В храм меня привел интерес и поиск смысла

– Все началось, когда я был подростком. Стало интересно, зачем я живу, зачем все это. Знаете, ведь когда не понимаешь, для чего ты что-то делаешь, то весь процесс кажется очень тяжелым. А теперь представьте это в масштабе всей жизни. Вот такое непонимание себя очень угнетало.

К тому же в то время рушилась моя страна – Советский Союз. Все менялось, рушились идеалы, поэтому нужно было найти свой жизненный баланс. Я нашел его в церкви.

Тогда они как раз начали открываться. Мы, молодые ребята, знали, что церковь очень долго запрещали, убивали священников, уничтожали и закрывали храмы. Но она, несмотря ни на что, выстояла: «Значит, в ней есть что-то такое, что ее поддерживало и давало ей силы выживать, и, наверное, она знает что-то, чего не знаем мы», – логика была такая.

Она-то и привела меня в храм, где священники дали мне смысл и какое-то вдохновение. Они объясняли, что есть Бог, что ты ему небезразличен: «Бог постоянно заботится о тебе, это твой небесный отец», – говорили в церкви. Кроме Бога есть Божья Матерь, и она меня тоже любила. Ангелы и святые опекали и оберегали меня в духовном смысле. В общем, все сводилось к тому, что Бог постоянно о тебе заботится, а сам ты можешь быть по-детски беззаботным.

Эта риторика – елей на сердце для молодой души. Ко мне пришло понимание, что вот лично обо мне кто-то заботится и даже если я умру, то попаду туда, где все живые. Надо просто жить и делать добро, и все будет хорошо.

Меня все это так увлекло, что Богу я захотел отдать все самое лучшее. Казалось бы, зачем благодарить Бога, у которого и так все есть? Но я решил, что нужно отдать свои силы, свою молодость на служение ему, его церкви и его людям.

С чего мы взяли, что Христос победил грех? Люди как убивали, так и убивают

Александр начинал с самых низов. Был трудником, иноком, послушником, монахом, иеромонахом – священником.

– Все это время я был окрылен верой, но и духовные поиски не останавливал. Мне хотелось еще глубже во всем разобраться, – продолжает Александр. – Я общался с людьми, читал книги, а когда появился интернет, искал информацию в нем.

Желание во всем разобраться привело Александра к тому, что он перестал верить в основополагающее учение церкви.

– Естественно, у меня были некоторые сомнения, они есть у всех верующих. Меня смущало, что в Евангелии постоянно говорится о том, что вот скоро, совсем скоро, уже в поколении апостолов будет второе пришествие, будет новое небо и новая земля. Весь Новый Завет пропитан тем, что христиане ожидали второго пришествия Христа. И сам Христос ожидал скорого изменения мира. Меня это постоянно смущало, потому что вот уже две тысячи лет прошло, а ничего не меняется. Что Христос вообще сделал? Он победил грех. Но с чего мы взяли, что он его победил? Это у меня как у верующего есть понимание, что Христос победил грех. Но люди ведь как умирали, так и умирают, как убивали, так и убивают. Также у меня были сомнения в божественности Иисуса Христа. Он сам в некоторых моментах говорил, что Бог один.

Я пытался эти сомнения заглушить, но в итоге они все равно разрешились, и, когда пазл моих сомнений сложился, я пришел к выводу, что Иисус Христос был одним из пророков иудейского народа. Да, он был идеалистом, светлым человеком, но он был просто человеком. Для меня это стало очевидным, и все посыпалось.

Получается, что если Христос не Бог, то Бог – не троица, а если Бог не троица, то рушится символ веры и таинства перестают иметь смысл. Мои церковные убеждения потерпели фиаско.

Вера в Бога как в высшее существо перестала меня удовлетворять. Не то чтобы я стал атеистом. Нет. Сейчас я считаю себя агностиком. Я не утверждаю, что Бога нет, но я просто не знаю – Бог или не Бог, личность или не личность, разумное или не разумное. Я допускаю: что-то там может быть, но я не знаю этого, поэтому не могу назвать себя верующим. А что касается Бога в библейском варианте, то здесь я однозначно атеист.

Я не могу верить в то, что написано в Ветхом Завете. Да и в Новый Завет тоже… Но ведь и христиане не могут в это верить, поэтому они перешли к позиции, что Святое Писание надо толковать иначе. И теперь они толкуют его как-то более умозрительно, обходят разные моменты, говорят, что это все метафоры. Конечно, я тоже мог пойти этим путем, но я не могу себя обманывать. Я рад бы верить в это все, но не могу. Поэтому я решил уйти. Это было честно.

Оставаться и лгать людям, которых я люблю и уважаю? Нет.

С внешней точки зрения в церковной жизни у меня все было прекрасно: очень хороший приход, прекрасные люди, которые любили меня и которых любил я. Мы вместе построили замечательную церковь, устраивали музыкальные фестивали – это была какая-то идиллия для миссионера.

Только вот это с внешней стороны. Внутри у меня произошел какой-то надлом. Оставаться и лгать людям, которых я люблю и уважаю? Я же вынужден буду говорить им какие-то проповеди, объяснять церковное учение, в которое сам уже не верю. Им со мной будет хорошо, да и мне в какой-то степени тоже: живи себе, работай, говори то, чего на самом деле не думаешь.

А еще я мог поступить честно, но принести всем им боль, потому что, если люди увидят, что ты больше не веришь в того Бога, в которого верят они, это будет очень большое разочарование. В конце концов так оно и получилось.

Я все сидел и думал, что мне делать. Есть вещи, о которых у других не спросишь. Это был именно такой вопрос. Только я должен был решить, что делать. Я и решил: пусть другим будет больно и некомфортно, но зато я поступлю честно.

Из церкви уходят по-разному. Многие исчезают, никому ничего не сказав, но это был не мой вариант. Я решил сделать все правильно – провел службу и написал рапорт своему епископу. Единственное, я решил никому ничего не объяснять и написал «по личным причинам».

После такого, конечно же, появились слухи и домыслы. Люди не могли поверить, что вот еще вчера все было хорошо, а сегодня взял и ушел. Они стали придумывать: может, начальство было ко мне несправедливо, может, любовница забрала, может, дети «на стороне», может, с ума сошел.

Поэтому я все-таки признался. Не всем, но получилось как всегда. Братья, которым я рассказал истинные причины своего ухода, решили, что их стоит донести до епископа, который решил, что их стоит донести до всех. В итоге я оправдывался и объяснял всем, почему я ухожу. Меня считали отступником, Иудой. В общем, по-разному называли.

Жил в квартире, где кроме матраса ничего не было. Работы тоже не было.

Так Александр оказался в Минске и признается, что возвращаться в мирскую жизнь было не так уж и тяжело.

– Моя жизнь в монастыре не была отшельнической. Это не та ситуация, когда ты 20 лет сидишь в келье и только и делаешь, что молишься. Моя жизнь священника была связана и с миссионерством: работа в школах, в разных социальных обществах, в армии. Было много общения, даже, наверное, больше, чем сейчас, – улыбается Александр. – Но я интроверт, и нехватка общения меня не пугает. Тем не менее сложно все-таки было – жить в съемной квартире, где кроме матраса ничего нет. Работы тоже нет.

Теперь есть. А еще жена, которая в свое время тоже ушла из монастыря, и маленькая дочка.

– Если бы я был женатым священником с детьми, я не уверен, что ушел бы из-за убеждений. Возможно, я бы не смог позволить себе такую роскошь.

Когда я уходил из церкви, мне говорили, что мирская жизнь – это капец, но я считаю, что человек видит окружающий мир таким, каким он хочет его видеть. Как себя настроишь, так жизнь и будет складываться.

Материал подготовлен совместно с проектом «Живая Библиотека», который позволяет больше узнать о жизни других людей, чем-то да отличающихся от нас.

Алексей Плужников (история одного падения)

Наткнулся тут на одно интервью, случайно: http://www.colta.ru/articles/media/13974
Человеческое падение — всегда трагедия, трагедия вселенского масштаба. И тем более, когда гибнет учитель, пастырь, наставник, лидер. Тем более трагично, когда в эту «мясорубку» попадает человек талантливый, сердечный, с живой душою. Наблюдать это и со стороны тяжело: ведь душа умирает не сразу (наблюдатель имеет возможность видеть как день за днем умирает в муках душа, как бы по частям от нее отпадают нежизнеспособные частички), но если человек тебе знаком, знаком лично, пользуется в твоей семье уважением и любовью, то зрелище становится совсем уж душераздирающим.
Так случилось и с Алексеем Плужниковым. Познакомились в ЖЖ, общались с ним, поддерживали, потом жена писала и жертвовала иконы для храма, где служил иерей Алексей, встречалась с ним в Москве, долго общалась. Конечно, Алексей стал для нас не чужой. По возрасту он мне в сыновья годится, потому на его неофитский задор, страстные императивы, довольно поверхностную литературную деятельность я смотрел снисходительно, с высоты своего возраста, как «настоящий мудрый сенсей». А зря, надо было уже тогда «бить в колокола», может быть, Господь и смиловался бы и вразумил паршивца.
Видимо, первым заметил очевидный вред от деятельности критика-священника отец Александр Авдюгин, человек мудрый, с большим опытом пастырства. Помнится, я выступил на стороне «обиженного», довольно резко, что не могло не сблизить меня с Плужниковым. Дальше — больше, я потакал его чудачествам, которые мне казались на тот момент безобидными шалостями подростка. Его увлечения трудами Шмемана, Кураева, дружба с раскольниками и предателями (бывший игумен Душеин) и пр. как бы не замечал, хотя давно знал, что это тяжелый прогностический признак. Устроение мозгов Плужникова принимало все более и более критический характер. Другие движения мозгов стали уже совсем невозможны. Появилась агрессия, постепенно недовольство Церковью и священноначалием росло. Книжки и статьи его стали совсем бессмысленными, небрежными, поверхностными и пустыми. Видимо, бывший отец Алексей никогда не имел православного устроения, пришел в Церковь поиграть, потешить себя любимого, а когда получил пару мелких зуботычин от жизни, то сразу сдулся и забился в истерике, мол, недооценили, обманули, мол, все сволочи в среде церковной. Результат как всегда — путь Иуды: ожидание благ в денежном эквиваленте, достойного места при правителе, ропот на священноначалие (ничего не дали) и Церковь, отвержение Христа. Как все банально, просто и предсказуемо, типично. Скучно.
И сопутствующее (цитаты из интервью по ссылке):
«Рукоположили меня в 2003 году, служил в Волгограде, ушел из священников по собственному желанию в 2015-м по причинам личного характера. Так как я оставил семью и приход, то автоматически последовал запрет в священнослужении. Я подавал прошение на снятие сана, но дальнейшую судьбу этого прошения не знаю — возможно, до сих пор числюсь в запрете.» (с)
Не стесняет человека «я оставил семью и приход», что свидетельствует только о том, что совесть у него спит мертвым сном. Он даже не понимает, о чем ведет разговор. Разве это не трагедия? Или это такой пиар-ход? Так принято теперь, я окончательно выпал из реальности?
А вот и плоды иудины подоспели:
«Сейчас я не являюсь прихожанином, в таинствах не участвую, хотя изредка захожу в храм. Я не утратил веру, но взаимоотношения с Богом теперь — наше с Ним личное дело.» (с)
Пустое — «Я не утратил веру». Бесы тоже веруют и трепещут, а ты даже трепетать не можешь, ни Бога не боишься, ни людей не стыдишься». Какая уж там вера?
Ты предал, разрушил все — отказался от семьи, бросил ребенка, жену, Богом данных, предал паству, Церковь, Христа! Иуда.
Ты продолжаешь разрушать и предавать, создал богомерзкий бесовский сайт «Ахилла», попираешь Церковь, смущаешь души людские, восстаешь на Спасителя. Ты думаешь, что тебе не будет воздаяния? Ошибаешься — Господь поругаем не бывает. Будет тебе воздаяние, и очень скоро.
———
«ушел из священников по собственному желанию» (с)
Рассмешил, самостоятельный ты наш.
п.с. Кто может, помолитесь о заблудшем Алексее. Я не дерзаю.

Священник алексий плужников

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *