Заметки о христианстве в современном мире

Продолжаем публикацию материалов альманаха «Альфа и Омега», и просим читателей молиться о здравии главного редактора тяжкоболящей Марины Андреевны Журинской, во святом крещении Анны.

Каково место Церкви в нашем обществе? Можно ли само это общество называть постхристианским? В чем причины обрушившегося на мир кризиса? Размышления митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.

В современном обществе слово «кризис» стало настолько расхожим, что во многом потеряло свой смысл. Ученые и публицисты рассуждают о кризисе цивилизации, о нем пишутся статьи и монографии. Обсуждая эту проблему уже достаточно долгое время, мы постепенно привыкли считать, что живем в состоянии кризиса.

Кризис этот проявляется во многих сферах, негативные процессы очевидны, о них много говорится: это и почти полная потеря нравственной ориентации, особенно у молодого поколения, это различные социальные недуги, которые стали почти обыденным явлением — резкое увеличение числа людей, страдающих алкоголизмом и наркоманией, количества самоубийств. Несмотря на все усилия правоохранительных структур, медицины, общественных, религиозных организаций, болезни общества стремительно распространяются и усиливаются во всем мире.

Все это свидетельствует о том, что кризис цивилизации действительно имеет место. Какой цивилизации? Полагаю, той, что складывалась на протяжении последнего столетия: ее принято называть «постхристианской». В самом этом слове кроется глубокая неправда, потому что «постхристианская» — это как бы цивилизация, которая наступила «после христианства»: то есть предполагается, что христианство благополучно отжило свой век и наступила некая иная эпоха.

Это не так. Христианство, Церковь так же, как и Сам Христос — вчера и сегодня и во веки те же (см. Евр 13:8). Сегодня, как и много веков назад, люди приходят в храмы, встречают Живого Бога, встают на путь спасения. Но та часть человечества, которая не просто забыла христианство, а сознательно отреклась от Христа, — она сделала все, чтобы доказать себе и миру, что исповедание христианства не имеет ничего общего с сегодняшним днем. Вот эта-то цивилизация, антихристианская по сути, бросает вызов не столько религии, сколько самой себе, сознательно попирая основные принципы отношений человека и Бога, что и является на самом деле причиной глубочайшего кризиса.

Дело в том, что человек как биологический, социальный объект, пользуясь технической терминологией, «не предполагает существования в таком режиме»: человек не может жить без Бога! Слова Тертуллиана о том, что человеческая душа по природе своей христианка, очень точны. И если человечество в основной своей массе отрекается от Бога, начинает сопротивляться Ему, тем более бросает вызов своему Творцу — такая цивилизация обречена.

Даже если оставить в стороне религиозную составляющую проблемы, — цивилизация, которая провозгласила гедонизм, культ наслаждения конечной целью человеческой жизни, также не может существовать длительное время, потому что она просто нежизнеспособна.

История преподает нам несколько подобных уроков; в их числе и распад великой Империи: греко-римская цивилизация пала именно потому, что поклонилась идолу гедонизма. Из общества, порабощенного культом наслаждения, уходят героизм, самопожертвование, чувство ответственности — все то, что представляется ему «лишним», неразумным, идеальным.

Необходимо вспомнить и базаровский «лопух на могиле»: из него произрастает пренебрежительное отношение к христианству в современной России; корни его — в грубом позитивизме второй половины XIX века. Наши современники только подхватили и развили до крайности мысли достаточно наивные, глупые и нахальные, которые казались «великим взлетом» человеческой мысли полтора столетия назад.

Мне очень понравились слова диакона Андрея Кураева (а это автор, любящий парадоксальные высказывания) о том, что атеизм — это тупиковая ветвь эволюции; ведь атеизм — также одна из характернейших черт цивилизации, о которой мы говорим: атеистической, антихристианской, гедонистической. И мы действительно живем в период ее кризиса.

Как это отражается на Православии? Меняется ли оно во времени? И да, и нет.

С точки зрения истории Церкви, конечно, изменения происходили и происходят. Так, на каждом Вселенском Соборе вырабатывались догматические определения, раскрывалась та или иная сторона Откровения, которая до этого, может быть, оставалась в тени. Меняется во времени церковная практика, формы церковного искусства. С таких позиций можно говорить о Православии XXI века, так же, к примеру, как о Православии времен Римской империи, или Византии, или Древней Руси — каждый временной период отличается своими особенностями. И внешние особенности нашего бытия, язык проповеди, проблемы духовной жизни, конечно, связаны с тем образом жизни, который ведет человек.

С другой стороны, Православие неизменно, поскольку является Откровением Бога о Самом Себе. Оно неизменно, как неизменен Сам Бог. Не меняется Его отношение к человеку, то, чего Он ожидает от самого совершенного, излюбленного Своего творения.

Поэтому можно сказать, что в Церкви есть временное и вечное. Вообще христианин — это человек, который сознает себя предстоящим пред лицом Божиим, пред лицом вечности. Именно эту — вечную — сторону жизни Церкви секуляризованный мир не может понять и принять, упрекая Церковь в консерватизме и архаичности.

Сами эти понятия неравнозначны. Церковь действительно консервативна в первом значении этого слова (консервативный — отстаивающий неизменность), без каких-либо негативных оттенков. Подлинный консерватизм верующего православного человека проявляется в верности Христу, в осознанном и постоянном следовании евангельским заповедям.

Расцерковленный мир вкладывает в понятие «консерватизм» другое значение: «то, что тянет назад, в безвозвратно ушедшее прошлое». Нетрудно заметить, что в «системе координат» общества, обожествляющего прогресс в сфере технических достижений человеческого разума, вообще не находится места «вечным ценностям». Ему кажутся «несвоевременными» любые напоминания о том, что основой существования для человека являются чувства любви и верности, а не господствующий ныне лозунг «Бери от жизни все!». Отрицание чего бы то ни было вечного в принципе — а Церковь и призвана неустанно напоминать людям о вечности — порождает в секулярном мире резкое чувство неприятия по отношению к ней.

Архаизм — понятие другого ряда, это «внутренняя» опасность Церкви, она возникает там, где проявляется слепое следование внешним традициям, пристрастие к архаике в церковной жизни.

Есть такой пример, который Господь попустил для нашего вразумления — старообрядчество. Там есть и сарафаны, и кафтаны, и платки вроспуск. Там есть строго каноническая иконопись, там есть благолепное духовное пение без всяких там итальянских партесов… В общем, есть много добрых и хороших вещей, но нет Церкви. Особенно явно это у беспоповцев, которые отказались от совершения Божественной литургии, обычаями заменили Таинства. Вот логическое завершение пути следования требованиям архаики, пример того, что внешние традиции, вообще нечто внешнее действительно может заслонить собой Христа, скрыть истину.

Традиции — всего лишь сосуд, который должен сохранять в себе живительную влагу, ради этого он изготовлен. Но если это очень красивый, драгоценный сосуд, есть великий соблазн озаботиться тем, чтобы влага «не мешала», не портила изделие — вылить его содержимое, а сам сосуд аккуратненько вытереть, поставить на почетное место и охранять. Но сохраняет ли свое значение пустая оболочка?

«Что всего дороже для вас в христианстве?» — центральный вопрос работы философа В. С. Соловьева «Три разговора». «Краткая повесть об антихристе» содержит гениальное прозрение — ситуационную модель, которая указывает на некие болевые точки христианского сознания. Те, для кого важнее всего «старые символы, старые песни и молитвы, иконы и чин богослужения», поддаются обману, выбирая «Всемирный музей христианской археологии» вместо живой Церкви, Тела Христова. Думаю, каждому человеку необходимо познакомиться с этим произведением, чтобы подходить к вопросу соотношения внешнего и сущностного здраво, трезво, «с рассуждением»; не пытаться сводить Православие к этнографическому набору обрядов и традиций, а тем более ограничений и запретов.

Христианство всегда было иноприродно миру: Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир (Ин 15:19); все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы (2 Тим 3:12). То, о чем говорит Евангелие, подтверждается всей историей Церкви. Пример тому — возникновение и расцвет монашества, отшельничества в самые вроде бы благополучные, самые славные времена христианства.

IV век, гонения закончились, могущественная Римская Империя становится христианской — казалось бы, наступает такой период, когда христиане могут испытывать только чувство радости, перед ними открываются широкие возможности для общественной деятельности. Но именно в это время начинает «наполняться» пустыня. Почему? Перед нами антиномия, которая непреодолима до конца. Христианин, живущий в миру — это все равно человек, идущий на компромиссы. Компромиссы могут быть разного уровня, их приходится искать всегда, в разное время, в разных условиях. И неправда, что в IV–V веке необходимость в уступках миру была меньшей, чем сегодня.

Мы вообще плохо знаем историю: нам кажется, что тот мир, в котором мы живем, чудовищен, что именно сейчас наступили самые тяжелые, страшные, соблазнительные времена. Это не совсем так. Многое из того, что нам приходится наблюдать в современном обществе, уже было. Но так же, как и столетия назад, ежедневно, в каждом своем поступке христианин находится в ситуации выбора. Нужно понимать еще вот что — нельзя раз и навсегда Евангелием измерить весь мир: взять Евангелие как некий измерительный прибор и соотнести с ним все жизненные ситуации. Но необходимо, как говорил преподобный Серафим Саровский, «напитаться духом Евангелия», чтобы руководствоваться им во всей своей жизни и в миру сохранять в себе дух Христов.

Под куполом константинопольского храма Святой Софии по приказанию императора Юстиниана была помещена надпись: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся». Как храм Божий посвящается Богу, так и любое дело своих рук, саму свою жизнь христианин посвящает Творцу: «Ты доверил мне этот великий дар, но моя жизнь — Твоя, Господи, предаю ее в руки Твои». Так, при любых условиях, в обществе или в пустыне, в монастыре или в миру, мы приближаемся к тому, чтобы сделать свое существование служением Богу и ближним.

Церковь — это часть общества? Безусловно. Но рассматривать Церковь как один из социальных институтов, как делает это современное секулярное общество, ни в коем случае нельзя.

Нам часто приводят в пример деятельность различных западных конфессий и религиозных организаций, начиная от Католической Церкви и заканчивая «Армией спасения», которые занимаются благотворительностью, социальным служением на профессиональной основе. В истории мы находим множество подтверждений тому, что приходя в мир, христианство приносило с собой принципы социальной ответственности, доказывало обществу необходимость заботиться об «униженных и оскорбленных», вдовах и сиротах, о людях, которые не нашли себе места в социуме или выпали из него по тем или иным обстоятельствам. Вспомним хотя бы знаменитые «Василиады» Василия Великого: странноприимные дома, столовые, школы, больницы для бедных и увечных, которые открывались по инициативе Святителя.

Но вот о чем необходимо сказать: широкая благотворительность есть некий плод деятельности Церкви в этом мире, причем в условиях, когда границы Церкви, государства и нации совпадают (в истории России так было совсем недавно, в некоторых странах такая ситуация сохраняется и по сей день).

Церковь изменяет мир, и общество, преображенное христианской закваской, приступает к реальной, деятельной заботе о своих членах — о ближних. Социальную работу начинают вести люди, чьи сердца были озарены проповедью Евангелия. Вот эта евангельская проповедь — это главное, основное дело Церкви! Проще говоря, задача Церкви — не в том, чтобы основывать благотворительные учреждения, ее спасительная миссия — нести людям слово Божие, чтобы под влиянием церковной проповеди они сами начали заниматься благотворительностью.

Однако сегодняшнее секулярное общество если и готово признавать Церковь (скорее, терпеть ее существование), то только в качестве социального института. Нам говорят: «Вы занимайтесь там… престарелыми, а еще лучше — даунами. Можно в тюрьму пойти, так и быть, — эти люди уже как бы вычеркнуты из общественной жизни. А в школу — лучше не надо, школу мы вам доверить не можем. Ступайте лучше в колонию для несовершеннолетних».

Такое отношение к Церкви характерно для секулярного сознания. Здесь даже не стоит усматривать какой-то заговор, думать, что мы сталкиваемся с некой согласованной политикой. Просто современный мир готов видеть Церковь исключительно социальным институтом — «собесом» в капиталистическом обществе. Конечно же, мы не имеем права на это согласиться.

Передо мной как правящим архиереем при острейшем дефиците кадров в нашей епархии постоянно встает выбор — куда направить священника. Люди испытывают нужду в поддержке, наставлении, в присутствии Церкви в больницах и тюрьмах, в школах и домах престарелых. Не может быть однозначного ответа на вопрос, что важнее: говорить о Христе, смысле человеческой жизни людям, вступающим в жизнь, или тем, кто уже готовится предстать пред Господом? Но секулярное общество готово предоставить нам лишь одну возможность: «Идите в дом престарелых». И это довольно нелогично, потому что для самого этого прагматичного общества было бы полезнее, если бы молодые люди имели возможность на добром фундаменте строить свою жизнь.

Конечно же, христианство доказывается делами: вера без дел мертва (Иак 2:20). Евангельские слова обращены к каждому из нас, и задача Церкви — сделать так, чтобы они зазвучали в нашем сердце по-настоящему.

Опубликовано в альманахе Альфа и Омега, № 45

Западный тип общества

Современный западный тип общества возник в конце Средних веков, и движущей силой его стали развитие капиталистической экономики, переход от монархической системы правления к республиканской, становление науки как ведущей отрасли культуры и экспоненциальный рост числа научных открытий и изобретений, переход от абсолютной к релятивистской и утилитаристской этике, в религии — крушение господства католичества и распространение нескольких разновидностей протестантизма, в искусстве — переход к светским жанрам, в философии — укрепление позиций материализма и т.д. Основную причину становления западного типа общества видели в развитии новой общественно-экономической формации — капитализма (К. Маркс), в протестантской этике (М. Вебер), в системной перестройке всех сторон западного общества (П.А. Сорокин).

Новый тип общества по своим главным характеристикам оказался резко отличен от прежнего средневекового и в еще большей степени от традиционного восточного типа (табл. 8.2).

Из сопоставления свойств групп и типов общества видно, что восточному типу общества более присущи свойства, характерные для малых групп, а западному типу общества — характерные для больших групп. Это вполне логично, так как большие группы сформировались позже малых, так же как западный тип общества сформировался позже восточного. Малые группы и восточный тип общества более устойчивы, а большие группы и западный тип общества более динамичны. Мир идет к созданию все больших объединений, вплоть до глобального, и более соответствующий этой тенденции западный тип общества получает преимущества в конкурентной борьбе, что мы и видим в современном мире.

Таблица 8.2

Главные характеристики западного и восточного типов общества

Запад

Восток

Капитализм

Азиатский способ производства

Республика

Монархия

Развитие гражданского общества,

Сильное давление государства

противостоящего давлению государства

на общество

Преобладание рационализма

П рсобладан ие м истицизма

Чувственность

Чувствительность

Развитие науки и техники

Наличие моральных запретов на научно-техническую деятельность

Господство над природой

Гармония с природой

Развитие нрава и представление о правах человека

Преобладание представления о долге

Индивидуализм

Преобладание коллективного сознания

Развитие представления о свободе

Приверженность ритуалам

Склонность к инновациям

Господство традиций

Деятельностная направленность

Склонность к созерцательности

Культ молодости

Большое уважение к пожилым

Агрессивность и пространственная экспансия

Склонность к автаркии

Специфика западноевропейской культуры, но О. Шпенглеру, состоит в деятельностной направленности ее души, отличающей ее от статичной души античной и индийской культур. Это динамическая («фаустовская», как ее называет О. Шпенглер) культура воли, стремящейся к власти вообще и к власти над природой, в частности. «Фаустовская культура была в высшей степени завоевательной, она преодолела все географически-материальные границы, в конце концов она превратила всю поверхность Земли в одну колониальную область» . Стремление западного общества к расширению своих границ, нашедшее место в великих географических открытиях и последующем колониализме, зафиксированы таким афоризмом: «Людям Запада часто трудно смириться с существованием других сторон света».

Западное общество менее озабочено соблюдением традиций и больше стремится к нововведениям. «Чтобы в обществе появились новшества, недостаточно рождения новых поколений; нужно еще, чтоб они не слишком склонны были идти по следам своих предшественников» 117, с. 302J. В традиционных обществах подражают старшим, в современных — творцам. «Известно, впрочем, что почитание возраста все более ослабевает вместе с цивилизацией» . На Востоке не любят стремящихся выделиться, а признанный выдающимся становится выражением коллективного сознания, подчас земным богом. В таком виде может выступать не только отдельный человек, но и партия, идеология. Свойственная восточному типу общества соборность в большей степени способствует развитию коллективного сознания, а значит, религии и идеологии, в которых коллективное сознание весьма значительно. Присущий западному типу общества индивидуализм способствует разделению труда, экономическому прогрессу и развитию таких отраслей культуры, как философия и наука. В этом же направлении действует тенденция рационализации, тесно связанная с тенденцией индивидуализации.

Слово «рационализм» остается основным в определении западного общества. Экономическая рациональность привела к капитализму; политическая рациональность — к формальной демократии; духовная рациональность — к научно-технической революции; моральная рациональность — к концепции естественных и гражданских нрав человека; именно в этих основных направлениях западного мира рациональность завоевала господство.

Наше бессознательное более коллективно, чем наше сознание. Сознание тоже есть общее знание, но это общее знание, полученное индивидуальным путем и способное передаваться другим. Оно приходит на смену бессознательному в процессе развития тенденции рационализации. В следовании общей тенденции рационализации западная цивилизация с ее проявившимся еще у древних греков рациональным менталитетом вышла вперед, что предопределило ее экономическое и политическое лидерство в современном мире. Остальному миру приходится бороться с экономическим и политическим засильем западной цивилизации, которое стало сильнее после крушения СССР.

Пропаганду достоинств западной цивилизации и западного образа жизни и помощь незападным народам в их добровольном развитии в направлении западного образца общественного устройства А.А. Зиновьев назвал западнизацией, сравнив ее с ядерным оружием. «Что касается разрушительной силы, то ядерное оружие в сравнении с западнизацией выглядит так же, как дубина дикаря в сравнении с водородной бомбой» . Занаднизация, по Зиновьеву, в течение нескольких лет разрушила три основные опоры советского общества — систему власти, социальную организацию трудовых коллективов и идеологию. «Причем сделано это было но инициативе самой высшей власти и руками самих советских людей, охваченных манией переделки своего общества но западным образцам» .

 

«Не пренебрегайте ценностью духовного наследия — рекой истины, текущей через века даже сквозь бесплодные времена материалистического и атеистического века. Во всех достойных попытках освободиться от суеверий прошлого заботьтесь о том, чтобы твердо держаться вечной истины. Но будьте терпеливы! Когда нынешний бунт суеверий закончится, истины евангелия Иисуса сохранятся во всей своей славе, озаряя новый, лучший путь.
Однако оязыченное и социализированное христианство нуждается в новом знакомстве с подлинными учениям Иисуса; оно гибнет, лишенное нового прочтения жизни Учителя на земле. Новое и более полное раскрытие религии Иисуса призвано подчинить царство материалистического атеизма и опрокинуть мировое господство механистического натурализма. В настоящее время наша планета с трепетом приближается к одной из наиболее поразительных и увлекательных эпох социального переустройства, нравственного пробуждения и духовного озарения.
Несмотря на то что учения Иисуса претерпели огромные изменения, им удалось пережить мистериальные культы древности, невежество и суеверия средневековья, и в настоящее время они постепенно изживают материализм, механицизм и атеизм двадцатого века. И такие эпохи великих испытаний и нависшей угрозы поражения всегда являются эпохами великих откровений.
Религии действительно нужны новые вожди — одухотворенные мужчины и женщины, которые не побоятся положиться только на Иисуса и его несравненные учения. Если христианство и впредь будет пренебрегать своей духовной миссией, продолжая заниматься социальными и материальными проблемами, то духовное возрождение наступит только с приходом этих новых учителей религии Иисуса, посвященных исключительно духовному обновлению людей. И тогда эти рожденные в духе души быстро выдвинут из своих рядов тех вождей и станут источником того вдохновения, которые необходимы для социального, морального, экономического и политического переустройства мира.
Современная эпоха не примет религию, которая противоречит фактам и не согласуется с ее высшими представлениями об истине, красоте и добродетели. Пробил час нового открытия истинных, исконных основ сегодняшнего искаженного и скомпрометированного христианства — открытия подлинной жизни и учений Иисуса.
Первобытный человек жил в оковах суеверного религиозного страха. Современные цивилизованные люди боятся оказаться в зависимости от глубоких религиозных убеждений. Мыслящие люди всегда боялись контроля религии. Когда глубокая и волнующая религия грозит подчинить себе человека, он неизменно стремится перевести ее в рациональный, традиционный и институциональный план, тем самым надеясь подчинить ее себе. При этом даже богооткровенная религия превращается в творение человека и подчиняется его власти. Современные мыслящие мужчины и женщины избегают религии Иисуса, опасаясь того, что она сделает им — и с ними. И все эти опасения вполне обоснованны. Религия Иисуса действительно подчиняет и преобразует верующих, требуя от людей посвятить свою жизнь познанию воли небесного Отца и направить всю жизненную энергию на бескорыстное служение братству людей.
Эгоистичные мужчины и женщины просто не станут платить такую цену даже за величайшее духовное сокровище, когда-либо предложенное смертному человеку. Лишь после того, как человек будет в достаточной мере разочарован прискорбными последствиями неразумных и обманчивых эгоистических устремлений и вслед за тем как он убедится в бесплодности формальной религии, он захочет всем сердцем повернуться к евангелию царства — религии Иисуса Назарянина.
Миру не хватает религии, полученной из первых рук. Даже христианство — лучшая из религий двадцатого века — не только является религией об Иисусе, но и в значительной мере воспринимается в пересказах. Люди принимают эту религию такой, какой она передается им признанными религиозными учителями. Как пробудился бы мир, если бы он смог увидеть Иисуса таким, каким он в действительности жил на земле, и познать его животворные учения в их первозданном виде! Слова, описывающие прекрасное, неспособны вызвать такой же трепет, как вид прекрасного, как не могут слова учения воодушевить душу человека так же, как опыт познания Божьего присутствия. Однако уповающая вера никогда не захлопнет дверь надежды человеческой души, которая будет оставаться открытой для вечных духовных реальностей, выражающих божественные ценности небесных миров.
Христианство посмело принизить свои идеалы, отступив перед человеческой алчностью, милитаристским безумием и властолюбием, но религия Иисуса остается незапятнанным и необыкновенным духовным призывом, побуждающим то лучшее, что есть в человеке, подняться над пережитками животной эволюции и, через благодать, достигнуть нравственных высот, достойных истинного предназначения человека.
Христианству грозит медленная смерть от формализма, бюрократизма, интеллектуализма и других недуховных тенденций. Современная христианская церковь не является тем братством активных верующих, которым Иисус поручал неустанно добиваться духовного преображения сменяющих друг друга поколений.
Так называемое христианство является не только вероучением и религиозными ритуалами: оно превратилось также в общественное и культурное движение. В поток современного христианства просачиваются ручьи из многих древних языческих болот и варварских топей; многие культурные бассейны древности питают этот поток современной культуры наряду с высокогорными галилейскими плато, которые считаются его единственным источником.»

Западное общество

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *