Щербет на аналое

Антонина пишет у мольберта. Щербет лежит на подоконнике. Святой выходит желтоватым и строгим. В руке он держит двуглавую церковь. Сколько Щербет ни щурится, сколько ни подмигивает святому желтым глазом, в который попал солнечный зайчик, тот не перестает быть суровым.

Отец Петр Дынников молится у иконы святителя Луки. Лука — его любимый святой. Врач, практикующий хирург, в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, архиепископ Лука в своей книге «Дух, душа и тело» затрагивал вопросы сознания у котов и собак. Он прямо писал: коты и собаки эмоциональны. Они знают разницу между любовью и нелюбовью человека. Этими высказываниями Лука, лауреат Сталинской премии по гнойной хирургии, навлекал на себя критику.

Священномученик Александр Агафонников был арестован 14 сентября 1937 года, и из домика при этом храме вывезен в тюрьму Серпухова. На следующий день отец Александр был допрошен. 14 октября того же года на телеге вывезен на полигон Бутово, расстрелян и похоронен в общей могиле. Он на четыре года младше Луки Войно-Ясенецкого. Щербет прыгает с подоконника и проходит между Лукой и Александром. Отирается о ноги отца Петра Дынникова. Обходит вазу с крупными розами, срезанными на пике своей красоты. Кот будто хочет показать — он может вот так близко пройти вокруг вазы и не стронуть ее с места.

— От тебя одно искушение, Щербет, — бросает ему отец Петр.

Священник идет из храма. Щербет — за ним. Из-под батареи выскакивает Сентябрь. Из-под лавки — Кутузов. Во двор отец Петр выходит в сопровождении котов. Всего у него сорок семь кошек и котов. И пятьдесят три собаки.

18 августа этого года отец Петр провел молебен о сохранении творения Божия. «Мы молимся о людях, которые по своему милосердию готовы делиться любовью с несчастными собаками и кошками, лишенными крова», — обратился он к съехавшимся журналистам. Верующие в тот день явились в храм вместе со своими кошками и котами. И все бы прошло хорошо, гладко и даже аккуратно, если бы не Щербет. Интернет облетели фотографии, где кот Щербет спит на аналое.

Отец Петр поворачивается к речке. По осени с той стороны по полю каждый год сюда надвигаются полчища мышей и, спаси Господи, крыс. Идут на храм тучами. А когда храм только восстановили и котов еще не было, тут бегали грызуны. А мышь или, не дай Господи, крыса на престоле — это ж какая скверна! Но потом зашли коты. И где проходили битвы между ними и крысами по ночам — неизвестно. Может, на аналое. А может быть, и на самом жертвеннике. А может, и, прости Господи, на престоле!

Будь Щербет ослом или лошадью, отец Петр мог бы и согласиться с верующими. Согласно восемьдесят восьмому правилу о гужевом транспорте, осел или лошадь не может заходить в храм. Но Щербет — всего лишь кот.

Черный щенок

Коты семенят за священником, когда он идет мимо маленьких туй и елей. Все тут вокруг было погостом, и везде стояли кресты. Церковь была построена в тысяча шестьсот девяностом году при погосте князей Голицыных. В 1753-м на месте деревянной начали строить каменную, и крепостные голицынские крестьяне на свои деньги помогали стройке. Судя по документам, которые изучил отец Петр, крестьяне были зажиточными. Их кости до сих пор тут — под туями и елями. А еще кости Мамонтовых и Алябьевых.

Священник идет по мягкой земле погоста, устланной еловыми иголками. Интуитивно он начал сажать тут ели — вечно зеленые в память обо всех похороненных здесь христианах, кресты над могилами которых смела Великая октябрьская революция. А в 2002-м сюда приехал потомок Мамонтовых и Алябьевых и рассказал: так и есть, Голицыны больше всего хвойные деревья любили.

Священник ступает на траву — зеленую, будто летом. Дотянула в этом году трава до ноября. Влажно дышит мох на каменном надгробии княгини Голицыной. Из-за забора слышны собаки. А если бы не их голоса, то погост и туи, и крест поклонный, и березы могли б увести в страну молчания. «Если бы не Господь был мне помощником, вскоре вселилась бы душа моя в страну молчания», — псалом 93.

Сейчас отец Петр Дынников скажет, что рай для него — не географическое понятие. И процитирует Достоевского: «Животные ближе к состоянию рая». Животные невинны. Животные безгрешны. Животные пребывали с человеком в раю, где не было кровопролития, злобы и ненависти. Человеку Господь доверил управлять раем, Адама поставил, можно сказать, епископом над животными. Животные знали его голос, шли к нему, он давал им имена. Но человек предал Бога, разрушил гармонию. Пролил кровь. В животном мире стали быть хищники. А в книге Бытия говорится — изначально все питались лишь тем, что произрастила земля. Человек был изгнан из рая. Мир после этого извратился и стал враждебным. Сейчас отец Петр скажет еще, что животные, в отличие от человека, Бога не предавали — они продолжают подчиняться Ему и человеку, как Бог им велел. Это человек не справился с задачей управления миром. Бог создал животных себе на радость. Он не предполагал их страданий. Зачем бы Он стал создавать этот мир, если в нем столько страданий?

Там, за рекой, жил священник Николай, брат Александра Агафонникова. В первый раз отец Александр был арестован в январе 1927 года. Следователь написал в обвинении: «После ареста епископа Флавиана возглавлял нелегально Котельническое епархиальное управление, на каковое производил денежные сборы и концентрировал их в фонд помощи антисоветскому элементу, находящемуся в ссылке. Вокруг себя сгруппировал черносотенный реакционный элемент, из которого намеревался организовать нелегальный сестринский кружок, ставивший своей целью содействие антисоветской деятельности».

На допросе отец Агафонников отвечал: «Прошло полгода после отъезда епископа Флавиана (в ссылку. — «РР»), когда я получил от него письмо, в котором он указывал на свое тяжелое материальное положение. Из чувства долга и сострадания к нему я послал пятьдесят рублей, а после того, как узнал его постоянный адрес, стал посылать ежемесячно по пятьдесят рублей. Деньги, собранные на епархиальные нужды, я считаю, должны находиться в полном распоряжении епископа Флавиана, так как у нас другого епископа нет».

Десятого марта того же года уполномоченный секретного отделения 6-го отдела ОГПУ Казанский, составив окончательное заключение по делу священника Александра Агафонникова, охарактеризовал его как «наиболее активного антисоветского церковного деятеля города Котельничи, агитировавшего во время Кронштадтского мятежа среди церковников о конце власти». В тридцатом году отец Александр вернулся из ссылки в Вятку и скоро принял предложение своего брата приехать сюда, в Ильинскую церковь села Лемешово Подольского уезда. Часто он выходил из своего домика, стоявшего у погоста, и играл на баяне — для крестьян, чтобы те хоть на миг могли почувствовать радость.

Отец Александр был скрипачом. В кармане у отца Дынникова — телефон, а в телефоне —фото, на котором изображен молодой Агафонников, во фраке, со скрипкой Страдивари в руке. Потом она сгорела в пожаре. А отец Николай Агафонников, живший через речку, был расстрелян вместе с братом на том же Бутовском полигоне НКВД. И с ними двумя — еще третий брат, священник Василий.

Как-то вышел отец Петр из храма, пошел в ту сторону на прогулку со своим помощником Константином. Смотрит издалека — девушки-подростки чем-то непонятным на берегу речки занимаются. Пригляделся — из холодной реки старается вылезти черный щенок. А девушки ногой его туда, назад, в речку спихивают. Побежали священник и его помощник вниз, с размаху — в воду. Щенка схватили. А девушки убежали. Испугались чего-то. Чего? Может, стыдно им сделалось. А может, понимая, что занимаются неблагим, побоялись, что содеянное зло получит выражение в их же лицах? Зло быстро прилипает к человеку, и сорняки быстро растут без полива — это хорошее взращивается с большим трудом. Через литературу, например, где обо всем написано.

Кошкин дом

Никакого толку от всех этих интервью и репортажей нет — только животных начинают подбрасывать, узнав о «живом уголке». Отец Петр не использует слово «приют». Иначе сюда начнут подбрасывать новых животных. На днях только сразу после выступления на телевидении подбросили кота и кошку с запиской: «Пожалуйста, возьмите двух кошек. Кот кастрирован. Кошка — белая. Очень хорошие, умные, ласковые. Хозяева уехали, оставили на улице. Жалко бросать. Кота зовут Персик. Кошку зовут Киса».

Отец Петр заходит в «Кошкин дом», построенный из строительных контейнеров. Константин уже тут. Вон Шильдик сидит. Вот Сеня. А тот наглец сам сюда пришел. Лез, лез, хотя тут препятствий много для чужих кошек понаставлено. И не успокоился, пока не залез.

Отец Петр сразу берет на руки Лорку — серую кошку с большими страдальческими глазами. Лорку жалко очень, она сильно мучилась. Хозяева выкинули ее зимой, на улице она застудила почки. К куртке отца Петра пристает кошачья шерсть. Специальный корм Лорке покупают добровольцы из Москвы. В домике — свободный выход через форточки в огороженные каменными церковными заборами дворики.

Артур Бондарь специально для «РР»

Отец Петр хвалит Константина. Когда тот с супругой Антониной пришел к отцу Петру в 98-м, то оба ничего по храму не умели. Антонина писала грустные стихи и рисовала к ним иллюстрации. Отец Петр уговорил ее писать иконы. Жили они в строительном вагончике, там сейчас кошки живут. Константин здесь был крещен, сейчас он — уже регент в храме, заканчивает семинарию. Кота Персика он переименовал в Пончика.

Отец Петр переходит в следующий в кошачий домик и там берет на руки и по очереди гладит котов и кошек. «Живой уголок» он навещает каждый день. Лорка же страдает без любви. И Липучка страдает. Месяца три она пряталась от людей, хотя прятаться тут негде. А теперь от людей не отлипает. Может, ее за то и выкинули, что была слишком любвеобильной, каждую минуту ласки просила. Пшено, черный Снежок, Чеки — штатный крысолов, Вакса одноглазая, новенький котенок Пушинка, — гладит священник кошек. Мед — Медок, любимец, только шишка у него на голове растет, наверное, онкология, надо его свозить «в ремонт». Погладив кошек, отец Петр идет к собакам. А к тем, кому ласки сегодня не досталось, он завтра зайдет.

«Живой уголок» содержится на личные средства священника и его дочери, а также московских волонтеров и тех верующих, которые жертвуют напрямую на животных.

Отец Петр идет по тропинке к собакам. Накрапывает мелкий дождик. Вон дырка на куртке — раз пройдешься по живому уголку, и одежды нет. Господь дал человеку любовь к животному миру — частное мнение отца Петра. И любовь эта не должна была никуда деться в современном мире. Она должна была в нем остаться. Человек — повелитель животных, он для них — как Бог на земле для человеков. Он не должен был карать животных. Покарает ли Бог так же человека? Разве может простой священник дерзать и ставить себя на место Бога?

Епископ Флавиан, которому отец Агафонников приходился ближайшим помощником, был арестован и сослан в 1925 году. В то время в Котельничах обострилось противостояние православных с теми, кто требовал обновления церкви, и ОГПУ внимательно следило за этой борьбой. Особенно за теми, кто наиболее яростно сопротивлялся обновленчеству. Особенно за отцом Александром Агафонниковым. Перед арестом Флавиан успел сказать Агафонникову: «Надо держаться за старое. Быть стойким. Не бояться преследований». Выслушавший наставление отец Александр устраивал молебны, на которых демонстративно произносил пожелания многолетия страдальцам за веру православную, в том числе за епископа Флавиана. Антонина написала уже пять икон с изображением отца Александра.

Собаки радостно лают, почуяв приближение священника. Обернувшись, отец Петр говорит, что любовь — единственный язык на земле, который понимают все. Бог есть любовь. Любовь есть Бог. Пребывающий в любви пребывает в Боге. Так у Иоанна Богослова написано. Любовь ощущают кошки и собаки. Лошади и ослы. И кто угодно. Ну вы сами представьте ситуацию, в которой Серафим Саровский общался с диким медведем! Кормил его. Дикое животное приходило к одинокому человеку. По идее, медведь — хищник, и должен был человека разорвать. А Серафим Саровский часто свой кусок ему отдавал, понимал, что животное неразумное, не может голодать. Исаак Сирин писал: высшая любовь — это любовь и к птице, и к змее, и к зверям, и даже к демонам. А как демонов можно любить? Исаак Сирин пребывал в таком состоянии, что знал, как. Вот вы любите животных? А скажите, за что? Правильно — не сможете сказать. Состояние любви ничем не объяснимо. Пусть хоть один человек объяснит отцу Петру, за что он любит другого человека! За то-то и за то-то? Нет, это — не любовь, это утилитарное чувство. А любовь зарождается необъяснимым образом. Она от Бога. А атеисты думают, что она сама по себе.

Хорошие дети горят от ужаса

Отец Петр и Константин сидят за столом. На синей скатерти — холодный яблочный пирог и раскрытая белая книга, в которой желтым подчеркнут целый абзац.

— Боюсь, что вся ваша аргументация о любви, Адаме, на зов которого животные шли, неубедительна для атеиста, — говорю я.

— А почему я должен доказывать атеисту свои догматические взгляды? — отзывается отец Петр. — Атеист отрицает бытие рая, бытие Бога, и только своего собственного бытия не отрицает. Он так верует, а я верую в то, что Бог есть. В этом свобода выбора. В отличие от животных, у нас есть свобода выбора.

— А как вы поняли, что любите животных?

— Я с детства их любил. С нами в квартире жила собака Джульбарс — списанная овчарка служебная. Где-то в милиции он служил. Родители его взяли. Они тоже любили животных. Джульбарс был очень умным. Я на нем даже катался, мучил животное, он терпел как мог. Хотя овчарки к детям бывают нетерпимы. У каждого животного есть своя чаша терпения. Животное может обидеть ребенка, но и ребенка надо приучать к тому, что собака — не лошадь и не осел, ей не нравится, когда на ней катаются. Мне родители объясняли, что животное не человек, оно живет по своим законам и не может копировать человека в силу своего развития.

— То есть вы не переживали трагических состояний, связанных с животными?

— Нет. Только однажды, когда моя дочь вышла погулять с собакой и взрослый неадекватный человек натравил на нашу собаку своего питбуля.

— А питбуль тоже по своему сознанию пребывает в раю?

— Не утрируйте. Мы говорили о том, что животные находятся в подчинении человека, они не вышли из этого подчинения. Мы все лишены рая, и если человек лишился рая, то и животный мир его лишился. Мир уже искажен. А я говорил вам, что животные непосредственны как дети. Но если человек учит их агрессии, они и в этом подчиняются человеку.

— Просто странно — вы так любите животных, но не переживали каких-то драм из-за них. Обычно животных так любят, когда видели их страдания.

— Я переживал. Мы же росли на улице, и я видел живодеров, которые издевались над кошками и собаками. Своими глазами видел, как взрослые дети мучили животных.

— Мучили как?

— Не скажу. Можете посмотреть в интернете. Живодерство и тогда встречалось нередко. Это миф, что оно стало распространяться с появлением интернета. Жестокость детей была всегда, и причины тому — гормоны и неправильное воспитание.

— А человек, который мучил в детстве животных, может потом стать хорошим?

— Может. Я видел таких людей. Знаю одного. Сейчас у него кошка.

— А вы помните о том, как они мучили животных, когда смотрите на них сейчас?

— Конечно. Такое не забудешь.

— Вы с ним общаетесь?

— Не имею желания.

— В детстве вы видели, как мучили кошек веревкой?

— По-разному. И веревкой. И руками и ногами.

— Вам было больше жалко или страшно?

— Жалко. А подойти страшно. Конечно, это был гигантский для меня человек. Представьте себе Голиафа. Ты маленький ребенок, и взрослый стоит перед тобой как скала. Я побежал родителям рассказывать, что есть такой нехороший человек, который мучит животных.

— Как вы думаете, почему люди занимаются плохим, понимая, что это — плохо?

— Я думаю, все прививается в семье. Мы помогаем детям, когда воспитываем в них любовь к животным. Потом они будут распространять ее на тех, кто беззащитен и нуждается в любви.

— А какое благо из детской любви к животным общество может для себя извлечь?

— А почему все надо рационально-практически рассматривать? Если я люблю человека, какое благо я могу из этого извлечь? Дети вырастут нормальными и будут хорошо относиться к своим родителям, когда те постареют.

— На исповеди вам признаются в том, что обижали животных?

— Да. И каются. Признаются, что мучили и убивали — и в детстве, и во взрослом возрасте. А сейчас сожалеют и говорят: «С содроганием вспоминаю об этом». Тогда человек был жестоким и считал, что это нормально.

Артур Бондарь специально для «РР»

— Так сильно Бога боится, что кается?

— Человек не только же из-за страха Божьего кается. Это какой-то примитивизм, а мы в двадцать первом веке все-таки живем.

— А вам исповедуются в том, что обижают детей?

— Да. Бывает, что наказывают ребенка слишком жестоко, потом сожалеют.

— И вы отпускаете эти грехи?

— Но человек же покаялся. Он покаялся Богу, а я стою в качестве свидетеля. Я — такой же недостойный человек, но властью, данной мне от Бога, прощаю.

— Приходит к вам человек и говорит: «Батюшка, а я щенка в холодной речке топил. Он хотел жить, а я его ногой — назад-назад. А раньше еще котенка за лапы к дереву прибил и душил веревкой». Вы разве, слушая, не содрогаетесь от ужаса?

— Содрогаюсь.

— И вы уверены, что Бог захочет этот грех простить?

— Да. Он — долготерпелив и многомилостив. Бывало, Господь наказывал человечество и целые народы стирал с лица земли. Это как когда человек лепит сосуд, не понравилось ему — взял и уничтожил то, что сделал, но из той же глины новый сосуд слепил. Ну, это я евангельскую мысль озвучил.

— То есть когда чаша терпения переполнится, Он уронит нас?

— Господь по-разному вразумляет. Но… человек создал для животных невыносимые условия. Мир современный жесток. Одна прихожанка рассказала мне, как учащиеся техникума долго в подвале убивали щенков на глазах суки. Она родила их десять или двенадцать. Они мучительно убивали их. А сука визжала и молила о помощи. Нормально это? А они еще получали удовольствие от своего садизма.

— Так, по вашей версии, почему одни горят от ужаса, как вы, глядя на страдания животных, а другие — получают удовольствие?

— Это не по моей версии, а по библейской: Бог всех создал хорошими. Дети рождаются ангелами. Взрослый мир искажает сознание маленьких ангелов. А я думаю, что все дети — ангелы.

— А та женщина откуда узнала о том, что происходило в подвале?

— От других детей. Они не могли помешать этой стае юных преступников.

Артур Бондарь специально для «РР»

— Значит, хорошие дети — всегда наблюдатели, горящие от ужаса?

— Да.

— И они не сбиваются в стаю?

— Не сбиваются. И горят от ужаса.

— Как вы?

— Как я.

Новое небо и новая земля

— Костя, тебе когда-нибудь прихожане предъявляли претензии за то, что у нас в храме кошки? — обращается отец Петр к помощнику.

— Никогда… — мотает головой Константин. — А помните, батюшка, Антоныча? Старика, который котят для всей деревни топил? Это же обычным делом раньше было. Вот они могут считать, что убить человека грех, а маленького котеночка можно. Они же еще слепые, ничего не видят, не чувствуют. Это, скорее, на чувствах самих людей основано — когда котеночек глаза открыл и на них посмотрел, его уже жалко. А Антонычу никто не говорил, что топить — грех. Он же не слышал заповедей, и Библии в ходу не было. Никто к нему не пришел и не рассказал.

После последнего ареста отца Александра, был опрошен колхозный сторож, который сказал: «В разговоре со мной Агафонников неоднократно высказывал свои враждебные взгляды на советскую власть. Говорил: “Вот возьми, например, меня — сидел в тюрьме, находился в ссылке. А за что? Напрасно”!». Другой местный житель, рабочий, сказал: «Шел я в начале августа к церкви. Там улей с моими пчелами. У церкви повстречал Агафонникова, разговаривающего с верующими. Он остановил меня, завел разговор о пчелах, а потом перевел его на то, какая плохая жизнь при советской власти. “С каждым днем все тяжелее становится жить народу, — говорил он. — Доходов у крестьян мало. Живут впроголодь”. Я стал возражать».

— А вы когда-нибудь обижали животных? — спрашиваю Константина.

— Да. В первом классе учился и как-то раз ударил котенка.

— За что?

— Понимаете, у нас были старшие ребята, и они младших учили: «Делай вот так». И ты делаешь. А потом каешься.

— Закон античеловеческой человеческой стаи, — вставляет отец Петр.

— А вы, отец Петр, обижали в детстве животных?

— Нет.

— А как вы стали священником?

— Баптисты нас, православных, упрекают в том, что мы крестим младенцев, говорят: правильно людей в сознательном возрасте крестить. Согласен, это Евангелие. Но мой случай говорит о другом — меня тетушки, как только я родился, тайком отнесли в церковь и крестили. Я, конечно, этого не помню, но, оказывается, Божья благодать свершилась. О том, что я крещен, я узнал лет в четырнадцать и очень обрадовался. Тогда никакой Библии невозможно было достать. Всюду говорили, что Бога нет. Но на меня большое влияние оказали книги — моя вера формировалась под влиянием «Братьев Карамазовых». Взрослым я стал посещать церкви в Москве. Но я же работал и мог потерять из-за этого работу. Я играл классику, рок, джаз на гитаре в разных музыкальных коллективах, преподавал музыку. Я стал ездить в дальние церкви. В 16 лет прочитал ксерокопию «Мастера и Маргариты». Отрывками у Булгакова вычитывал о Иешуа, Понтии Пилате. Хотя понимал, что это — фантазия писателя, хотелось узнать оригинал из Нового завета, но его у меня не было.

— О любви к животным вы вычитываете в книгах. О Боге — тоже. То есть вы свои главные переживания взяли из книг, а не из жизни?

— А как вы можете узнать человека, пообщавшись с ним два часа? Вы не сможете узнать меня. Были еще моменты не из книг. Господь уводил меня от смерти. Я думал — просто повезло, а это Он уводил. Однажды я пошел с компанией на футбол «Хаарлем-Спартак», это известный матч, когда в Лужниках обрушились под натиском толпы перила. После матча стали показывать мультфильм, чтобы часть задержалась, и я решил не ходить, досмотреть мультфильм. И когда уже подошел к выходу, там месиво было уже. Одни люди падали на других. Стонали и кричали.

— И вы снова оказались в позиции наблюдателя…

— Те-то переживания были посильнее детских. Там много было людей. Они кричали от боли. И я осознавал, что мог бы быть на их месте, но Господь миловал.

— А это милость — стать наблюдателем многих смертей?

— В самом зрелище никакой милости нет. Ты просто осознаешь, что ничем этим людям помочь не можешь. Но я думал: почему мне повезло, а тем людям нет? У Бога свое видение. Хотя я знаю, что и сейчас готов перейти в жизнь иную — меня не страшит фактор смерти.

Артур Бондарь специально для «РР»

— И там, при переходе, вы верите, что найдете рай, и там будут животные?

— Там будет новое небо по второму пришествию Спасителя в мир, новая земля и новое творение…

Отец Петр идет к храму. За ним подтягиваются коты. Щербет чаще всех службу посещает. Священник вздыхает: «Искушение… искушение Щербетом». А может быть, у отца Петра сегодня к ночи будет настроение не только Новый Завет читать, а Толстого. Такая у него манера — сразу читать не одну книгу, а несколько. Первое прочтение — это одно впечатление, а второе дает книге поглубже войти в тебя.

Пройдет время, и, может, девочки, которые топили черного щенка, переступят порог храма и признаются отцу Петру в том грехе. Вряд ли они узнают в священнике, стоящем свидетелем перед Богом, человека, который бежал тогда к речке — он не в рясе был. Отец Петр обрадовался бы, если б они пришли. Слушая, внутри он горел бы от ужаса, но и радовался бы, что пришли. Он не стал бы по мелочам, в подробностях этот грех разбирать. Бог знает подробности. Все ведает — и прошлое, и будущее.

В храме отец Петр берет на руки Щербета, раньше него самого забежавшего внутрь.

— Костя, расскажи про прихожанку, которая детей водит в нашу воскресную школу, — просит отец Петр своего помощника, но историю рассказывает сам. — Она водит приемного мальчика, который жил на помойке. Родители-алкоголики выгнали его четырехлетнего, он им мешал. Его единственными друзьями стали кошки и собаки. Они все были несчастными — и мальчик, и животные. Только несчастных можно встретить на помойке. Мальчик искал любви у них. Потом его родителей лишили прав, а наша прихожанка приняла его в свою семью. У нее шестеро детей, и только один — свой. Сейчас мальчику семь. Когда он впервые пришел к нам, то, увидев кошек и собак, просто нырнул в них, обнимал и целовал. Это к тому противопоставлению, которое мы часто слышим: «Вы лучше детям, а не животным, помогите». Тех, у кого сердце доброе, хватит и на детей, и на животных.

— Мальчик любовь только от животных чувствовал, а не от родителей своих так называемых, — вставляет Константин.

Отец Петр гладит Щербета. Недописанный Александр смотрит на Луку. Желтым в той книге были подчеркнуты такие слова: «Дети вечно носят кошек на руках. Великое дело — припасть ухом к груди доброй коровы, новая теплота, новая жизненная теплота, как бы не нашей планеты, без категории еще грехопадения. Великому мы должны научиться из вздохов животных!».

— А я всех люблю, — говорит отец Петр, наглаживая Щербета. — Почему это я не могу всех любить? Вот Щербет сейчас здесь, и я его люблю. Не нравилось бы ему, ушел бы… Вы думаете, у нас тут в храм очередь из котов стоит? Нет, все сидят по своим местам, только несколько на службу приходят. И мы не боимся страшилок, которыми некоторые верующие пугают — о том, что животные делают тут свои дела. Не делают. Вот сейчас он захочет сделать дела и выйдет из храма. Они все у нас стерилизованные, меток не оставляют. Стерилизация стала самым сложным вопросом «Живого уголка». С одной стороны, это вмешательство в дела Божьи. Покуситься на такого рода операцию — это… Но они начали плодиться у нас в неимоверных количествах, мы послушали нашего прихожанина ветеринара и согласились на стерилизацию. В городе животные плодятся на погибель, и это дело рук человеческих. Такие операции сокращают количество бездомных животных автоматически. Да, в Библии написано — плодитесь и размножайтесь. Но разве человек, который нарушает Закон Божий, не нарушает законов милосердия? Верующий человек не хочет замечать страданий животных, он от бездомного животного отвернется. А отворачиваться не надо — это творение Божие, и Господь это творение создал Себе в радость. Я сейчас не от лица церкви говорю, а от себя лично — от лица человека, у которого много животных.

В храме — долгое эхо. Щербет спрыгивает на пол. Ряса отца Петра в рыжей шерсти. Кот важно идет к выходу. Час неурочный, так поздно в храме отец Петр редко задерживается. А у котов, посещающих службы, — внутренние часы. Щербет, Кутузов и Сентябрь знают, когда в храм заходить, а когда выходить из него, чтобы разойтись до следующего дня по своим тейпам.

Отец Петр выходит за храмовый забор. Воздух холодный. Где-то тут в последний раз прошел отец Александр — к телеге, готовой тронуться на Бутовский полигон. Спокойно встал и пошел. Вернувшись из ссылки, он ждал, когда за ним придут. А следователю сказал, отвечая на обвинения сторожа и рабочего: «Таких разговоров я не вел и вину свою отрицаю». Крайне положительных качеств священником был Александр Агафонников. В кармане рясы отца Петра Дынникова — телефон, а в телефоне фотография из архива: «Выписка из Протокола заседания судебной тройки при Управлении НКВД СССР. 10 сентября 1937 год. Слушали: Дело № 8546 по обвинению Агафонникова Александра Владимировича 1881 г. р., служитель культа, священник, судим в 1927 году по ст. 58 п. 10 УК. До ареста — священник в с. Лемешово Подольского района, там же и проживал. Обвиняется в к/р деятельности. Постановили: Агафонникова Александра Владимировича — РАССТРЕЛЯТЬ».

Отец Петр поднимает лицо к небу над селом Лемешово Подольского района. Там — луна. Там — речка. Старая луна. Старая речка. Старое небо. Старая земля. Старое творение. Все то же. Но когда-нибудь младенец протянет руку над гнездом змея. Волк подойдет к теленку. Медведица станет пастись с коровой. Рухнет, как стена, и исчезнет недоверие между человеком и животным. Такое уже было — в видениях пророка Исайи.

Преподобный Пимен Великий:
Мы впадаем во многие искушения по той причине, что не сохраняем нашего чина. Не видим ли, что жена хананейская приняла данное ей имя и что Спаситель утешил ее? Также не видим ли, что Авигея сказала Давиду: «На мне грех» (1 Цар. 25, 24), и что Давид, услышав эти слова, возлюбил ее? Авигея — образ души, а Давид — Бога: если душа укорит (осудит, обвинит) себя перед Богом, то Бог возлюбит ее.
Преп. Сисой Великий:
Какое бы ни случилось искушение с человеком, он должен предавать себя воле Божией и исповедовать, что искушение случилось за грехи его. Если же случится что доброе, должно говорить, что оно устроилось по промыслу Божию.
Амма Феодора:
Амма Феодора поведала: некоторый инок, одолеваемый множеством скорбей, сказал сам себе: «Уйду отсюда». С этими словами он начал обувать сандалии и внезапно увидел в углу келлии другого человека, который также обувался и который сказал ему: «Из-за меня ли ты выходишь отсюда? Вот, во всяком месте, куда: бы ты ни пошел, я уже буду прежде тебя».
Преподобный Ефрем Сирин:
Тот, перед Кем трепещет всякая тварь небесных, земных и преисподних, содержимых под властью диавола, Кто дал нам власть попирать диавола, Тот благоволил сорок дней и сорок ночей продолжать пост и потом быть искушенным от диавола. Имел ли в посте нужду Бесстрастный? Упокоению всех труждающихся должно ли было утруждаться? Для чего жаждал многообильный Источник, претворивший воду в вино, источающий реки живых вод из чрева верующих в Него? Конечно, Он хочет этим показать нам пример и образец жития, чтобы, упражняясь в том же, мы избавились от злокозненности диавола и достигли вечного Царства Христова.
Святитель Григорий Богослов:
Если после Крещения приразится к тебе враг света и искуситель (а он приразится, ибо приражался к Слову и Богу моему, обманувшись внешним покровом, приражался к сокрытому Свету, обманувшись видимостью), ты имеешь чем победить его. Не страшись подвига: противопоставь воду, противопоставь Духа; этим угасятся «все раскаленные стрелы лукавого» (Еф. 6, 16). Ибо здесь Дух …»раздирающий горы» (3 Цар. 19, 11); здесь вода …угашающая огонь. Если искуситель представит тебе нужду (как дерзнул и Христу) и потребует, чтобы камни превратились в хлебы, возбуждая тем голод, окажись знающим его намерения, научи его тому, чему он еще не доучился: противопоставь ему слово жизни, которое есть Хлеб с Неба, дарующий жизнь миру. Если искушает тебя тщеславием (как и Христа, возведя на крыло храма и сказав: бросься вниз (Мф. 4, 6) в доказательство Божества), не низлагай себя превозношением. Если это приобретет, не остановится на том — он ненасытен, на все простирается; обольщает добром и заканчивает лукавством — таков способ его брани. Даже и в Писании сведущ этот душегубец: из одного места скажет: написано о хлебе; из другого: написано об ангелах… О, умудренный на зло, для чего не договорил и последующего (я твердо помню это, хотя и умолчишь ты), что ограждаемый Троицей, наступлю на тебя, аспида и василиска, и буду «наступать на змей и скорпионов» (Лк. 10, 19)? Если же станет преодолевать тебя ненасытностью, в одно мгновение времени и зрения показывая все царства, как ему принадлежащие, и требуя поклонения,- презри его, как нищего, и с надеждой на печать (Крещения и Миропомазания) скажи: «Я сам образ Божий, не погубил еще небесной славы, как ты через превозношение; я во Христа облекся, во Христа преобразился Крещением ты поклонись мне». И враг, как твердо знаю, побежденный и посрамленный этими словами, как отступил от Христа — первого Света, так отступит и от просвещенных Им.
Преподобный Исидор Пелусиот:
Если Христос, Бог, вочеловечившийся ради нас, «возведен был Духом в пустыню, для искушения» (Мф. 4, 1), то чему же удивляться, что …ты борешься с искушениями? Помни о победе Христовой, одержанной законно: тщеславие преодолено, гордыня подавлена, сребролюбие истреблено и противник, не сумевший уязвить своими стрелами, посрамлен. По праву мужайся и ты, и, приобретя бесстрастие, преодолевай ранящие душу мечи. И тебе после этой победы будут служить ангелы, оказывая не рабские услуги, потому что служить так обязаны единому Богу, но увенчивая тебя как победителя, ибо такова награда мужественно совершающему настоящий подвиг.
Святитель Василий Великий:
Два рода искушений: скорби испытывают сердца, как золото в горниле, в терпении открывая их красоту, а нередко и само благоденствие служит для многих испытанием.
Не должно самому кидаться в искушения прежде времени, до Божия на то попущения, а напротив, надо молиться, чтобы не впасть в них.
Святитель Григорий Нисский:
При всяком приражении искушения мы имеем только одну защиту: покаяние. И кающийся всегда бывает победителем того, кто всегда нападает.
Преподобный Макарий Египетский:
Предается человек врагам и искушениям для упражнения и «обучения, как Иов был в искусе; потому что злое, хотя не по доброму изволению, содействует доброму.
Бог, в точности зная состояние всех и сколько сил у каждого, в нужной мере попускает и подвергаться искушению…
Души… не искушенные и не испытанные различными скорбями… остаются пока в младенчестве… и еще не достойны Царства.
Господь знает немощь человеческую, что человек скоро превозносится, потому останавливает его и попускает ему быть в непрестанном упражнении и волнении. Ибо если когда и малое приемлешь, для всех делаешься несносным и надмеваешься, то тем паче сделаешься нестерпимым, если дадут тебе один раз насытиться. Но Бог, зная твою немощь, по смотрению Своему посылает тебе скорби, чтобы стал ты смиренным и ревностнее взыскал Бога.
Преподобный авва Исаия:
Всегда ожидай каких-либо великих и страшных искушений, скорбей, бедствий и смерти, чтобы они не постигли тебя не готовым.
Преподобный Ефрем Сирин:
Хочешь ли, чтобы не преодолело тебя искушение? — Отсеки всякую свою волю.
Во время искушения выказывается достоинство верного. Но не малодушествовать нужно во время искушения, а трезвиться в молитвах и добрых делах.
Преподобный Нил Синайский:
Во время искушений употребляй краткую и усиленную молитву.
Что пища для здорового тела, то искушения для мужественной души.
Когда истинно возлюбишь небесные блага… тогда, именно тогда увидишь страшные искушения, тогда испытаешь ужасные брани.
Святитель Иоанн Златоуст:
Много пользы от искушений и никто из тех, о ком много печет Бог, не бывает без печали…
Тяжесть искушений может облегчить бремя грехов…
От… искушения происходит спасение и… опасности служат величайшим очищением души для тех, которые переносят их с благодарностью.
Душа, огорчаемая искушениями, освобождается от страстей и других болезней; потом она особенно наслаждается спокойствием.
Возможность переносить (искушения) зависит от помощи Божией, которую мы приобретаем собственным нашим расположением.
Не вызывайся на искушения, когда дела благочестия идут по твоему желанию,- зачем самому навлекать на себя излишние опасности, не приносящие никакой пользы?
Проводить жизнь среди искушений есть удел особенно доблестных людей, Бог всегда так поступал с мужами дивными и великими.
Авва Дорофей:
Мы бываем искушаемы для обучения в вере, для того, чтобы мы были испытаны и научились бороться.
Преподобный Исаак Сирин:
Вследствие искушений (святые) приобретают мудрость.
Не входя в искушения, никто не приобретает духовной мудрости.
Никто не может переносить искушений кроме уверившегося, что за скорби можно принять нечто, превосходящее телесный покой.
Искушения Бог всегда попускает любящим Его, чтобы вразумить, умудрить и научить их Своей воле.
Без попущения искушений невозможно познать истины.
Кто бежит от искушений, тот бежит от добродетели.
Вне искушений невозможно приблизиться к Богу; потому что среди них уготован Божественный покой.
Вне искушений невозможно приобрести дерзновения перед Богом, невозможно научиться премудрости Духа, нет также возможности, чтобы Божественная любовь утвердилась в душе твоей.
Преподобный Исидор Пелусиот:
Хотя искушение кажется нескончаемым, надо полагать ему конец мудростью и добродетелью, а не отчаянием; …прекращает его человек… когда привыкает мужественно переносить встретившееся. Ибо если это и тяжело, то добродетельный облегчает тяжесть благоразумием, умея равнодушно переносить скорби.
Состраданием и кротостью… старайся облегчать бедствия впавших в искушения, кротким словом приводя их в благодушие и избавляя от уныния. Ибо если они узнают от тебя, что искушения, хотя и посланы были им справедливо, но приносят облегчение в падениях, и хотя попущены на не сделавших ничего дурного, но доставят им венцы, они не только не предадутся унынию, но еще исполнятся радости.
Стой непоколебимо, и постигшие тебя искушения останутся бездейственными, а замышляемые исчезнут прежде чем испытаешь их; потому что непреклонность духа не позволит ухищрениям исполниться.
Святитель Иоанн Златоуст:
Если дух наш настроен хорошо, то хотя бы отовсюду поднимались бесчисленные бури, мы всегда будем пребывать в тихой пристани.
Пока Бог будет нашим помощником, хотя бы искушения сильнее всяких бурь нападали на нас, они будут подобны траве и листьям, легко уносимым ветром.

Святые отцы об искушениях

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *