мне, за должное почли Прибегнуть к строгости. Они с ожесточеньем Меня на правый путь и бранью и презреньем Старались обратить. Но я, не внемля им, Всё плакал и вздыхал, унынием тесним. И наконец, они от крика утомились И от меня, махнув рукою, отступились Как от безумного, чья речь и дикий плач Докучны, и кому суровый нужен врач. IV Пошел я вновь бродить — уныньем изнывая И взоры вкруг себя со страхом обращая, Как узник, из тюрьмы замысливший побег, Иль путник, до дождя спешащий на ночлег, Духовный труженик — влача свою веригу, Я встретил юношу, читающего книгу. Он тихо поднял взор — и вопросил меня, О чем, бродя один, так горько плачу я? И я в ответ ему: «Познай мой жребий злобный: Я осужден на смерть и позван в суд загробный — И вот о чем крушусь: к суду я не готов, И смерть меня страшит.» — «Коль жребий твой таков,- Он возразил,- и ты так жалок в самом деле, Чего ж ты ждешь? зачем не убежишь отселе?» И я: «Куда ж бежать? какой мне выбрать путь?» Тогда: «Не видишь ли, скажи, чего-нибудь»- Сказал мне юноша, даль указуя перстом. Я оком стал глядеть болезненно-отверстым, Как от бельма врачом избавленный слепец. «Я вижу некий свет»,- сказал я наконец. «Иди ж,- он продолжал:- держись сего ты света; Пусть будет он тебе единственная мета, Пока ты тесных врат спасенья не достиг, Ступай!»- И я бежать пустился в тот же миг. V Побег мой произвел в семье моей тревогу, И дети и жена кричали мне с порогу, Чтоб воротился я скорее. Крики их На площадь привлекли приятелей моих; Один бранил меня, другой моей супруге Советы подавал, иной жалел о друге, Кто поносил меня, кто на смех подымал, Кто силой воротить соседям предлагал; Иные уж за мной гнались; но я тем боле Спешил перебежать городовое поле, Дабы скорей узреть — оставя те места, Спасенья верный путь и тесные врата.

  • Список стихотворений про странников
  • Рейтинг стихотворений про странников

    Стихотворения русских поэтов про странников

    Ночная песня странника (Дмитрий Сергеевич Мережковский)
    Der du von Himmel bist Goethe* Ты, о, неба лучший дар, Все печали исцеляющий,— Чем болезненнее жар, Тем отрадней утоляющий! Путь всё тот же впереди — Что мне, грустный или радостный.. Ах, устал я! Отдых сладостный, О, приди, приди! * Ты, кто от Небес… Гете (нем.).— Ред.
    13 сентября 1909, Гамбург
    Песня убогого странника (Николай Алексеевич Некрасов)
    Я лугами иду — ветер свищет в лугах: Холодно, странничек, холодно, Холодно, родименькой, холодно! Я лесами иду — звери воют в лесах: Голодно, странничек, голодно, Голодно, родименькой, голодно! Я хлебами иду — что вы тощи, хлеба? С холоду, странничек, с холоду, С холоду, родименькой, с холоду! Я стадами иду: что скотинка слаба? С голоду, странничек, с голоду, С голоду, родименькой, с голоду! Я в деревню: мужик! ты тепло ли живешь? Холодно, странничек, холодно, Холодно, родименькой, холодно! Я в другую: мужик! хорошо ли ешь, пьешь? Голодно, странничек, голодно, Голодно, родименькой, голодно! Уж я в третью: мужик! что ты бабу бьешь? С холоду, странничек, с холоду, С холоду, родименькой, с холоду! Я в четверту: мужик! что в кабак ты идешь? С голоду, странничек, с голоду, С голоду, родименькой, с голоду! Я опять во луга — ветер свищет в лугах: Холодно, странничек, холодно, Холодно, родименькой, холодно! Я опять во леса — звери воют в лесах: Голодно, странничек, голодно, Голодно, родименькой, голодно! Я опять во хлеба,- Я опять во стада»,- и т. д. — Пел старик, а сам поглядывал: Поминутно лесничок То к плечу ружье прикладывал, То потрогивал курок. На беду, ни с кем не встретишься! «Полно петь… Эй, молодец! Что отстал?.. В кого ты метишься? Что ты делаешь, подлец!» -«Трусы, трусы вы великие!»- И лесник захохотал (А глаза такие дикие!). «Стыдно!- Тихоныч сказал.- Как не грех тебе захожего Человека так пугать? А еще хотел я дешево Миткалю тебе продать!» Молодец не унимается, Штуки делает ружьем, Воем, лаем отзывается Хохот глупого кругом. «Эй, уймись! Чего дурачишься?- Молвил Ванька.- Я молчу, А заеду, так наплачешься, Разом скулы сворочу! Коли ты уж с нами встретился, Должен честью проводить». А лесник опять наметился. «Не шути!» — «Чаво шутить!»- Коробейники отпрянули, Бог помилуй — смерть пришла! Почитай что разом грянули Два ружейные ствола. Без словечка Ванька валится, С криком падает старик… В кабаке бурлит, бахвалится Тем же вечером лесник: «Пейте, пейте, православные! Я, ребятушки, богат; Два бекаса ныне славные Мне попали под заряд! Много серебра и золотца, Много всякого добра Бог послал!» Глядят, у молодца Точно — куча серебра. Подзадорили детинушку — Он почти всю правду бух! На беду его — скотинушку Тем болотом гнал пастух: Слышал выстрелы ружейные, Слышал крики… «Стой! винись!..» И мирские и питейные Тотчас власти собрались. Молодцу скрутили рученьки. «Ты вяжи меня, вяжи, Да не тронь мои онученьки!» -«Их-то нам и покажи!» Поглядели: под онучами Денег с тысячу рублей — Серебро, бумажки кучами. Утром позвали судей, Судьи тотчас всё доведали (Только денег не нашли!), Погребенью мертвых предали, Лесника в острог свезли…
    Август 1861
    Странник (Алексей Николаевич Плещеев)
    Oh! quand viendra-t-il donc se jour que je revais, Tardif reparateur de tant de jours mauvais? Jamais, dit la raison… H. Moreau * Всё тихо… Тополи над спящими водами, Как призраки, стоят, луной озарены; Усеян свод небес дрожащими звездами, В глубокий сон поля и лес погружены; Воздушные струи полны ночной прохладой, Повеял мне в лицо душистый ветерок… Уж берег виден стал… и дышит грудь отрадой,- Быстрей же мчи меня, о легкий мой челнок. Я вижу, огонек мелькнул между кустами И яркой полосой ложится на реке; Скитальца ль ждешь к себе, с томленьем и слезами, Ты, добрый друг, в своем уютном уголке? С молитвою ль стоишь пред чистою Мадонной И слышен шепот твой в полночной тишине; Иль, может, рвешь листки ты розы благовонной, Как Гретхен Фауста, гадая обо мне. Услышав плеск волны, с улыбкой молодою Ты другу выйдешь ли навстречу в темный грот, Где, к моему плечу приникнув головою, Ты говорила мне, бывало: «День придет, И близок он, когда ни горя, ни страданий Не будет на земле!»- Нет, он далек, дитя; И если б знала ты, как много упований, Прекрасных и святых с тех пор утратил я! Ты помнишь ли, как мы с тобою расставались, Как был я духом бодр, как полон юных сил! Но вот разлуки дни, как грезы, миновались; Отчизну и тебя я снова посетил! И что ж? Утомлена бесплодною борьбою Уже душа моя. Потух огонь в глазах; И впала грудь моя, истерзана тоскою, И не пылает кровь румянцем на щеках. Я слышал ближних вопль, я видел их мученья, Я предрассудка власть повсюду находил; И страшно стало мне! И мрачный дух сомненья, Ужасный дух, меня впервые посетил! Бессилие мое гнетет меня всечасно; Уж холод в сердце мне, я чувствую, проник; И я спешу к тебе, спешу, мой друг прекрасный, В объятиях твоих забыться хоть на миг! Сгустилась ночи тьма над спящими водами, Повеял мне в лицо душистый ветерок. Усыпан свод небес дрожащими звездами, Быстрей же к берегам неси меня, челнок!
    Странник (Эдуард Иванович Губер)
    Иду домой знакомою дорогой. Я издали вернулся. На покой Пора костям. Житейскою тревогой Я утомлен, и, слабою рукой Облокотясь на посох мой убогой, Я думаю с невольною тоской: Кто мой приход на родину заметит? Кто ныне здесь меня как друга встретит? Мне не жилось в родимой стороне; От юности, среди немых волнений, Мне грезились видения во сне, И звал меня какой-то злобный гений В чужую даль, и душно было мне Под бременем неясных вдохновений, И вышел я из родины моей В широкий мир сомнений и страстей. Но не сбылись младые упованья; Разрушился пророческий обман. Сомнение — болезненного знанья Унылый плод; рассеялся туман; Я не сберег ни одного желанья… И в этот час, среди кровавых ран, Я отдал бы за дружескую ласку Былых надежд несбыточную сказку. Домой, домой, на родину мою! Я вновь дышу вечернею прохладой В родных полях, я снова узнаю И старый дом, и церковь за оградой, И молодость веселую свою Я вспомнил вновь; и с тайною отрадой На прах земли я головой клонюсь; Я снова здесь надеюсь и молюсь. По-старому я с братьями моими! Узнают ли больного пришлеца? Но разве я не встречу между ними Ни одного знакомого лица? Я не найду, один между чужими, Ни матери, ни старого отца. Другое им отведено жилище — Там за селом, где тихое кладбище. Но вот они проходят, — я дрожу, Знакомые черты припоминаю, Их имена я в памяти твержу, Их братского привета ожидаю. Толпа глядит, я тихо подхожу, По имени себя им называю: Не вспомнит ли хоть кто-нибудь из них Об имени родителей моих? Они прошли; всё тихо; понемногу Толпа редеет; время на покой. Я подхожу к знакомому порогу, Стою один и с тайною тоской Гляжу вперед на пыльную дорогу, На посох мой облокотясь рукой, И стыдно мне, что я забыт народом, Что никого не радую приходом. Куда теперь? Кому же протянуть В последний раз хоть на прощанье руку? Кому отдам, пускаясь в новый путь, Больной души мучительную скуку? Иду один, и некому вздохнуть, На долгую благословить разлуку! Вокруг меня и братья, и родня — А некому молиться за меня!
    1844
    Странник (Сергей Митрофанович Городецкий)
    Молвил дождику закапать, Завернулась пыль. Подвязал дорожный лапоть, Прицепил костыль. И по этой по дороге Закатился вдаль, Окрестив худые ноги, Схоронив печаль.
    Странник (Александр Сергеевич Пушкин)
    I Однажды странствуя среди долины дикой, Незапно был объят я скорбию великой И тяжким бременем подавлен и согбен, Как тот, кто на суде в убийстве уличен. Потупя голову, в тоске ломая руки, Я в воплях изливал души пронзенной муки И горько повторял, метаясь как больной: «Что делать буду я? Что станется со мной?» II И так я сетуя в свой дом пришел обратно. Уныние мое всем было непонятно. При детях и жене сначала я был тих И мысли мрачные хотел таить от них; Но скорбь час от часу меня стесняла боле; И сердце наконец раскрыл я по неволе. «О горе, горе нам! Вы, дети, ты жена!- Сказал я,- ведайте: моя душа полна Тоской и ужасом, мучительное бремя Тягчит меня. Идет! уж близко, близко время: Наш город пламени и ветрам обречен; Он в угли и золу вдруг будет обращен, И мы погибнем все, коль не успеем вскоре Обресть убежище; а где? о горе, горе!» III Мои домашние в смущение пришли И здравый ум во мне расстроенным почли. Но думали, что ночь и сна покой целебный Охолодят во мне болезни жар враждебный. Я лег, но во всю ночь всё плакал и вздыхал И ни на миг очей тяжелых не смыкал. Поутру я один сидел, оставя ложе. Они пришли ко мне; на их вопрос, я то же, Что прежде, говорил. Тут ближние мои, Не доверяя мне, за должное почли Прибегнуть к строгости. Они с ожесточеньем Меня на правый путь и бранью и презреньем Старались обратить. Но я, не внемля им, Всё плакал и вздыхал, унынием тесним. И наконец, они от крика утомились И от меня, махнув рукою, отступились Как от безумного, чья речь и дикий плач Докучны, и кому суровый нужен врач. IV Пошел я вновь бродить — уныньем изнывая И взоры вкруг себя со страхом обращая, Как узник, из тюрьмы замысливший побег, Иль путник, до дождя спешащий на ночлег, Духовный труженик — влача свою веригу, Я встретил юношу, читающего книгу. Он тихо поднял взор — и вопросил меня, О чем, бродя один, так горько плачу я? И я в ответ ему: «Познай мой жребий злобный: Я осужден на смерть и позван в суд загробный — И вот о чем крушусь: к суду я не готов, И смерть меня страшит.» — «Коль жребий твой таков,- Он возразил,- и ты так жалок в самом деле, Чего ж ты ждешь? зачем не убежишь отселе?» И я: «Куда ж бежать? какой мне выбрать путь?» Тогда: «Не видишь ли, скажи, чего-нибудь»- Сказал мне юноша, даль указуя перстом. Я оком стал глядеть болезненно-отверстым, Как от бельма врачом избавленный слепец. «Я вижу некий свет»,- сказал я наконец. «Иди ж,- он продолжал:- держись сего ты света; Пусть будет он тебе единственная мета, Пока ты тесных врат спасенья не достиг, Ступай!»- И я бежать пустился в тот же миг. V Побег мой произвел в семье моей тревогу, И дети и жена кричали мне с порогу, Чтоб воротился я скорее. Крики их На площадь привлекли приятелей моих; Один бранил меня, другой моей супруге Советы подавал, иной жалел о друге, Кто поносил меня, кто на смех подымал, Кто силой воротить соседям предлагал; Иные уж за мной гнались; но я тем боле Спешил перебежать городовое поле, Дабы скорей узреть — оставя те места, Спасенья верный путь и тесные врата.
    1835
    Странник (Николай Степанович Гумилев)
    Странник, далеко от родины, И без денег и без друзей, Ты не слышишь сладкой музыки Материнского языка. Но природа так слепительна Что не вовсе несчастен ты. Пенье птиц, в ветвях гнездящихся, Разве чуждый язык для тебя? Лишь услыша флейту осени, Переливчатый звон цикад, Лишь увидя в небе облако, Распластавшееся как дракон, Ты поймешь всю бесконечную Скорбь, доставшуюся тебе, И умчишься мыслью к родине, Заслоняя рукой глаза.
    Странник (Михаил Ларионович Михайлов)
    I Темнеет… Влажные туманы Над сонным озером встают, И бледных тучек караваны Лениво по небу идут. Не запылится путь пустынный… Ни зверь по нем не пробежит, Ни стая птиц чертою длинной Над ним, шумя, не пролетит. Как тяжкий гнет над ровной степью Лежит глубокий, смертный сон. Тоскою смутной, словно цепью, Окован путник… Ищет он В тумане дали непроглядной Приветной искры огонька; Но тот же мрак всё безотрадный, Дорога так же далека! II Был темен путь мой, бесприютен, глух. Я шел один, бездомный странник. Сзади Я не оставил ни родного крова, Ни сердца матери: давно разрушен Был дом отцовский; любящее сердце Моей родной давно в могиле тлело. Я шел вперед; но силы молодые Все больше, больше иссякали, тяжкий Смертельный сон крылами бил мне в очи. Передо мной седой туман клубился И застилал унылую дорогу. Глухая тишь была кругом меня, — И голос мой, бесплодно замирая, Ждал отклика напрасно. Долго так Тянулся этот безотрадный путь,- И не хватало сил влачиться дальше. Но вдруг, среди могильной тишины, Раздался голос сладкий и певучий: Меня он назвал именем моим… И разглядел я среди мрака образ Прекрасный. Много было в нем родного Моей душе. Казалось, так же мрачно И перед ним шел бесконечный путь, Туманом затканный; казалось, так же Искал и он ночлега или сердца Знакомого — и так же, как и я, Не находил ни отклика, ни крова. Мы протянули друг ко другу руки, Готовы были оба на распутье Остановиться… Но опять туманом Все заволок угрюмый мрак, и дикий Нас вихрь помчал вперед, своей дорогой Отдельно каждого… Зачем же посох Из слабых рук моих тогда не выпал? Не оковал последний сон очей? III Сердцу трудно, оку больно… Тяжко мне идти. Где же отдых ждет привольный? Где конец пути? Шаг за шагом… Да куда же? Где же мой приют? «Близок он… Твой путь туда же, Куда все идут».
    Странник (Сергей Алексеевич Соколов)
    Щит иссечен. Шлем изогнут, В ранах грудь бойца. Иль мечты мои не дрогнут Радостью конца?.. Волей сдвинуты границы, Тайна добыта. Чуть блестят, полуоткрыты, Медные врата. Шаг уверен. Взор спокоен. Мне ли ждать у врат? Кто свершил свой путь, как воин, Не пойдет назад. Так прими, о край печали, Странника приход. Тусклы — светы. Блеклы — дали. Бледен небосвод… Шаг еще… Я знаю, где ты, Сладостный ночлег. Далеко простерся Леты Заповедный брег. Помню я, под говор елей, В детстве снился мне Бледный пурпур асфоделей В грустной тишине. Сбылась сказка старых былей, Сбылся давний сон. Тихим плеском нежных крылий Воздух напоен. Темный лес молчанью внемлет, Тайну затая. Меж полей беззвучно дремлет Сонная струя. Там паду с победным смехом На поблекший мох, И провеет тихим эхом Мой последний вздох.
    Странник (Федор Николаевич Глинка)
    Я далеко на полночь заходил: У города Архангельска — я был; Сидел на мхах у Кемского Острога; Следил гагар у Кольских берегов, И видел я бегучий лес рогов Вспугнутого оленей резвых стада… О! много увидит чудес, Кто по свету много походит!.. Я видел принизивши лес: Из тундры он робко выходит И, встретивши в воздухе хлад, Рад, бедный, под землю назад… Я видел страшную лавину, Летевшую по пустырям, И с шумом плававшую льдину С медведем белым по морям!.. Я видел край, где спит природа В полугодичной тишине: Там много звездного народа На темно-синей вышине; Но солнце — пышный Царь-светильный — Не освещает край могильный, И лишь мгновенная заря Глядит в застылые моря… Но в той стране — на тихой влаге — Гостит роскошно летний день: Как на развернутой бумаге Лежит узорчатая тень Брегов, — и купол неба синий, С оттенком роз на вышинах, Живописуется в волнах Бездонной зеркальной пустыни И весь передается ей… Я помню… море закипело И стихло, сселось, опустело И странной чешуей своей Засеребрилось, засверкало, Как будто длинной рыбой стало: — То войско двигалось сельдей, То, густо шли их легионы… Какие тайные законы Вели их? — В памяти моей Я сохранил… Как вижу, други, Явился круг, растет… растет… Двоятся, множатся все круги, И кто-то, под морем, идет: Вперед несутся шум и плески, За ним — глубокая тропа И, с рокотом глухим и резким, Два белоглавые столпа, Две башни, две реки кристальных Из чьих-то мечутся ноздрей: То он, то пенитель морей, — То кит, в своих набегах дальних, Надежды губит рыбарей! — Я помню — так не раз бывало! — Спустился вечер — запылало На поднебесной высоте; Кругами пламя выступало; Полнеба, в чудной пестроте, Горя и рдеясь, не сгорало!.. Но ярко, меж ночных теней, То реки молний без ударов, То невещественных пожаров, Бездымных, неземных огней, Сняли пылкие разливы И сыпались лучи в тиши; Порою ж — роскошь для души — То светлых радуг переливы, То чудный бархатов отлив, И с яхонтом смарагды в споре, Хрустальное браздили море… И, в этой же картине див, По тем водам, и злато нив И цвет фиялы и шафрана, И черный лоск, как перья врана, И отблеск вишневый горит!.. И тут-то, в празднестве природы, Как степь распахивая воды, — Убийства совершает кит… Как страшно, — жадный он, — теснит Среброчешуйные народы, Воюя в их немых толпах! — На брызжущих, над ним, столпах, Заря холодная играет: И вниз и вверх перебегает, Как луч, как яркая струя, Волнообразная змия!

    Всего стихотворений: 10

    Количество обращений к теме стихотворений: 2019

  • Стихи Лермонтов СТРАННИК. («Нет, я не Байрон, я другой…»*, К Д***ву*, Листок*)

    Слова А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я Темы А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    Стихи Лермонтов СТРАННИК. («Нет, я не Байрон, я другой…»*, К Д***ву*, Листок*) Нет, я не Байрон, я другой, Еще неведомый избранник, Как он гонимый миром странник, Но только с русскою душой. Я раньше начал, кончу ране, Мой ум не много совершит, В душе моей, как в океане, Надежд разбитых груз лежит. Кто может, океан угрюмый, Твои…

    • «Нет, я не Байрон, я другой…»*

      Нет, я не Байрон, я другой,
      Еще неведомый избранник,
      Как он гонимый миром странник,
      Но только с русскою душой.
      Я раньше начал, кончу ране,
      Мой ум не много совершит,
      В душе моей, как в океане,
      Надежд разбитых груз лежит.
      Кто может, океан угрюмый,
      Твои изведать тайны? кто
      Толпе мои расскажет думы?
      Я — или бог — или никто!
      ( Михаил Юрьевич Лермонтов Собрание Сочинений В Шести Томах Том 2. Стихотворения 1832–1841 )

      тема стиха: «синие Горы Кавказа, Приветствую Вас!..»
    • К Д***ву*

      Я пробегал страны России,
      Как бедный странник меж людей;
      Везде шипят коварства змии;
      Я думал: в свете нет друзей!
      Нет дружбы нежно-постоянной,
      И бескорыстной, и простой;
      Но ты явился, гость незванный,
      И вновь мне возвратил покой!
      С тобою чувствами сливаюсь,
      В речах веселых счастье пью;
      Но дев коварных не терплю, —
      И больше им не доверяюсь!..
      ( Михаил Юрьевич Лермонтов Собрание Сочинений В Шести Томах Том 1. Стихотворения 1828–1831 )

      тема стиха: 1829
    • «Спеша на север из далека…»*

      Спеша на север из далека,
      Из теплых и чужих сторон,
      Тебе, Казбек, о страж востока,
      Принес я, странник, свой поклон.
      Чалмою белою от века
      Твой лоб наморщенный увит,
      И гордый ропот человека
      Твой гордый мир не возмутит.
      Но сердца тихого моленье
      Да отнесут твои скалы
      В надзвездный край, в твое владенье
      К престолу вечному аллы.
      Молю, да снидет день прохладный
      На знойный дол и пыльный путь,
      Чтоб мне в пустыне безотрадной
      На камне в полдень отдохнуть.
      Молю, чтоб буря не застала,
      Гремя в наряде боевом,
      В ущельи мрачного Дарьяла
      Меня с измученным конем,
      Но есть еще одно желанье!
      Боюсь сказать! — душа дрожит!
      Что если я со дня изгнанья
      Совсем на родине забыт!
      Найду ль там прежние объятья?
      Старинный встречу ли привет?
      Узнают ли друзья и братья
      ( Михаил Юрьевич Лермонтов Собрание Сочинений В Шести Томах Том 2. Стихотворения 1832–1841 )

      тема стиха: Узник*
    • Три пальмы*

      В песчаных степях аравийской земли
      Три гордые пальмы высоко росли.
      Родник между ними из почвы бесплодной,
      Журча, пробивался волною холодной,
      Хранимый, под сенью зеленых листов,
      От знойных лучей и летучих песков.
      И многие годы неслышно прошли;
      Но странник усталый из чуждой земли
      Пылающей грудью ко влаге студеной
      Еще не склонялся под кущей зеленой,
      И стали уж сохнуть от знойных лучей
      Роскошные листья и звучный ручей.
      И стали три пальмы на бога роптать:
      «На то ль мы родились, чтоб здесь увядать?
      Без пользы в пустыне росли и цвели мы,
      Колеблемы вихрем и зноем палимы,
      Ничей благосклонный не радуя взор?..
      Не прав твой, о небо, святой приговор!»
      И только замолкли — в дали голубой
      Столбом уж крутился песок золотой,
      Звонков раздавались нестройные звуки,
      Пестрели коврами покрытые вьюки,
      И шел, колыхая ( Михаил Юрьевич Лермонтов Собрание Сочинений В Шести Томах Том 2. Стихотворения 1832–1841 )

      тема стиха: 1839
    • Листок*

      Дубовый листок оторвался от ветки родимой
      И в степь укатился, жестокою бурей гонимый;
      Засох и увял он от холода, зноя и горя
      И вот наконец докатился до Черного моря.
      У Черного моря чинара стоит молодая;
      С ней шепчется ветер, зеленые ветви лаская;
      На ветвях зеленых качаются райские птицы;
      Поют они песни про славу морской царь-девицы.
      И странник прижался у корня чинары высокой;
      Приюта на время он молит с тоскою глубокой
      И так говорит он: я бедный листочек дубовый,
      До срока созрел я и вырос в отчизне суровой.
      Один и без цели по свету ношуся давно я,
      Засох я без тени, увял я без сна и покоя.
      Прими же пришельца меж листьев своих изумрудных,
      Немало я знаю рассказов мудреных и чудных.
      На что мне тебя? отвечает младая чинара,
      Ты пылен и желт, — и сынам моим свежим не пара.
      Ты много видал — да к чему мне твои небылицы?
      Мой ( Михаил Юрьевич Лермонтов Собрание Сочинений В Шести Томах Том 2. Стихотворения 1832–1841 )

      тема стиха: Свиданье*

    Поделиться страницей: Tweet

    Случайный стих:

    • Звезда («Вверху одна…»)*

      Вверху одна
      Горит звезда;
      Мой взор она
      Манит всегда;
      Мои мечты
      Она влечет
      И с высоты
      Меня зовет!
      Таков же был
      Тот нежный взор,
      Что я любил
      Судьбе в укор.
      Мук никогда
      Он зреть не мог,
      Как та звезда
      Он был далек.
      Усталых вежд
      Я не смыкал
      И без надежд
      К нему взирал!
      ( Михаил Юрьевич Лермонтов Собрание Сочинений В Шести Томах Том 1. Стихотворения 1828–1831 )

      тема стиха: 1830–1831

    Странник стихотворение Пушкина

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *