Глава 1

В главе первой произведения Утоли моя печали Бориса Васильева мы знакомимся с Олексиной Надей. Девушка из многодетной семьи учится в гимназии. По разным обстоятельствам умирают Надины родители, брат и сестра, и Надю забирает к себе старшая сестра Варя, которая была за мужем за миллионером. Варвара и взяла опеку над сестрой. Сейчас Хомяковы перебрались в столицу, где и остановились в особняке, вот только в высшее общество их не приглашали, так как не признавали Хомякова, что вышел из мужиков и Варвару, чья мать была крепостной.

Надя учится в гимназии и больше всего ей нравится писать. Вот только стихи для личного альбома ее не удовлетворяли, ей хотелось больше. Она хотела, писать прозу. И вот в выпускном классе она написала рассказ, который не просто оценили, а еще и напечатали, дав девушке гонорар. Головокружительный успех затмил голову девушке, Надя начинает писать рассказы. Ей кажется, что у нее неиссякаемый источник идей и сюжетов. Однако редакторы не спешили печатать ее работы. Это огорчало Надежду.

Но Хомяков ее успокаивал, рассказывая что нужно учиться писать. Надя идет на курсы, где слушает лекции по журналистике. Ей все настолько нравится, что она решает стать знаменитой журналисткой. Вскоре ее мысли о журналистике сменили мысли о подпоручике Одоевском, которого она полюбила. Он был другом брата и часто приходил в дом к Хомяковым. Надя флиртовала, вот только никакого ответа не следовало, что ранило девушку и она часто ночами рыдала в подушку. Сестра с мужем говорили, что тот не пара, но Варя и слушать не хотела.

Однажды слуга рассказал барину о том, что Одоевский очень рано утром выходил из их дома, предполагая, что тот был у Нади. Надя призналась, надеясь на то, что тот теперь женится на ней. Горничную Грапу немедленно уволили, а вот брат Георгий отравился к другу Одоевскому и вызвал его на дуэль. В это время дуэли были запрещены, поэтому Георгий понимал, что рискует карьерой, но по-другому он поступить не мог. На дуэли Одоевский промахнулся, а Георгий не стал стрелять. О дуэли все узнали, и спасая карьеру Георгия, Хомяков написал Федору Олексину, благодаря которому Георгия перевели из Москвы.

Глава 2

Вторая глава произведения Утоли моя печали Васильева в кратком содержании начинается тем, что у Нади новая горничная, с которой они очень подружились. К тому же девушка стала намного спокойней, что вызывало подозрения у Варвары. Однако Роман Трофимович верит своей подопечной, считает произошедшее их виной. Просто Надежда засиделась в девках. Он решает устраивать балы, чтобы найти ей достойного жениха.

Надя же с Феничкой в это время говорят о любви, о возлюбленном горничной, и о том что скучно в столице. Надя хочет куда-то уехать. Горничная же готова ехать за девушкой хоть на край света. В таких разговорах у Нади затягивались раны, она начинала забывать о своем грехе, понимая, что это было лишь самоутверждение. При этом девушка осознавала, какой ценой оно обошлось, ведь мало того, что Георгию пришлось уехать, так еще он и жизнью за нее рисковал.

В Москве начинаются подготовки к Рождеству, у Хомяковых разговоры о необходимости организовать балы, однако Надя решает ехать в родительский дом к Ивану, хочет покаяться на могиле родителей, побыть в одиночестве. В это время к Ивану явился муж погибшей сестры Ивана, которая подорвалась на бомбе. Аверьян Боневоленский был в Якутии в ссылке, потом бежал и теперь нуждается в том, чтобы переделать документы. Это нужно, чтобы его не разыскали. Олексин согласился помочь и таким образом Боневоленский стал Аркадием Прохоровым.

Надежда приезжает к Ивану. По этому случаю организован ужин. Наутро Надя узнала, что на елке для крестьян были побиты все игрушки. Ей стало противно и она решает ехать в столицу обратно. По приезду, девушка решила рассказать правду сестре Варе. Оказывается ничего не было у нее с Одоевским. Они просто проговорили с ним до утра в присутствии горничной. Варя была в ужасе за то, что сестра так поступила, подставив под пулю брата. Наде стало плохо. Вызвали врача.

Глава 3

Вся столица в ожидании коронации. У Хомяковых частым гостем стал Федор, которому поручена подготовка данного события. В разговорах Федор рассказывает о пристрастии нового императора Николая Второго к алкоголю. На праздник приглашена и Надя, однако та отказалась. Свое мнение она переменила, когда была познакомлена с неким Вологодовым, который был холостяком, да еще и богатым. Гулянья будут проходить на Ходынском поле. На Масленицу Надя решила устроить маскарад и явиться туда в роли горничной, поспорив при этом, что Вологодов не сможет ее узнать. Однако мужчина быстро раскусил девушку и узнал Надю.

Глава 4

В Москве продолжается подготовка к коронации. Воронов стал частым гостем у Хомяковых, надеясь встретиться с Надей, которая избегала встреч. Она постоянно пропадала на московских улицах, гуляя с горничной. В одну из таких прогулок Надя заметила, как за ними следует некий парень. Позже выяснится, то это гимназист, Нижегородский дворянин Иван Каляев. С ним Надя стала часто встречаться, знакомя его с Москвой, а потом и в дом к Хомяковым пригласила на ужин.

Глава 5

У Хомяковых организован ужин, куда был приглашен старый знакомый, что работал журналистом. Это был Немиров-Данченко, с которым познакомили и Надю. На ужин также был приглашен и Вологодов. Под конец ужина пошла речь и скором приезде императора с императрицей. Эта новость заинтересовала Надю, которая хотела бы посмотреть на императорский кортеж. Вологодов пообещал Наде, что та тоже побывает на церемонии приезда Императорского Величества.

На следующий день, как и всегда, Надя встретилась с Каляевым и они гуляли по улицам столицы. Они увидели, как везут рыбу кит к царскому столу. Гуляя, Надя повстречала и Немирова-Данченко, что направлялся на обед к волостным старшинам. Туда пригласил журналист и Надю. О своем походе и о помощи представителям волостей рассказала Надя Хомякову.

Дни идут, а Вологодов не является. Надя уже было подумала, что его обещания оказались пустыми, но он явился и назначил встречу. Вологодов был готов провести девушку в кабинет, где можно будет наблюдать за царским приездом. Вот день настал. Надю проводили в комнаты с ее горничной и Иваном Каляевым. Из окон было все прекрасно видно. Кортеж впечатлял. Надя была в восторге оттого, что видела историю, однако Ваня назвал всех немецкими курфюстами, что дорвались до русского престола. Надя не поддержала выраженную мысль. В кабинет вошел Вологодов.

Глава 6

Произведение Б. Васильева Утоли моя печали продолжается тем, что Надя отказалась от прогулки с Каляевым. Почему, она и сама не понимала. Вместо этого она с Феничкой направилась на Патриаршие пруды, где повстречала бывшую свою горничную. Девушке стало жаль Грапу, она хотела поговорить с дядей, чтобы тот восстановил в должности служанку, но Грапа отговорила, вместо этого попросила девушку, чтобы та чаще приходила сюда, дабы та ее могла периодически видеть.

Коронация императора состоялась, только Надя все пропустила. Вечером всем семейством Хомяковые поехали смотреть на ночную Москву, где встретили журналиста. Они приглашают его на ужин. За разговором речь шла о будущем страны, о том, что Россию ждет революция. Также речь пошла и о журналистике, где Надя завела речь о протекции, которую хотела, чтобы написал Немирович-Данченко, но тот сказал, что ее удел писать сказки, так как интервью девушки берут только в Америке.

Глава 7

Хомяковы собираются в театр, где должен был присутствовать и император. Однако Надя не идет вместе с Романом и Варварой, а вместо этого решает с Фенечкой отправиться на Ходыкинское поле, где организовывается народное гулянье. Девушка решила туда пойти, чтобы написать замечательную статью и доказать журналисту, что она может стать достойной журналистского пера. Чтобы не выделяться из толпы, Надя вновь переодевается в горничную, и отправляется в путь.

Девушки прибыли на место и ходили по округе, слушая разные рассказы. Надя радовалась тому, что у нее собирается много материала для статьи. Но вот началось немыслимое. Поток людей. Огромный и сильный увлек за собой и Надю, Фенечка осталась где-то позади. Надя двигалась вместе с остальными в густой толпе. Упасть — означало неминуемую смерть под ногами. Толпа продвигалась и тут Надя споткнулась, но продолжала ползти по еще живым людям, чтобы спрятаться от толпы. Ей удалось спрятаться в узкой щели между бревном и землей, после чего девушка потеряла сознания. Фенечка же была раздавлена в толпе, в узком проходе, что был между буфетами.

Глава 8

Хомяковы на кануне народных гуляний в театре. Там при встрече с Федором, они узнали об императоре, который всех слушается, о его родственнике губернаторе. Также узнали о том, что на Ходыкинское поле не был предоставлен взвод солдат, а лишь отправили небольшой взвод казаков и небольшую роту под командованием полковника Николая Олексина.
Туда прибыл и журналист Немирович, который был наслышан о давке. Однако увиденное привело его в ужас. Сотни погибших людей, которыми был полон овраг. Остальные сидели на траве, полностью подавленные и помятые. Между тем клоуны продолжали свое представление, а музыканты играли. Немировичу шепнули о некой девушки, что лежит под балаганом. Оказалось, что это была Надя, которую достал Николай и журналист. Она была еле живая.

Глава 9

Хомяковы дома, однако Надю никто не видел. С утра пришел Ваня, у которого была назначена встреча с девушкой, но та не явилась. Вскоре Хомяковы узнали причину отсутствия Нади. Она была в больнице. Иван сказал, что убьет императора за то, что произошло. Тем временем, пока люди ходили по моргам в поисках своих погибших родных, император продолжал гулянья и ездил по обедам. Варя не отходила от сестры, а Иван с Романом Хомяковым отправились искать труп Фенечки. Сама же Надя боялась спать. Ее психика была полностью нарушена. Девушка боялась, что ей вновь будет сниться Ходынка. Надя живет в каком-то своем смутном ужасе, где уже нет толпы, но уши все еще слышат крики, чувствуется потная и липкая толпа. К тому же она понимала, что Фенечки больше нет в живых, но у нее не осталось сил на угрызения совести, а в голове звучал лишь один вопрос: почему стала возможной ходынская трагедия?

Глава 10

У Хомяковых Вологодов. Он хотел навестить Надю, но барин Роман сказал, чтобы тот повременил. Мужчины разговорились о правителе, о том, что двадцатый век начался так жестоко, что очень много чиновников развелось. К Хомяковым пришла Грапа проситься обратно. Она объяснилась с барином и тот разрешил приступить к службе, сменив Варю в больнице. Наде стало с Грапой спокойнее. Она стала чаще спать, хотя до сих пор уходила от мыслей в воспоминание о детстве. Таким образом девушка пыталась накопить силы, чтобы забыть трагедию народа. Тем временем в произошедшем на Ходынке Каляев винит генерал-губернатора.

Глава 11

Далее в книге Васильева Утоли мои печали упоминаются похороны Фенечки, где были и Хомяковы, и Каляев. Роман Хомяков решает поговорить с Иваном, дабы тот не наделал ошибок.
Далее в особняк к Хомяковым приходит Федор, брат Нади. Он ничего не знает о случившемся с сестрой. Он рассказывает о развлечениях императора, который не соизволил явиться на похороны погибших. Узнав о Наде, Федор не понимает, насколько тяжело ее положение. Тем временем доктор говорит о неком самоистязании, в котором пребывает Надя, обвиняя себя в смерти подруги. Лучшим средством были бы слезы, но и после этого девушка уже не будет прежней. Состояние Нади понимает лишь Вологодов, который очень сильно полюбил девушку и постоянно бывал в доме Хомяковых, куда должна была вернуться с больницы Надя.

Глава 12

Исполняется годовщина смерти матери Олексиных, однако Варя не поехала на могилу родителей, так как не могла оставить Надю. Она заказала лишь панихиду и пригласила своих братьев и сестер на обед. Надю доктор не пустил. Император уехал из столицы. В городе стали разбирать декорации. Каляев является к Хомякову, чтобы попрощаться. Он едет в Петербург, где обязательно найдет единомышленников. Хомяков понимает, что с Ваней бесполезно разговаривать и отговаривать от задуманного. К Хомяковым стали приезжать родные. Первым приехал Василий, который был наслышан о случившемся. Он решил поехать к Наде, чтобы как-то вернуть ее к жизни, но не смог. Разговор не удался. Он приехал в дом обратно, туда уже подъехал Николай, прибыл и Вологодов. Родственники решают забрать Надю домой, надеясь, что дома она быстро придет в себя. Вологодов едет домой, а родственники Нади отправляются за девушкой.

Глава 13

Известие о том, что она едет домой, Надю не обрадовали. Она была безразлична ко всему происходящему и даже немного боялась. Приехав домой, Надя впадает в еще большую апатию, так как понимает, что именно из-за нее погибла горничная. В дом к Хомяковым продолжают приезжать родственники. В этот раз приехали Иван с Боневоленским. Боневоленский решил поговорить с Надей. Однако в разговоре, Боневоленский не смог переубедить девушку в мысли о том, что мир держится на жестокости, лжи и жадности. В конце разговора, Надя просит удержать Каляева, который может растоптать этот лживый мир. К жизни немного получилось вернуть девушку жене Николая, которая напомнила Наде о Вологодове. Этот мужчина питал к ней чувства и она встретилась с ним. При встрече Вологодов просит руки и сердца.

Глава 14

Надя в размышлениях. Вологодов счастливый покидает дом, однако сама девушка не уверена, что примет предложение. Варя предположила, что сестра попросту боится навредить мужчине, как это сделала Фене. Тогда Вологодов предлагает отвезти девушку в монастырь к старцу. Варя вместо того, чтобы ехать в Европу к сыновьям, везет сестру в монастырь. Вместо себя же отправляет к детям мужа. С ними просится и Боневоленский. На Соловецком острове в монастыре старец Епифаний запер Надю в келье иконой Утешительницы Утоли мои печали и только здесь Наде наконец-то удалось разрыдаться. Она долго плакала, рыдала и когда покинула келью. Успокоившись, девушка принимает предложение руки и сердца Вологодова.

Эпилог

Викентий и Надя венчались в Уварово, где в свое время венчалась и Варя. Надя стала молчаливой и религиозной. Муж очень надеялся, что душа как-то воскреснет, что Надя станет прежней девушкой с яркими мечтами и желанием стать журналистом. Но этого не происходило. Не изменилась Надя и с рождением первенца. Благо ее состояние никак не повлияло на воспитание детей.

В поездке за границу Хомяков подружился с Боневолевским. С того времени в доме Хомяковых стали появляться различные друзья из заграницы. Их Варвара не воспринимала. В семье образовалась трещина. Узнав о переводе огромной суммы в Швейцарский банк, Варвара ушла от мужа, ее сторону приняли и сыновья. Лишившись поддержки родных, Хомяков едет за границу, там спивается.

К Николаю приехал Георгий, который сообщил о своей отставке и намерении ехать за границу. Там в Южной Африке, в Реддерсбургском бою он пал смертью храбрых.

Иван получает письмо от Елены, бывшей невесты. Она объяснила свой побег. Дав согласие на свадьбу, она считала дни до этого события, а потом сбежала, так как не могла перешагнуть через одно но. Еще до знакомства, ее изнасиловали, в таком бессознательном состоянии Иван и нашел девушку, которую подобрал в свой обоз и полюбил. Своего первого сына Елена назвала в честь Ивана, которого любит и по сей день.

Дело о Ходынке было спущено на тормозах. Подозреваемый генерал-губернатор был выпущен, а Хейзер, который вел расследование, отстранен от дел.

Каляев же исполнил свой долг. Он убил генерал-губернатора, за что был арестован. Навестить Каляева приходила жена убитого и принесла икону Утоли мои печали, но Иван просил дабы та не ходатайствовала перед императором. Он готов понести наказание, душа же его спокойна, совесть чиста, он смог восстановить хоть малую долю справедливости и отомстить за все трупы людей. Каляв был повешен.

Борис Васильев «Утоли моя печали» краткое содержаниеА какую оценку поставите вы?

На этой странице искали :

  • книга в ухе бооис васильеа утоли моя е

Читать онлайн «Утоли моя печали»

УТОЛИ МОЯ ПЕЧАЛИ, УТОЛИ…

Они вышли из вагона, помогли друг другу надеть рюкзаки и зашагали по платформе по ходу поезда, и он тотчас за ними тронулся, обогнал их, набрал скорость и исчез в темноте; они стали осторожно сходить по оледенелым ступеням с платформы, держась один за правый, другой за левый поручень, спустились и направились гуськом по узкой тропе вдоль железнодорожного пути. Молча, друг за дружкой прошли они с полкилометра до переезда; тут тропа влилась в грунтовую дорогу, сейчас заснеженную и раскатанную машинами; они свернули по ней направо, в лес, стоявший стеной прямо метрах в ста от насыпи железной дороги. Шли теперь рядом, но все равно молчали. Луна освещала разъезженное полотно дороги и лес по обочинам, под ногами скрипел снег да изредка хрустели льдинки в колеях. Они уже прошли с километр, как позади что-то страшно и тоскливо взвыло:

— У-уйди-и-и!

— Что это, Митя? — спросил Яков, вздрагивая и оглядываясь.

— Да это ж поезд, Яша! Он всегда в лесу так страшно кричит, — ответил Митя.

— Это встречный, должно быть?

— Он самый.

— Зря я с тобой поехал. Ну да теперь все равно, на обратный поезд мне уже не успеть.

— Да, не успеешь, — согласился Митя. — А следующий только завтра.

— Во сколько?

— Да в это же время. У нас тут один поезд на Москву по будням ходит и два в воскресенье, утренний и вечерний.

— Понятно… Зря я поехал.

На это Митя ничего не сказал. Поезд простучал позади и затих. И тут же заухал потревоженный им филин: «Охо-хо-хо! Охо-хо-хо!». Ему поддакнул сыч: «Угу, угу-гу-у! Угу, угу-гу-у!». Потом все снова стихло, остался только скрип снега под ногами.

Неприятная какая тишина, — поежился Яков. — Будто на кладбище.

Митя тихонько запел что-то монастырское, восторженно-тягучее, с припевом «Радуйся, Радосте наша, избави нас от всякого зла и утоли наша печали!»

— Мить, а ты помнишь, давным-давно была песня с похожими словами? — И Яков тихонько запел:

Утоли моя печали, утоли!

Как молитвы, улетают журавли,

Прямо в небо отрываясь от земли!

— Не помню… А ты пой, пой дальше, Яша, может, и я вспомню!

— Я дальше не помню. Слова запоминающиеся: «Утоли моя печали». А откуда это?

— Это, Яша, название иконы Пресвятой Богородицы — «Утоли моя печали». Есть такая чудотворная икона в Москве. А у нас в монастыре имеется ее список.

— Список — это копия?

— Ну да.

— И она что, тоже чудотворная? — с едва заметной усмешкой спросил Яков.

— Не знаю, Яша. Люди говорят, помогает…

— Утоляет, значит, печали?

— Утоляет. Если кто с верой молится.

— А если веры нет — не утоляет? Вот мне.

— Как это «веры нет»? Ты разве в Бога больше не веруешь, Митя?

— В Бога-то я верую… Я в Божью справедливость не верю, Яшка.

— Вон оно как…

— А ты скажешь, что Бог справедлив? — Ну…

— Да как же Он справедлив, если забрал от меня мою Ийку? Ведь она для меня была все на свете!

— Да, ты ею жил и дышал, Яша. Она чудная была, твоя Ия.

— Таких ведь больше и нет. Я как только имя ее необыкновенное услышал — Ия, так и понял, что это чудо мне явилось, а не девушка. Так ведь теперь и не называют никого — Ия!

— Редко, но все-таки называют, в святцах-то имя стоит. Ия по-гречески значит «фиалка».

— Это я давно узнал и звал ее Фиалкой. Весной у нее на могилке, если жив буду, фиалки посажу… Фиалочка моя тихая…

— Да, сокровенной красоты и тишины была женщина.

— А ты знаешь, Митька, ведь Ия никогда не хохотала! И вообще смеялась очень редко. А вот улыбалась — постоянно. Каждая фраза у нее начиналась с того, что сначала ее губы чуточку улыбались, а уже потом она произносила какие-то слова. Сколько раз заговорит со мной — столько раз и улыбнется. Вот скажи, почему твой Бог забрал ее у меня? Ему-то она зачем понадобилась? Митя не ответил, только вздохнул.

— И даже детей у нас не было! — продолжал Яков. — Если бы у меня от Ии хоть ребенок остался…

— Ты все думаешь только о себе, Яша.

— Как тебя понимать?

— Вот жалеешь, что детей у вас не было: а ты подумал, каково было бы Ие, умирая, знать, что ее ребенок останется наполовину сиротой или у него мачеха будет?

— Да, об этом я не думал… Так что же, Бог потому и не давал нам детей, что собирался Ию у меня забрать?

— Не знаю, Яша. Но так ведь лучше, что без детей?

— Не знаю, не знаю… Я только одно знаю: злобные, жадные и развратные телки почему-то живут и процветают, а Ийки моей нет — «Бог взял»!

— А ты спроси наоборот, Яша.

— Как это — наоборот?

— Ты спроси, зачем Он тебе ее дал?

— Почему это мне ее Бог дал? Я сам себе жену нашел.

— Как же, как же! Помню я, каких девиц ты до Ии в подружки себе находил!

— Лучше не вспоминай, брат.

— И то верно. А как ты ее встретил, помнишь?

— Случайно встретил.

— У Бога в таких делах случайностей не бывает, Яша. Так ты помнишь?

— Помню, конечно! Еду я по делу, проезжаю по пустому шоссе и вдруг вижу — девушка сидит на обочине и плачет, а рядом велосипед лежит. Время у меня в запасе было, я даже чересчур рано в тот день выехал, а на место надо было явиться в точное время, ну я и остановился — посмотреть, может быть, помочь немного и дальше ехать. А у девушки колесо восьмеркой и нога в крови! Глянул — а у нее перелом! Ну и пришлось спасать-выручать. Велосипед я пристроил на крышу, а Ию поднял, посадил в машину и повез в ближайший поселок, в больницу. По дороге мы познакомились, поговорили друг с другом — и я пропал.

— Пропал?

Яков на это ничего не ответил, но остановился вдруг и достал сигареты и зажигалку.

— В монастыре ведь курить нельзя?

— На территории — нельзя. Но можно за ворота выйти, если невтерпеж.

— Ну, я лучше тут покурю, а там видно будет. Яков закурил и снова двинулся в путь.

— А ты знаешь, Мить, куда я в тот раз ехал,

когда Ию встретил?

— Откуда мне знать, если ты никогда не говорил? Я только видел, что после встречи с Ией ты как-то сразу другим человеком стал.

— Еще бы не стать… Ну, слушай, теперь уже можно рассказать тебе, как она мою жизнь враз переменила. Ехал я в тот день на крутую разборку и из-за Ии опоздал. А потом я узнал, что из нашей «бригады» с этой разборки никто в Москву живым не вернулся. И на этом все мои «крутые дела» закончились, потому что в Ию я влюбился сразу и наповал, и с нею у меня началась совсем другая жизнь.

— Этого я не знал, Яша. И что же, после этого признания ты скажешь, что Ию тебе не Бог послал?

— Ты хочешь сказать, что это не Ия меня тогда спасла, а Господь через Ию?

— Именно это и хочу сказать.

Ты знаешь, братец, а ведь похоже на то… Тогда почему Он ее у меня в конце концов отнял, если Сам дал?

— Откуда мне знать, Яша? Это ты у Него спрашивай.

— Да я все время только о том и думаю — почему? За что? Почему именно Ия должна была умереть? Нет, несправедливо это! Немилосердно! Не по-божески как-то, уж простите меня вы оба — и ты, и Бог!

Яков закашлялся и со злобой швырнул недокуренную сигарету в сугроб на обочине. Окурок зашипел и погас.

— Яш, а вы сколько лет с Ией прожили?

— Двенадцать.

— И все время были счастливы?

— Все двенадцать лет прошли как один счастливый день!

— И к вере ты пришел, и крестился, и обвенчались вы — это ведь все благодаря Ие?

— Конечно!

— Двенадцать лет сплошного счастья. А ведь большинству-то людей семейного счастья и на год едва хватает.

— Да, теперь у большинства это так.

— Ну вот… Но даже не это главное, Яша! Судя по всему, должен ты был в день твоей встречи с Ией погибнуть. Ведь убили бы тебя, если бы ты не повез ее в больницу и там не застрял?

— Наверняка убили бы.

— Так что в тот день ты должен был умереть. Причем некрещеным и нераскаянным грешником, убийцей, может быть.

— Уж кого-то определенно уложил бы, я ведь с волыной ехал.

— Видишь, как тебя спас и одарил Господь через Ию! Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив. Он тебя, лютого грешника, остановил на самой дороге к погибели. И не суровостью остановил, а семейным счастьем на двенадцать лет. И ты после этого будешь утверждать, что Господь несправедлив?

— Не знаю, Яшка, что тебе и сказать — я как-то в этом вот ключе обо всем и не думал. Так ты считаешь, что Господь послал Ию, чтобы спасти меня?

— Мне так кажется. Ведь Ия умерла только тогда, когда ты уже твердо стал на правильный путь.

— Твердо стал! — Яков резко остановился, и от этого движения нога его скользнула по обледенелой колее и он чуть не упал. Митя поддержал его.

— Ну, все мы спотыкаемся, а то и падаем, Однако идешь ведь ты за утешением в святой монастырь, правильно идешь, а мог бы отправиться утешаться в кабак или на какой-нибудь там Кипр.

— Так, по-твоему, справедлив Господь? Мне так не кажется…

— И мне тоже! Нет, не справедлив наш Господь! Совсем не справедлив!

— Ты чего это несешь, Митька? Ты уж мне не подпевай, пожалуйста, брат, ты все-таки послушник, тебе нельзя…

— Можно, можно, Яшенька! Я еще и еще раз тебе повторю: не справедлив наш Господь! Милосерден Он. И милосердие его не только выше всякой справедливости, но и выше нашего с тобой понимания!

— Ты думаешь? Ну, не знаю… Подумать надо.

Какое-то время прошли молча.

— А это что такое? — Яков внезапно остановился. Морозный воздух над дорогой, над лесом, в самом лесу и в светлеющем небе вдруг охнул и загудел. Раз… Другой… Третий… — Это колокол, что ли?

— Да, это колокол …

Утоли моя печали читать

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *