Читать онлайн «Граждане неба. Мое путешествие к пустынникам кавказских гор» автора Свенцицкий Валентин — RuLit — Страница 1

Валентин Свенцицкий

Граждане неба. Мое путешествие к пустынникам Кавказских гор. 1915 г

I. КАК Я ИСКАЛ ПУСТЫННИКОВ. — ЕХАТЬ ИЛИ НЕ ЕХАТЬ? — «СТРОИТЕЛЬ МОНАСТЫРЯ». — «ЧЛЕН ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ»

На Новом Афоне есть специальное помещение для «пустынников»: длинная полутемная комната, с нарами, покрытыми циновками вдоль стен.

С гор в монастырь приходят пустынники к исповеди и причастию. Приносят на продажу свои изделия: ложечки, кресты и четки. Запасаются сухарями и всем необходимым.

Монастырь принимает пустынников, — но не любит их.

Монастырь видит в пустынниках косвенное осуждение себе. Это — «протестанты», которых не удовлетворил монастырь. Это — люди, предпочитающие «самочинное спасание» монастырскому послушанию и монастырской дисциплине.

— Они ушли от нас — нечего и ходить к нам! Но открыто не гонят. Хотя бывает и это. Один пустынник рассказывал мне, как пришел он исповедаться в Троицкий монастырь, недалеко от Красной Поляны. Иеромонах сказал ему:

— Ты живешь на речке, под скалами — и ступай в свою речку исповедоваться!

Первые мои поиски пустынников поэтому же оказались безуспешными.

Я приехал на Новый Афон с очень солидным рекомендательным письмом, в котором, между прочим, было написано: «У подателя такого-то есть очень серьезная духовная нужда видеть и говорить с пустынниками, не откажите помочь ему своими советами и указаниями найти их на Кавказских горах»…

Фраза о «духовной нужде» испортила все!

Как это с «духовной нуждой» — и вдруг обращаться не к монахам, а к каким-то «пустынникам»!

И в результате на Новом Афоне мне было сказано, что никаких пустынников они не знают…

Вероятно, я долго бы разыскивал пути, по которым можно добраться до пустынников, если бы случайно, уже на следующий год, не узнал, что тут же, на Афоне, против гостиницы для «чистой публики», есть каморка и для них.

Была Страстная неделя. В монастырь пришло человек десять пустынников.

Когда я вошел к ним, они отдыхали после службы. Несколько человек за столом пили чай. Некоторые лежали на нарах. В головах почти у каждого стоял мешок с сухарями: они уже получили это монастырское подаяние.

Я боялся входить к ним. Я думал, что, может быть, неловко с моей стороны врываться к людям, только по необходимости покидающим свое безмолвие; может быть, они не хотят ни видеть, ни разговаривать с «мирским» человеком. «Пустынники» рисовались мне мрачными, замкнутыми, неприветливыми. Да, кроме того, было жутко как-то от мысли, что увидишь перед собой людей, если не святых, то во всяком случае вступивших на путь святости.

И первое, что поразило — это их простота. Они совсем «как все»! Сразу исчезла тяжелая неловкость. Простота их невольно передалась мне. Почувствовалось, что и ты с ними можешь быть простым и искренним, как ни с кем.

Мне хотелось побывать в Аджарах — местность, около которой, главным образом, живут пустынники.

Я спросил:

— Нет ли кого-нибудь с Аджар?

Я оттуда, — сказал молодой пустынник о. Сергий. — Вы хотите побывать у нас?

— Да. И не знаю, как это сделать.

— Надо, чтобы вас кто-нибудь проводил. Самому трудно. Хотите, я провожу вас?

— Но я сейчас идти не могу. Мне бы хотелось не раньше июня. Вас, наверное, не будет здесь?..

— Это ничего. Вы напишите, когда приедете, а я приду.

— Придете?

— Да. Вы так сделайте. Заранее напишите в Драндский монастырь, что приедете такого-то числа. Мне письмо передадут с кем-нибудь. Я приду. А из монастыря пойдем вместе.

О. Сергий говорил, немного торопясь, точно спешил убедить меня, как все это будет хорошо и удобно, и что мне решительно не о чем беспокоиться.

— Ведь вам до Драндского монастыря сто верст придется пройти! — не удержался я.

О. Сергий посмотрел на меня, видимо, решительно не понимая, к чему я это говорю.

— Да, верст сто будет, — сказал он, — но дорога до Аджар хорошая, ровная. От Аджар немножко в гору придется идти… без привычки, правда, трудно… Бог поможет… взойдете…

С о. Сергием мы на этом и решили. Я должен был написать ему через одного иеромонаха Драндского монастыря, когда приеду из Москвы, а о. Сергий к этому числу должен был придти за мной.

Тут же, при первой встрече, я узнал об одном деле, которое глубоко волновало пустынников. Случилось это так. Меня спросили:

— А в Адлер к нам не собираетесь?

— Нынешний год едва ли, — может быть, после.

— Вы из Москвы сами?

— Из Москвы.

— Туда поехал один наш пустынник — о. Иларион.

— Это который «На горах Кавказа» написал?

Вспоминая Мурата Ягана: Абхазский мудрец из Вернона

Вспоминая Мурата Ягана. Ушел великий абхаз, абаза, черкес. Такие рождаются раз в сто лет. Очень печально, и нет слов чтобы передать горечь от утраты, хотя дай нам всем Бог прожить такую долгую и насыщенную жизнь как жизнь этого прекрасного человека. Помещаю свое старое эссе о встречах с Муратом, может быть, кому-то покажется интересным.
В. Чирикба
Абхазский мудрец из Вернона
Abkhazian Wiseman From Vernon
Абхазский мудрец из Вернона
Мы подъезжаем к дому Мурата Ягана, расположенному на холме, который возвышается над канадским городком Верноном. У порога нас встречает Грегор, студент местного колледжа и член общины Кябзе, который обращается ко мне, гостю дома, с приветствием на абхазском языке: «Бзиала уаабит!» («Добро пожаловать!»). Я вхожу в просторный дом, полный гостей, которые специально пришли на встречу со мной. Это члены общины Кябзе, основанной в 1975 году канадцами и американцами с целью изучения, оригинального философского учения «Аамста Кябзе». Знакомлюсь с Пэмелой Роз, Шэррон Аллен, Гретом Кемпом, Джоан Макинтаер, с председателем общества Кябзе Ралфом Мэддесс, с представителем Кябзе в Израиле Лизой Талесник, со многими другими членами общины. Сразу же на меня обрушивается поток вопросов об Абхазии — не снята ли блокада, сохраняется ли угроза новой войны, какова экономическая ситуация , как можно приехать в Абхазию? Разговор длится долго. Наконец, далеко за полночь, церемонно прощаясь, гости расходятся по домам, оставляя меня наедине с замечательной семьей Мурата Ягана.
Кто же такой Мурат Яган, что из себя представляет излагаемое им учение «Аамста Кябзе», почему он, абхазец из турецкой диаспоры, живет здесь, в далекой и от Абхазии, и от Турции Канаде? Все эти вопросы живо меня интересовали, и поэтому я с удовольствием принял приглашение от общества Кябзе посетить Вернон и погостить в доме Мурата Ягана.
Очень много напомнило мне здесь о Кавказе, Абхазии. Это и вид окруженного грядой заснеженных гор Вернона, кстати, известного в Канаде горнолыжного курорта . Это и теплота и гостеприимство населяющего его людей. Это и тесная духовная связь членов общества Кябзе с Абхазией, частое упоминание ими абхазских терминов — Кябзе, алейшва, амарджя. Самой большой неожиданностью для меня стал вечер в просторном клубе Кябзе, когда в определенный момент вдруг зазвучала кавказская мелодия и грациозно, парами, вышли в плавном кавказском танце одетые в традиционные кавказские костюмы члены Кябзе. Все они, канадцы и американцы, танцевали столь искусно, что вызвали бы зависть у многих уроженцев Кавказа. Я, признаюсь, откровенно им завидовал! Было полное ощущение того, что я нахожусь дома, в Абхазии, а не в далекой Канаде вблизи побережья Тихого Океана, у отрогов Скалистых гор.
Из всех впечатлений, несомненно, самое главное, самое сильное — от общения с Муратом Яганом. Этот харизматичный мужчина с аккуратной седой бородкой и проницательными черными глазами похож на абхазского старца-нарта и одновременно на библейского пророка. Он строг, но изящен в костюме, подтянут и собран, нетороплив в движениях и в разговоре. Высокий лоб венчает этот благородный облик, а глаза излучают мудрость и высоту духа. Спокойный взгляд вдруг загорается огнем, когда речь заходит об Абхазии, о Кавказе. А движения становятся искрометными, ястребиными, когда Мурат с юношеской энергией пускается в пламенный кавказский танец на пару со своей грациозной женой Мэйзи.
Мурату 86 лет, а его супруге Мэйзи Гогуа-пха, уроженке абхазского села расположенного близ турецкого города Дюздже, 75 лет. Несмотря на свой возраст, Мэйзи сохранила девичью грациозность и следы несомненной красоты. Энергичная и эмоциональная, она напоминает собой мудрую и прекрасную мать ста нартов Сатаней Гуащу, будучи заботливой «матерью» всех членов общества Кябзе.
Мурат Яган родился 16 декабря 1915 года. Предки его выселились из области Ащхара на Северном Кавказе, которую Мурат считает частью исторической Большой Абхазии. Вот как Мурат описывает это переселение в своей знаменитой автобиографической книге «Я пришел из-за гор Кавказа»: «Моя семья покинула Кавказ, потому что они были так же глупы, как и остальные абхазы, покинувшие свою Родину …. мой дед Сат привел 18,000 человек из Кавказа. Сат имел трех братьев, по имени Гут, Тэт и Ашер. Впоследствии один из братьев, Тэт, переселился в Египет, в Каир, и стал известен как Митхад Паша. Его замечательный сын, Адлей Паша Яган, получил прекрасное образование, и дважды становился Премьер-министром Египта, в 1920 и в 1926 году. Даже после устранения египетской королевской династии, статуя Адлей Паши Ягана продолжала стоять во дворе музея, а улица в Каире, Шар — и Адлей, до сих пор носит его имя».
Отца Мурата звали по — абхазски Мет, его род Яган считается ответвлением княжеской фамилии Маан. Хотя Мет занимал церемониальную должность при дворе последнего Оттоманского султана, он принял сторону младотурецкого движения возглавляемого Кемаль-пашой (Ататюрком). После провозглашения Турецкой Республики в 1923 году, отец Мурата стал депутатом первого турецкого парламента от провинции Румели, однако в 1926 году он вынужден был подать в отставку в знак протеста против государственной политики турецкого национализма и игнорирования культурных прав национальных, в частности, кавказских меньшинств. Умер он в 1927 году вследствие таинственного покушения. Хотя в организации этого покушения подозревались правительственные круги, президент Кемаль Ататюрк почтил своим присутствием похороны бывшего соратника. Мать Мета происходила из семьи знаменитого убыхского предводителя Хаджи-Берзек Кярантуха. Как известно, этот непреклонный убыхский лидер не пожелал смириться с оккупацией Убыхии русскими и увел свой народ в поголовную эмиграцию в Турцию. Мурат берет в руки портрет Хаджи-Берзека, который он хранит в своем кабинете, и долго смотрит на него, а затем тяжело замечает: «Он погубил свой народ!».
В подростковом возрасте большую роль в духовном и физическом воспитании Мурата оказали абхазские и черкесские старейшины, которые воспитывали его в духе древней абхазо-адыгской рыцарской традиции. Будучи молодым человеком, Мурат стал одним из активных деятелей северокавказской культурной диаспоры. Наставником и учителем Мурата был известный поэт и историк абхазской диаспоры в Турции Омар Бейгуа, перед которым Мурат сохранил глубочайшее почтение. Близко знал Мурат и другого абхазского просветителя, Мустафу Бутба , автора абхазского букваря изданного в Стамбуле в начале прошлого века. Мурат был хорошо знаком и с выдающимся французским ученым — кавказоведом Жоржем Дюмезилем, который гостил у него в течение трех месяцев и которого он сопровождал во время посещений абхазских, убыхских и черкесских деревень Анатолии. Сам Мурат начал писать рано, еще подростком. К сожалению, почти ничего из написанного им в тот ранний период не сохранилось. Мурат с горечью говорил мне, что тетради с его ранними стихами остались в Стамбуле, в доме его матери, а после ее кончины бесследно пропали. Лишь одно стихотворение, посвященное Абхазии, которое Мурат написал на родном языке в возрасте 14 лет, сохранилось в его памяти.
Хотя Мурат получил хорошее образование, не науки , а спорт, особенно верховая езда, стал его истинной страстью. В составе Турецкой Национальной Лиги он с успехом принимал участие в конно-спортивных состязаниях на Олимпийских Играх в Берлине в 1936 году, а также в ряде других международных соревнований. Но наибольший успех ожидал его в Вене в 1937 году , где он стал чемпионом мира по прыжкам на лошади в высоту, опередив своего соперника, итальянца Кастильяни. Хотя выступления Мурата приносили ему призы и награды, его угнетало то, что в официальных отчетах он именовался турецким наездником, в то время как он считал себя не турком, а абхазом.
Кавказ, Абхазия всегда занимали особое место в сердце Мурата. «Мое сердце всегда было там, всю свою жизнь я стремился один день вернуться в Абхазию, — рассказывает мне Мурат. — Ни одно место, где бы я ни жил, я не ощущал своим настоящим домом». Несколько раз Мурат пытался посетить Кавказ, надеясь получить возможность навсегда вернуться на свою Родину. В 1950-х годах, при Хрущеве, иностранные туристы впервые получили возможность посещать Советский Союз. Окрыленный надеждой, Мурат обратился за визой в советское посольство в Турции. В ответ на его запрос ему было разрешено посетить с визитом любой регион Советского Союза, однако в визе на посещение Кавказа было отказано. Поездка так и не состоялась.
Жизнь в Турции не удовлетворяла Мурата, и в 1963 году, в возрасте 48 лет, вместе с женой Мэйзи и с четырьмя детьми, он переселился в Канаду. Местом нового жительства был выбран городок Вернон в провинции Британская Колумбия, так напомнивший Мурату своим горным пейзажем родной Кавказ. Вплоть до выхода на пенсию Мурат жил тем, что строил дома. С гордостью показывал он мне в Верноне несколько построенных его руками действительно прекрасных домов.
В книге «Я пришел из-за гор Кавказа», которая сыграла и продолжает играть важную роль в популяризации учения Аамста Кябзе, Мурат излагает свой долгий , полный драм и коллизий жизненный путь, рассказывает о встречах с интересными людьми, политиками (включая Ататюрка) и деятелями северокавказской диаспоры, шейхами и бизнесменами, повествует о своих первых любовных переживаниях. Значительное место в ней уделяется и рассказу о его напряженных духовных поисках и метаниях, которые приводили его то в стан мистических суфийских орденов, то в число последователей учения Христа. Важнейшим итогом духовных исканий Мурата стало осознание им великой ценности того духовного наследия, которое создали и пронесли сквозь тысячелетия народы абхазо-черкесской культурной традиции, и которое заложили в нем, когда он был еще зеленым юношей, его суровые абхазские и черкесские воспитатели. Возвращение к идейным истокам традиционной абхазо-адыгской культурно-эстетической традиции, сохранившейся, в частности, в виде язычества и изощренного этикета апсуара — адыгага, привело Мурата к формулированию, или кодификации этого уникального реликтового духовного багажа, который до недавнего времени еще сохранялся среди горцев Западного Кавказа. Результатом долгих поисков и счастливых озарений и стало учение Аамста Кябзе в том виде, в котором оно сформулировано Муратом Яганом.
Учение Аамста Кябзе — это органичный синтез элементов мистического суфизма и христианства с основой этого учения — древней абхазо-черкесской системой понятий и представлений о сути человеческого бытия, о месте человека в обществе и в окружающей его природе, о соотношении мистического и реального, духа и воли. Важное место в учении Аамста Кябзе занимают как морально-этический, так и мистический компоненты.
Учение Кябзе содержит в себе три иерархических уровня: Алейшва, Кябзе и Аамста Кябзе. Первый уровень — Алейшва — это уровень этикета, регулирующего социальные качества человека в обществе, в его повседневной жизни, в принятии гостей, в церемониях связанных со свадебными и похоронными ритуалами, в посещении родственников и друзей, и т. д. Второй уровень — Кябзе — регулирует знания, необходимые в областях, связанных с управлением и администрированием. Третий, высший уровень — Аамста Кябзе — достигается путем серии продолжительных физических и умственных упражнений, направленных на максимальное развитие человеческой нервной системы как наиболее совершенного вместилища разума. Достижение уровня Аамста Кябзе зависит как от воспитания, силы воли и упорства, так и от природной способности развивать в себе необходимые качества. Термин Аамста, хотя и переводится как «аристократический», в данном учении лишен социального смысла, служа для обозначения того физического и духовного уровня, который присущ интеллектуально-этической элите и который достигается в результате специфического воспитания, а также сочетания физических и умственных упражнений. Такое значение термина Аамста отражается, например, также в абхазском термине «Аамсташвара», обозначающем рыцарский этикетный и ментальный код, который был присущ традиционным обществам горцев северо-западного Кавказа (абхазам, адыгам, убыхам, абазам), назы­ ваемых Муратом общим термином «черкесы».
Как пишет Мурат во «Введении в Аамста Кябзе», очень часто задаются вопросом, «является ли Аамста Кябзе религией? Ответ на этот вопрос отрицательный, ибо Аамста Кябзе не является религией, и не вмешивается в дела какой-либо из существующих религий. Это — Прикладная Наука, это искусство того, как человеческое существо может жить, полностью используя все человеческие способности в их применении к жизни. Кябзе можно также назвать мистической наукой. Однако религии могут быть созданы на основе Кябзе». Согласно учению Кябзе, человек — это не тело, наделенное душой, а скорее дух, наделенный телом, которое рассматривается как инструмент передвижения , подобно тому, как конь является средством передвижения всадника. Чем сильнее и совершеннее физически тело, как от рождения, так и благодаря физическим упражнениям, тем совершеннее становится оно в качестве инструмента для передвижения духа. Поэтому физические и дыхательные упражнения, а также диета, являются органической частью Кябзе. Не случайно Мурат часто определяет это учение как «кавказская йога».
Начиная с 1975 года, Мурат стал излагать свое учение группе учеников, круг которых постепенно расширялся. В 1992 году был основан Фонд, целью которого являлась письменная фиксация устной традиции Кябзе в изложении Мурата, ее популяризация и публикация. В офисе Кябзе в Верноне хранятся тысячи магнитофонных записей бесед с Муратом по многим аспектам учения Кябзе. Осуществляется кропотливая работа по расшифровке этих записей, их редактированию и публикации. Ежегодные семинары, классы и тренинги, которые проходят в виде бесед и дискуссий посвященных различным аспектам учения Кябзе, всегда собирают много учеников. В США и Канаде число учеников Кябзе превышает двести человек, есть также небольшие группы в Европе и Израиле. Кстати, часть членов Кябзе состоит из числа бывших последователей учения известного русского философа-мистика Георгия Гурджиева, оказавшего глубокое влияние на многих западных интеллектуалов. По признанию Мурата, он считает учение Гурджиева наиболее близким к его собственной философской концепции, хотя указывает и на существенные различия между ними.
Фонд Кябзе основал свое издательство, которое выпустило в свет пять книг Мурата: «Я пришел из-за гор Кавказа» (выдержало два канадских издания, готовится третье, лондонское издание), «Учение Кябзе», «Абхазская книга долгожительства и здоровья», а так­же выполненный Муратом перевод на английский язык поэтических произведений двух великих средневековых суфийских поэтов, Гаиби («Собрание») и Юнуса Эмре («Я облачил себя в плоть и кости и явился как Юнус»). Были изданы также брошюры Мурата «Введение в Аамста Кябзе, древнее духовное учение Кавказских гор», «Как создать общину Кябзе» и «Утренние упражнения» (система двигательных и дыхательных упражнений). Выпускается периодический вестник «Кябзе Ревю». В ближайшее время будут опубликованы и такие работы Мурата, как «Трансформация и семь путей познания», «Дух, любовь и воля». В настоящее время Мурат работает над самой крупной своей работой «Книга Аамста Кябзе», в которой его учение излагается в наиболее законченной и полной форме.
Книги Мурата можно найти в крупнейших книжных магазинах Канады, а также в других странах мира. Журнал «Книжный Мир Британской Колумбии» назвал его книгу «Я пришел из — за гор Кавказа» в числе 200 наиболее значительных книг двадцатого столетия, опубликованных в Британской Колумбии. Популярная канадская певица Лорина Маккеннит одну из песен своего нового альбома «Книга секретов», которую она назвала «Ночная скачка через Кавказ», написала под влиянием прочитанной ею книги Мурата «Я пришел из-за гор Кавказа». В аннотации к этой песне она отмечает сходство в той роли, которую играет обучение верховой езде в духовном воспитании в кельтской и абхазской традициях.
Мурат живет заботами и проблемами Абхазии, его интересует буквально все, что касается нашей родины. Во время войны в Абхазии Мурат и члены его общества писали многочисленные письма протеста в ООН, в адрес американского, канадского и европейских правительств. Вскоре после войны Мурату и Мэйзи удалось посетить Абхазию. По признанию Мурата, увиденное им там, несмотря на все разрушения, привнесенные войной, превзошло его самые смелые ожидания, так прекрасна была даже послевоенная Абхазия, которую он считает своей единственной Родиной. На столе Мурата стоит его фотография с президентом Ардзинба, с которым он встречался в Абхазии и в Нью-Йорке. В кабинете висит абхазский флаг, много книг об Абхазии и Кавказе. Мурата очень взволновало мое сообщение о сохранении в Абхазии традиционной абхазской религии, о большом почтении, которым до сих пор в Абхазии пользуется святыня Дыдрыпщ-ныха, о том, что ее священник присутствовал на инаугурации президента Абхазии, наряду с христианским и мусульманским священниками. Мурат непременно хочет посетить Дыдрыпщ-ныху и встретиться с ее хранителем, а также с главой христиан­ ской общины Абхазии.
Такое же отношение к Абхазии, ее проблемам и у других членов Кябзе. Многие члены общества мечтают побывать в Абхазии, познакомиться с ее народом. Одна из наиболее активных членов общества, Пэмела Роз, рассказывала мне о той кампании в поддержку Абхазии, которая она и другие члены вели во время грузино-абхазской войны. Джоан Макинтаер организовала мою лекцию о положении в Абхазии в региональном университете в Келовне, в котором она преподает литературу. После лекции один из профессоров подошел ко мне и пожелал Абхазии успеха в обретении международного признания. Запомнились и беседы с молодым членом общества Грегором, тем самым, который обратился ко мне с приветствием на абхазском языке. Дети Мурата уже взрослые и разъехались по разным местам, а Грегор стал как бы названным внуком в семье Яганов. Жену Мурата, Мэйзи, он величает по-абхазски — Санду («моя бабушка»). Грегор сообщил мне о своих планах, по окончании колледжа и получении специальности менеджера, поехать в Абхазию и помогать местной молодежи в организации среднего бизнеса. Он прекрасно танцует абхазские и черкесские танцы, и мечтает изучить абхазский язык. Для этой цели он хочет пожить в абхазской деревне, для того чтобы овладеть не только языком, но и традиционным абхазским этикетом Апсуара, который является важным составным элементом учения Аамста Кябзе.
В нынешнее время общество Кябзе, после долгого периода записи учения Кябзе, а также осуществления ряда организационных мероприятий (приобретения здания, организации семинаров, основания издательства), переживает как бы второе рождение, выход во внешний мир. Ситуация стала еще более динамичной с приходом в организацию Марза Аттара, бизнесмена из американского штата Западная Вирджиния, который возглавил американское отделение Кябзе. Привнесла динамику и новый личный ассистент Мурата, энергичная и очаровательная Шэррон Аллен. По инициативе Мурата, и при поддержке членов Кябзе, в штате Вашингтон официально зарегистрирована новая организация «Общество Друзей Абхазии». Уже создана интернетная страничка этой организации, планируется открытие штаб-квартиры в Вашингтоне и начало деятельности по политическому лоббированию с целью добиться международного признания Абхазии. Организация планирует и осуществление ряда экономических проектов в Абхазии. Так, в настоящее время прорабатываются вопросы создания в Абхазии современных телекоммуникаций, в том числе и доступа в Интернет.
Началу новой деятельности было положено прошлой осенью, когда Мурат и несколько активистов общества провели более месяца в гостеприимном и просторном американском центре Кябзе, который расположен в горах близ Вашингтона, и на стяге которого развеваются абхазский, черкесский и американский флаги. Мне тоже посчастливилось погостить в этом центре, руководимом Марзом Аттаром, и провести счастливые часы в общении с Муратом, Мэйзи, Марзом, его женой Кэрри, Шэррон, и другими членами общества. Во время этого визита была организована моя лекция о положении в Абхазии в Джорджтаунском университете Вашингтона, я дал интервью ряду газет, на телевидении и на радио. Удалось встретиться с рядом конгрессменов и с ректорами университетов, с сотрудниками Библиотеки Конгресса, с руководителями работающих на Кавказе международных неправительственных организаций, с представителями северо-кавказской диаспоры в Вашингтоне, в частности, с бизнесменом Крымом Натырбовым и его почтенным отцом Малия Натырбовым, бывшим сотрудником гос. департамента США и уроженцем Адыгеи. Запомнились и встречи с сотрудниками отдела Кавказа и Грузии государственного департамента США, а также с директором радиостанции Свобода / Свободная Европа, известным советологом и бывшим высокопоставленным сотрудником госдепартамента Полом Гоблом. В ходе беседы Пол Гобл, в частности, выразил свое убеждение, что в недалеком будущем в Вашингтоне будут принимать официального посла Абхазии в Америке. Было и много других интересных встреч. Все они были прекрасно организованы друзьями из общества Кябзе, в особенности при энергичном содействии Марза Аттара и Шэррон Аллен.
Долгие годы творчество Мурата Ягана оставалось неизвестным абхазскому читателю, хотя некоторые сведения о нем можно прочесть в книге профессора Инал-Ипа «Зарубежные абхазы». Значение творчества и личности Мурата Ягана еще предстоит открыть и осмыслить, в том числе и его соотечественникам. Необходимо перевести книги Мурата на русский и абхазский языки, чтобы ознакомить наше общество с этим замечательным человеком, один из наиболее оригинальных мыслителей, которых породила земля Кавказа, который и в свои 86 лет полон энергии, напряженной интеллектуальной творческой деятельности, и который главной мечтой своей жизни считает дожить до того дня, когда его Родина Абхазия станет в полном смысле слова независимой страной.
Близится час расставания со ставшими столь близкими членами общества Кябзе, с его старейшинами Муратом и Мэйзи Яган. Я спрашиваю у Мурата, есть ли у него какое-либо послание, которое он хотел бы передать народу Абхазии. Этот вопрос взволновал Мурата. Он ответил: «Мне столько много надо сказать! Но если я начну говорить, мне придется плакать». Глаза его увлажнились, он склонил вниз убеленную сединами голову и замолк. Наконец он продолжил: «Я скажу тебе то, что я никогда не устаю говорить: Анцва апсуара умырдзын! «Да поможет нам Всевышний сохранить наше Апсуара!»

Вячеслав Чирикба,
доктор филологических наук,
Лейденский университет, Голландия.
9 апреля 2001г.

Дневник отшельника

Дневник отшельника
Начну с небольшого вступления. Живу в Санкт-Петербурге, и три года назад окончил горный институт по специальности «инженер-геолог». Поступил на работу в группу компаний «ТОМС» в качестве стажера, и вскоре отправили меня на Камчатку — там как раз начали разрабатывать золотоносную руду. Меня отправили в командировку на оценку местности. Там я быстро закончил задание и отправился погулять по лесу, прихватив с собой навигатор. Положившись на него, ушел довольно далеко от участка разработки — леса там еще неизведанные, нехоженые. Благодать. Через часок шляния набрел на избу. Что-то удивило меня, и лишь потом я увидел, что на крыльце висит электрический фонарь. Посреди леса не то что электричества, даже дороги не было, потому выглядел он попросту нелепо. Я зашел внутрь. Осмотревшись, заметил на столе компьютер — старый, весь в пыли. Лет ему, наверное, уже с десяток — питания не было, что вполне логично. На столе лежала дискета — я их уж года с 2003-го не видел. Прихватив ее с собой и осмотрев остальное — небольшая кровать, стул, холодильник, генератор, — я ушёл из дома.
Вернувшись на базу разработки, я выяснил, что дискетный привод есть на одном компьютере в архиве. Выпросив у Сергеича, тамошнего работника, разрешения поработать, я вставил дискету в привод. Там был один-единственный файл документа Word. Названия не было — просто «Новый документ». Открыв его, я нашел текст, который привожу ниже.
* * *
ДНЕВНИК
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ, 15.06.1999
Наконец-то. Я готовил это место уже три месяца — сначала нашел рабочих, которые построили избу (пришлось водить их по запутанному пути, чтобы мое нынешнее убежище никто не раскрыл). Потом дотащил по частям генератор и собрал его, разместил небольшой ветряк на крыше. Технику пришлось разобрать на детали, дабы принести сюда — дороги нет, даже тропинки. Но зато теперь мои труды окупятся. За всю свою жизнь в цивилизованном мире на меня сыпались только проблемы — но теперь, когда я продал все имущество и перебрался сюда, все будет спокойно и хорошо. Дневник решил вести, дабы не было ощущения одиночества. Знакомый психолог посоветовал. Но пока нет никаких проблем.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ, 17.06.1999
Втягиваюсь в сельскую жизнь отшельника. Хм… немного сложно. Но скучать времени нет — то дров нарубить, то печь растопить, то грядку прополоть… Топлива хоть и много, но экономить надо. Уже жалею, что привез холодильник — погреба хватает. Но вот что заметил — сплю я здесь похуже. Ночью порой просыпаюсь, заснуть не могу.
ДЕНЬ СЕДЬМОЙ, 21.06.1999
Впервые решил сходить по ягоды. Набрал черники ведро — а ее все равно пруд пруди. Заготовлю, наверное, на зиму. Сходить, что ли, на охоту?
ДЕНЬ ВОСЬМОЙ, 22.06.1999
Видимо, галлюцинации начались. Был на охоте. Выследил оленя на водопое, тот, услышав щелчок затвора, ломанулся в кусты — подстрелил его. Копыта торчали. Точно помню. А пока с дерева спускался и до зарослей шел, тело куда-то делось. Лишь кровавая лужица осталась. Да мох примятый — сначала подумал на волка или медведя, но потом… не могли ни волк, ни медведь так быстро утащить труп взрослого оленя. Да и не таскают они трупы. Если и едят падаль, то на месте. Сейчас вообще сомневаюсь, был ли олень, или причудилось мне все это?
ДЕНЬ ПЯТНАДЦАТЫЙ, 07.07.1999
Давно не писал… целую неделю. Но теперь обязан. Три дня после той охоты все было тихо. Все текло своим чередом — никаких проблем. На четвертый день заметил, что грядку вытоптали. Забор не сломан, не обвален. Калитка не сорвана. Тем не менее, грядка стоптана. Не сороки же ее умяли. Решил ночью не спать, посмотреть, кто топтать мог. В руках ружье сжал, на крышу залез и ждал. И уж в сон клонить начало, но никого, хоть убей. Уже слезать собрался, как прямо за спиной как хлопнет — я с испугу дернулся да с крыши упал. Все, что заметить успел — темный силуэт на крыше. Очнулся наутро — нога распухла, вывих. Вправил кое-как, перевязал, теперь хромаю. Шестой день тихо прошел. А сегодня ночью проснулся от стука. В окно. Сунулся глянуть — никого. Зажег свет. Спал при нем.
ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ, 09.07.1999
Последние две ночи слышу поскребывания по стене. Из окон ничего не видно, выходить боюсь. Может, воспользоваться рацией?
ДЕНЬ ДВАДЦАТЫЙ, 12.07.1999
Черт. Антенну на крыше сломали. Точнее, он сломал. Я уже точно уверен — кто-то разумный шляется вокруг. И чего-то от меня хочет. Пытался оставлять еду — без толку, не берет. Сплю теперь с ружьем под рукой.
ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ, 13.07.1999
Тварь. Иначе назвать не могу. Сегодня ночью забросила мне в окно разодранную в клочья тушку зайца. Намек? Предупреждение? Кто его знает. Заколотил окна. Надо завтра с утра направиться в деревню и дождаться, пока эта тварь уйдет.
ВЕЧЕР ДВАДЦАТЬ ПЕРВОГО ДНЯ
Теперь еще и днем. Что от меня нужно?! Я ничего плохого не сделал… Я ничего ему не сделал. Боюсь выходить, завалил вход. Существо ходит снаружи, слышу тихое шуршание листьев.
ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ ДЕНЬ
Все. Мне все стало понятно.
Прощай, дневник. Я уверен: это последняя запись.
* * *
Когда я закончил читать, чувство легкого смятения осталось в душе. Розыгрыш? Хм… непохоже. Когда я в доме был, дверь не была завалена. Насчет окон — не посмотрел. А возвращаться туда ради того, чтобы посмотреть, не хотелось: ведь если и вправду там такая тварь ходит, могу и не вернуться.
Еще пару дней я мучил себя подобными мыслями, но потом новая работа отвлекла от этого и всё как-то забылось. Еще две недели я работал в составе группы, а перед отъездом попойку устроили. И рассказал геолог местный, что уже лет сорок тут лешего примечали — краем глаза, ибо двигался он слишком быстро. С людьми не контактировал. Периодически находили изъеденных животных. И с тех пор геологи, если ночью остаются в лесу, обязательно тушку животного кладут. Как правило, наутро она исчезает. Но лет десять-двенадцать назад стали поговаривать, что второй леший появился. Вроде как парой ходят. Кто-то даже говорил, что семья у них. И с тех пор геологи уже по две тушки оставляют. И обе исчезают. Но тем, кто леших угостил, и волки, и медведи не встречаются. Да и прочие твари не тревожат.
Новость отредактировал VENDETTA — 29-12-2011, 16:18 29-12-2011, 16:18 by sabrina_angelПросмотров: 7 019Комментарии: 20 +42

Ключевые слова: в лесу существа отшельник

Другие, подобные истории:

  • Дневник от неизвестного. Часть первая
  • Диск с того света…
  • Мезинец
  • Поверие…
  • Случай с туристами
  • Парад зомби в Санкт-Петербурге в 2010 году
  • Мой Страх Часть.1
  • Лешие
  • Несколько страниц из жизни
  • Заброшенный дом в лесу. Часть 4
  • Дневник того, кто всегда за тобой наблюдает…
  • Дневник №1
  • Истории из жизни
  • Лес
  • Чёрный дневник

Свенцицкий граждане неба

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *