Моя Семинария

Моя Семинария
Наши педагоги 1
Порой во сне я переношусь в классную аудиторию, сижу на лекции, отвечаю урок, наяву же часто пересекаюсь с тем или иным моим преподавателем на богослужении. Со времени моего преподавания в Семинарии, с прошлого года, они – постаревшие, но такие же бодрые и вдохновенные – снова перед моими глазами.
Некоторые фамилии я не назвал. И не к чему. Всякий, кто учился или учится у этих преподавателей, тотчас узнает их. Я ничего не преувеличил и не приукрасил; я старался отнестись к этим запискам как к документу истории. Всякие неточности можно списать на мою память, но никак не на намеренное преувеличение или приукрашивание действительности.
Ректор протоиерей Владимир Сорокин
Несколько дней назад захожу в Князь-Владимирский собор, а там вовсю идет разгрузка: комбинат «Петрохолод» (замороженные полуфабрикаты) пожертвовал собору целую машину постных полуфабрикатов для раздачи малоимущим прихожанам. Увидев меня, прихожане кричат: «Эй, батюшка, идите сюда, мы вам дадим постных пельменей!»
…Узнаю стиль дорогого моему сердцу отца Владимира Сорокина, настоятеля собора, а в бытность мою студентом – ректора Семинарии и Академии.
Отец Владимир – чрезвычайно предприимчивый и активный человек. Общаясь с представителями бизнеса, торовато видит, чем этот человек может быть полезен делу Церкви. Кто-то будет им подключен к просветительским проектам, кто-то сможет помочь старикам или детям, кто-то поучаствует в другом проекте.
В дни моей учебы на адрес Семинарии и Академии постоянно приходили фуры из Европы с гуманитарной помощью. Помощь эта от церковных организаций адресовалась в первую очередь Ленинградской епархии и Семинарии. Но епархия отдавала львиную часть этой помощи нуждающимся государственным учреждениям: приютам, больницам, а также, адресно, нуждающимся пенсионерам. А мы, студенты, участвовали в разгрузке этой помощи, а также разносили по домам стариков пакеты и коробки с продуктами. Муниципальные власти предоставляли в Семинарию списки нуждающихся, пенсионеров, инвалидов, и помощь доставлялась. Многие ленинградцы-петебуржцы помнят эти посылки с продуктами, многие больницы и приюты держались именно на этой помощи, но мало кто знает, что помощь эта шла в наш город не благодаря усилиям власти, которая в спешном режиме делила лакомые куски города (прихватизировала), а благодаря активным усилиям церковных организаций, в частности, отца Владимира Сорокина. Примечательно, что помогали мы этой помощью не только верующим, но всем нуждавшимся.
Вспоминаю, как после занятий, в качестве послушания, нес «в адреса» эти огромные посылки, килограммов по десять, и старики, подозрительно открывавшие дверь, не могли понять: «Мы не верующие, почему Церковь нам помогает?..»
На разгрузку машин (обычно большая фура) брали 6-8 семинаристов. Мы несколько часов разгружали коробки или мешки, и в качестве вознаграждения нам давали что-то из разгруженного. Например, сухое молоко, консервы, кофе, конфеты. Для студента, тем более тех, перестроечных, голодных лет, это было большим подспорьем. И сам полакомишься, и братьев по комнате угостишь, или привезешь домой, родителям, в подарок.
Однажды поздно вечером пришел грузовик шоколада из Германии. Нас, человек 6, сняли с ужина и направили на разгрузку. Заведовала приемом гуманитарной помощи одна девушка. Она поступала на регентское отделение, но не поступила. Ее взяли на послушание при семинарии, на год, и назначили заведовать гуманитарной помощью. И тут воочию можно было увидеть, как грех любоначалия (любви к собственной власти) очень быстро развратил эту девушку. Получив в прямом смысле грошовую власть, она стала грубо разговаривать со студентами, которые помогали на разгрузке. Как надсмотрщик, она командовала, давала указания и бежала доносить инспекции на студентов, которые сделали что-то не так.
И вот мы разгружали до полуночи этот шоколад. Конечно, очень устали. Когда работа была окончена и склад был забит коробками, мы спросили эту девушку: «Можно, мы возьмем по пачке шоколада?» (В пачке было 10 стограммовых плиток.) «Совсем обнаглели! Берите по шоколадке и идите по комнатам».
Мы стоим и обсуждаем все это, и так обидно стало. Часов шесть мы разгружали фуру, очень устали, ну что им, жалко дать нам по пачке шоколада? Наша надсмотрщица ушла оформлять какие-то бумаги. Мы постояли, постояли, а потом взяли по пачке и пошли по комнатам.
Только улеглись – крики, беготня. Инспектор вместе с этой девушкой – она донесла – приказывают весь шоколад сдать. Один семинарист уже полплитки съел. «Как тебе не стыдно! – кричит наша начальница. – Ты у меня (ты у меня — ничего себе выражения) завтра пойдешь, купишь шоколадку и вернешь!
Плюнули мы, сдали шоколад и разошлись. Противно все это.
Но соль в другом: Утром вся Семинария обсуждала новость: ночью нашу начальницу на «скорой» увезли в больницу – отравление шоколадом. Объелась. Говорили, что она съела больше килограмма…
Больше она в Семинарию не вернулась. Из больницы уехала домой.
Но я отвлекся: рассказывал-то я не о гуманитарной помощи, а об отце Владимире Сорокине.
Энергия христианского делания отца Владимира выразилась в том, что по заведенной им традиции в день Пасхи он вместе со студентами на семинарском автобусе выезжал в пригород Петербурга, Металлострой, в колонию строгого режима. Для меня это было открытием. Я привык в день Пасхи гулять, сидеть за столом, разговляться, поздравлять и принимать поздравления, а тут, едва три часа поспал после ночной службы, – загружать в автобус подарки для заключенных и… за колючую проволоку на целый день.
Там для заключенных построен храм. Мы совершали пасхальный молебен, в актовом зале проводилась встреча, звучали поздравления, а потом заключенным раздавались пасхальные подарки. Заскорузлые пальцы в татуировках (перстни, означающие количество «ходок») бережно принимают цветные яйца (красные, желтые, зеленые)… Зеки, как дети, чокаются крашеными яйцами: у кого яйцо разобьется последним.
«А зачем, собственно, мы в Пасху поехали в колонию? – спросил отца Владимира кто-то из студентов. – Нельзя, что ли, в другой день было туда поехать?» И отец Владимир сказал: «Так мы Христа посетили. Ты, двоечник, разве не помнишь слова: “В темнице был, и вы пришли ко Мне… Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то сделали Мне”» (Мф. 25, 36,40).
Вспоминается, как в первый наш приезд в колонию мы разговаривали с заключенными. И ими был поставлен обжегший меня вопрос: «Мы не можем причащаться из одной Чаши с опущенными».
Вы, наверное, слышали, что в тюрьме и на зоне есть такие люди – «опущенные». С ними нельзя есть из одной посуды. Если нормальный зек поест из одной миски с опущенным, то сам становится таким же. Это большая проблема, и вот она была поставлена в отношении нашего величайшего Таинства. Что делать? Делать две Чаши – значит, подчинять Евхаристию воровским законам. Не делать отдельную Чашу для опущенных – заключенные вообще не будут причащаться…
Нами было принято определенно решение. Но какое – говорить не буду. Пусть каждый сам ответит для себя на этот вопрос….
Отец Владимир – человек очень находчивый. Рассказывают, как однажды в храм, где он служил, пришел перед службой баптист. И, пока не было священника, стал соблазнять старушек-прихожанок своей баптистской пропагандой. «А вот скажите, где написано, что нужно кланяться иконам? Но, наоборот, читаем: “Не сотвори себе кумира»; и вот еще: “Бога не видел никто никогда…” Или, вот где написано, что нужно почитать Марию, Мать Иисуса? Не Сам ли Иисус сказал: “Кто Мои мать и братья? Кто исполняет волю мою…” Я, матушки, не сектант, а истинный христианин, а вот кто вы?..»
Старушки были в растерянности и, открыв рты, слушали гостя. Тут в храм входит отец Владимир. «Батюшка, батюшка, смотрите, что этот мил человек говорит…» А этот «мил человек» теперь уже к батюшке пристает с вопросами. Постоял отец Владимир, посмотрел на все это и говорит:
– Покажи свой крест.
– Э… какой крест?..
– Нательный крест, который подобает носить всякому христианину.
Старушки притихли.
– Нет у меня креста. А нет, потому что…
Отец Владимир перебил гостя:
– Матушки, вы кого слушаете…
– Ой, опомнились старушки, – изыди, сатана!
Отец Владимир удивлял непредсказуемостью умозаключений.
Однажды он спросил нас:
– Как нужно относиться к Священному Писанию?
Мы задумались…
– Как к Слову Божию… – подал голос один. Отец Владимир покачал головой:
– Как к Слову Божию и слову человеческому…
– Как к продукту Богочеловеческого сотворчества…
– Как к документу своей эпохи и источнику вневременной мудрости…
– Как к Божественному Откровению…
Мы ломали голову. Так как же все-таки нужно относиться к Священному Писанию???
Отец Владимир поднял указательный палец, и все притихли:
– С благоговением!
…Однажды я сдавал отцу Владимиру экзамен. Вопрос был о новозаветной антропологии (антропология – учение о человеке). Попутно говорю:
– Кстати, русское слово «человек» происходит от славянского корня «слово». «Словек» – то есть существо, имеющее дар слова, так в древних славянских рукописях…
Отец Владимир перебил меня:
– Что за чушь?
Говорю:
– Это в вашей книге написано…
Незадолго до этого вышла книга отца Владимира «Завет Божий», где давалась именно такая этимология слова «человек».
– Ерунда. Ничего такого у меня не написано. Эх, хотел тебе поставить пятерку, а поставлю четверку. Иди, словек…
Выхожу. Чувствую себя полным дураком. Листаю книгу отца Владимира. Вот, на 79-й странице именно такая трактовка. Как все это объяснить? Недоумеваю до сих пор…
Отец Сергий Рассказовский
Отец Сергий был проректором и преподавал у нас догматику. «Моя фамилия Рассказовский. Я вам буду рассказывать, а вы будете внимательно слушать и потом мне отвечать. Главное: п о н я т ь, что я вам хочу донести».
Отец Сергий написал хороший учебник по догматическому богословию. Коротко и ясно, самое важное по теме. Требовал, чтобы человек понимал предмет, а не просто заучивал положения и цитаты. Для некоторых догматика была неподъемным предметом. Может быть, в силу склада мозга, а может, по иным причинам, но некоторым ребятам не давалось понимание темы. Выучить, вызубрить они могли, но упорно не понимали внутренней логики того или иного догматического положения. Один студент-украинец хватал двойку за двойкой. Отец Сергий кипятился: «Отец, слушай еще раз…» И в десятый раз разжевывал тему. «Опять непонятно?» Тот, бледный, качал головой.
Наконец, загнанный двойками и преподавательской иронией, наш сокурсник решил одним махом решить проблему. И выучил весь учебник наизусть.
На следующий урок отец Сергий говорит: «Так, отец, я обещал тебя спросить. Отвечай». И тот встал и начал отвечать тему. Отец Сергий несколько минут слушал гладкую речь, в которой мы узнавали учебник самого отца Сергия. Преподаватель аж в лице изменился:
– Постой-постой! Ты что, выучил наизусть всю тему?
– Я выучил весь учебник.
– Что?!.. А ну, давай тему…
И наш семинарист начал рассказывать другой вопрос. Отец Сергий перебил:
– Давай такую-то.
Студент начал другую. Отец Сергий открывал учебник наугад, зачитывал пару фраз, и дальше студент продолжал за него говорить, как по писанному. Так, погоняв его какое-то время, отец Сергий убедился, что студент действительно выучил наизусть весь учебник.
– Но, отец, – развел он руками, – ты же, как попугай, вызубрил, а ничего не понимаешь… Как же ты будешь отвечать, если люди спросят?..
Помолчал.
– Ну, отцы, что за это ставить?.. Эх, за такую работу поставлю пять баллов…
Однажды мы писали сочинение по догматическому богословию. Тема была такая: «Учение о загробной жизни, Рае и аде по учению Православной Церкви». Один семинарист-украинец обратился ко мне: «Напиши за меня, умоляю… Я не справлюсь, ты же знаешь, какой отец Сергий строгий».
Я написал. Отдавая, говорю: «Ты только прочитай. А то отец Сергий начнет гонять тебя по твоему сочинению, если подозрения возникнут, что не ты написал, что ты делать-то будешь?..»
Семинарист прилежно прочитал раз десять. Отец Сергий проверил сочинения и говорит:
– Хорошее сочинение у N. Да, молодец, не ожидал.
Студент покраснел от удовольствия. А отец Сергий продолжает:
– Только один вопрос. Сынок, что такое аннигиляция?
Семинарист побледнел.
Отец Сергий, который заводился с пол-оборота, повысил голос:
– Еще раз спрашиваю!
Тот потупил глаза:
– Два балла, и вон отсюда!
Один из наших студентов, ныне игумен известного монастыря, тоже не дружил с догматикой. А, зная нрав отца Сергия, бегал от него. То одно, то другое, так и не появляется почти весь семестр. Отец Сергий говорит: «Скажите N., если не придет и не покажет знания, я его не аттестую».
Наш товарищ дрожал-дрожал – да позубрил конспект и, помолясь Богу, пришел. Отец Сергий:
– О! Наш друг! Ты где пропадал?
– Я не пропадал, я спасался…
– Ладно. Я тебя спрошу про Ангелов. Какую тему хочешь рассказать?
У нас были темы: Природа Ангелов; Происхождение Ангелов; Участие Ангелов в судьбах мира и человека и т.д.
– Я расскажу о числе Ангелов… – пискнул наш студент.
Отец Сергий грозно приподнялся со своего места:
– Ты их что, считал?!
Надо пояснить, что темы такой в учебнике не было, по той простой причине, что, кроме того, что Ангелов бесчисленное множество, больше об их числе мы ничего сказать не можем. Олег Лесняк нравится это.

Публикации XIX века

Греческий текст «Завета» был издан:

  • по одной рукописи Афанасием Васильевым;
  • по нескольким рукописям, в двух сильно расходящихся между собою греческих версиях, с введением и примечаниями — М. Р. Джеймсом.

Имелись также эфиопский, румынский и славянский переводы; из них последний был издан Н. Тихонравовым («Памятники отреченной русской литературы», СПб., 1863, т. I, стр. 79—90).

Английский перевод «Авраамова завета» был напечатан в издании профессора Сент-Эндрюсского университета Аллана Мензиса «Ante-Nicene Christian Library» ().

Изложение «Авраамова завета» по обеим греческим версиям, изданным в XIX веке Васильевым и Джеймсом, (если восполнить одну другой).

Когда настал последний час Авраама, Бог послал архангела Михаила, чтобы подготовить его к смерти. Михаил появляется перед Авраамом на поле, в виде простого странника, и Авраам с обычным своим гостеприимством приглашает его к себе. По дороге домой Авраам, понимающий язык деревьев, слышит, как огромный тамариск (в славянской версии — дуб), имеющий 331 ветвь, поёт песню, предвещающую несчастье.

В доме Авраама

Когда Авраам, придя домой, омывает ноги архангелу, у него выступают слёзы на глаза; он говорит Исааку, что совершает омовение в последний раз. Исаак плачет, и Михаил плачет с ним, причём слезы его превращаются в перлы, которые Авраам быстро подбирает и прячет под мантию.

Перед закатом солнца, когда в доме Авраама готовятся к вечерней трапезе, Михаил удаляется, так как он должен руководить пением ангелов (ивр. ‏שירהּ‏‎) на небе; он заявляет Всевышнему, что поручения не исполнил, ибо не решился объявить о близкой смерти Аврааму, которому по доброте сердечной нет равного на земле. Бог тогда обещает сам сообщить Исааку во сне о предстоящей кончине его отца, так, чтобы патриарх мог узнать об этом от сына.

В полночь Исааку снится, что его отец должен умереть, и он пересказывает свой сон Аврааму. Отец и сын горько плачут и своим плачем будят Сарру; она объявляет, что узнала в трёх странниках, которые ели под дубом Мамврийским, ангелов Божиих и в одном из них — Михаила, который приходил спасти Лота. Авраам подтверждает её слова, говоря, что он узнал в страннике ангела по его ногам (см. Иез. 1:7), когда омывал их. После этого странник открывает Аврааму, что он — архангел Михаил, стоящий перед лицом Бога (מיכאל שר הפנים), и требует, чтобы Авраам отдал ему свою душу, в чём последний отказывает.

Михаил возвращается к Богу, который приказывает ему объяснить Аврааму, что все, рождённые от Адама и Евы, должны умереть, но что Аврааму Бог окажет особую милость и избавит его от предсмертных мук. Авраам смиряется, но просит Бога через Михаила, чтоб ему было дано видеть пред смертью весь мир, сотворённый одним Словом (במאמר). Господь внемлет его просьбе, велит Михаилу простереть облако света (ענן כבוד), посадить Авраама в колесницу херувимов (מרכבה) и вознести его к небу, откуда он увидит всю вселенную.

Вознесение Авраама

Путь начинается с «реки, называющейся океаном». И когда Авраам видит с высоты мир земной с разнообразными преступлениями, совершаемыми в нём людьми (прелюбодеяния, убийства и т. п.), он приходит в ужас и просит Михаила послать небесный огонь и лесных зверей на этих злодеев, что Михаил и выполняет. Но тогда раздается глас с неба: «О, архангел Михаил, останови колесницу и уведи Авраама; иначе он, видя, как все живут во зле, разрушит весь мир. Ибо Авраам не жалеет никого, потому что не он сотворил людей. Я же, который создал мир, не хочу его разрушения и не спешу со смертью грешника, дабы он покаялся и жил».

Тогда Михаил направляет колесницу на восток, к раю, который находится в непосредственной близости к аду. Там Авраам видит двое ворот, одни широкие, другие узкие, те и другие ведут к небу. Против них сидит на престоле богоподобный человек, Адам, окружённый сонмом ангелов, и перед ним проходят все души грешников — в широкие врата, а души праведников — в узкие, каждая по своим заслугам, а не вследствие первородного греха Адама.

Видение суда над душами

Аврааму дано видеть также суд над душами за широкими воротами, и он видит там карающих ангелов (מלאכי חבלה) и книгу, в которую Энох, «небесный учитель и правдивый писец», записывает добрые и злые дела человека. Кроме того, людские дела кладутся на весы, так что если добрые дела перевешивают злые (не только количественно, но и качественно), душа попадает в рай, а если злые превышают добрые, душа попадает в ад; если же добрые и злые дела весят одинаково, душа очищается огнём. Ангел, взвешивающий дела людские, называется Докиель (דקיאל; «важник», от dak). В Авраамовом завете (XIII), упоминаются только два ангела, присутствующих на суде душ, второй — Пуруель («огненный и безжалостный ангел»).

Авраам чувствует сострадание к некоей душе, которой недостает лишь одного доброго дела, чтобы попасть в рай; его заступничество и ангелов спасает эту душу от ада. Он сожалеет обо всех злодеях, которые были убиты Михаилом по его просьбе, но Господь успокаивает его заявлением, что «необычайная смерть даёт прощение всем грехам».

Возвращение домой

После того как Авраам видел всё это, архангел Михаил возвращает его домой и получает в третий раз приказание взять его душу. Но Авраам отказывается отдать душу архангелу. Михаил возвращается тогда к Богу и говорит, что он не может наложить руку на друга Божия, который праведнее Иова, ибо Иов познал Бога в зрелом возрасте и служил ему из страха, Авраам же познал Бога ещё с трёхлетнего (по другой версии — с 13-летнего) возраста и служил ему из любви.

Явление ангела Смерти

Тогда Бог посылает к Аврааму безжалостного и безобразного ангела Смерти (מלאך המות), который должен явиться в образе красивого юноши, чтобы Авраам не удалил его помощью святого имени Божия (שם המפוֹרש). Но патриарх догадывается по ужасу, который объял его при виде юноши, что перед ним злой ангел, и последний в конце концов открывает ему, что он — «горестное имя, плач и гибель для людей» и что настоящий его вид до того страшен, что он уже им одним убивает грешников. Авраам отказывается отдать ему душу и просит его предстать в настоящем виде.

Ангел Смерти является тогда со своими 7 змеиными головами и 14 лицами; он так страшен, что один вид его убивает 7000 рабов и рабынь патриарха, а сам Авраам заболевает. Своей молитвой патриарх воскрешает этих 7000 умерших и заставляет ангела Смерти объяснить ему значение его 14 лиц и 72 родов смерти, которыми человек может умереть.

Концовка

В конце концов Бог сам берёт душу Авраама «как бы во сне». Тогда приходит Михаил с сонмом ангелов, облекает Авраама в небесный саван, помазывает его райским бальзамом; по истечении трёх дней его хоронят под дубом Мамврийским (по другой версии — в «пещере, в селе Ефроновом»). И тогда уносится его душа на небо с гимнами и славословиями святых и, представши перед Богом, переносится в «шатры праведных».

Гипотезы о происхождении текста

Христианское происхождение

Джеймс в своём введении к вышеупомянутому изданию греческого текста утверждал, что эта книга христианского, а не еврейского происхождения. Того же мнения придерживался и Шюрер, который полагал, что не было «основания считать эту книгу еврейскою по происхождению, ибо первые христианские века также были очень плодовиты в изобретении подобных легенд». И действительно, в «Авраамовом завете» много христианских мест, как явных, так и более или менее скрытых.

Еврейское происхождение

Но против взгляда Джеймса и Шюрера высказались Л. Гинцберг и Колер. По их мнению, текст несомненно еврейского происхождения и лишь интерполирован христианами. Это мнение основывается на том, что большинство содержащихся в этой книге легенд встречаются целиком или имеют аналогии в еврейской агадической письменности. Примеры:

  • ангелы поют гимны Богу — это есть в Талмуде (Хуллин, 91б);
  • Михаил руководит ими во время пения — это знает Мидраш (Ялкут, I, § 133).
  • Ангелы, представившиеся странниками и евшие у Авраама, только притворялись кушающими — это есть как в Талмуде (Бава Меция, 86б), так и в Мидраш (Берешит рабба, XLVIII).
  • Михаил встречается и в еврейской письменности, как «שר הפנים» (Танхума, Берешит, изд. Бубера, стр. 17), который — по талмудическому сказанию — пришёл в дом Авраама (Иома, 37а), преимущественно к Сарре (Бава Меция, 86б).
  • Сотворение мира одним словом (במאמר אחד) — очень раннее еврейское представление, уже имеющееся в таннаитском мидраше «Мехильта», а сотворение десятью словами, упоминаемое в Мишне (Абот, V, 1), есть лишь позднейшее представление.
  • О карающих ангелах (מלאכי חבלה) говорится в еврейской письменности очень часто (напр. Иерушалми Шебиит, VI, 3; Когелет рабба, IV).
  • Что грехи записываются в небесные книги, имеются два указания уже в Мишне — более или менее метафорического характера, а в несколько более поздней талмудической агаде (Рош га-Шана, 16б) о таких записях говорится совершенно серьезно.
  • О взвешивании грехов упоминали таннаи (Иошуа бен-Перахья и Иоханан бен Заккай), употреблявшие выражения вроде «לכף זכות» или «מכריע את הכף», которые встречаются в Мишне (Абот, I, 6; II, 8).
  • Что заступничество (זכות) Авраама имеет значение для грешников — также встречается в Талмуде (Эрубин, 19а; ср. также Нидда, 21а), где именно такое заступничество (זכותוֹ של אברהם אבינו) играет роль во время суда над человеком, в дни Нового Года.
  • Что «необычная смерть (מיתה משונה) приносит прощение всем грехам», имеется в Мишне (Санхедрин, IV, 3: תהא מיתתי כפרה על כל עונוֹתי).
  • Что Авраам был «другом Божиим» — есть в Талмуде (Менахот, 53б: בן ידיד זה אברהם).
  • Что Авраам познал Бога, когда ему было всего три года, — также есть в Талмуде (Недарим, 32а).
  • Противопоставление служения «из страха» служению «из любви» встречается в Мишне (Санхедрин, V, 5), где говорится именно об Иове, который в «Авраамовом завете» сопоставляется в этом отношении с Авраамом; там древний таннай Иоханан бен Заккай утверждает, как и «Авраамов завет», что «Иов служил Богу только из страха» (לא עבד איוב את המקום אלא מיראה), а несколько более поздний таннай, Иошуа бен-Ханания, утверждает, что «Иов служил Богу только из любви» (לא עבד איוב את הקב״ה אלא מאהבה).
  • В талмудической Барайте (Бава Батра, 17а) Авраам является одним из шести лиц, над которыми «ангел Смерти не имел власти» (מלאך-המות לא שלט בהן). Как Авраам, так и Моисей не отдают своей души ангелу Смерти. О появлении последнего не под своим настоящим видом говорится в позднейшей талмудической агаде (Моэд катан, 28а) и в эфиопско-фалашской книге «Смерть Моисея» (Mota Muse, издана с переводом на еврейский и французский языки, с примечаниями и арабскими параллелями, Я. Файтловичем, Париж, 1906, стр. 12—13), где ангел Смерти является Моисею также в образе юноши.
  • О страшном виде ангела Смерти говорится в более древней агаде (Авода Зара, 20б); ещё древнее — сказание о 72 родах смерти (см. Сифра, Тазриа, 2; Танна дебе-Элиагу рабба, V, и Vita Adam et Еvае, 34; ср. J. Ε., I, 95, примеч.).
  • В Талмуде (Бава Батра, 75а) есть упоминание специальных шатров для праведников.

Другие доказательства:

  • тамариск в тексте имеет 331 ветвь, то есть столько, сколько составляет числовое значение еврейского слова для тамариска אשל (של״א = 331), который Авраам, согласно кн. Бытия (Быт. 21:33), посадил в Беерсебе;
  • имя ангела, взвешивающего грехи, — «דקיאל» (от слова דק, упоминаемого в Исаии — 40, 15 и 21 рядом с מאזנים = весы) и разные выражения, которые объясняются лишь изначальным еврейским оригиналом.

Оперирование еврейскими буквами, как числами, возможно лишь в том случае, если оригинал книги написан по-еврейски. На основании приведённых параллелей из еврейской письменности, а также доказательств, можно утверждать со значительной степенью достоверности, что если текст в том виде, в каком он дошёл до нас, составлен христианином, то свой легендарный материал составитель нашёл в еврейском сборнике легенд об Аврааме, который служил основой для «Авраамова завета».

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 Авраамов Завет // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. — СПб., 1908—1913.
  2. Anecdota Graeco-Byzantina , т. I, Москва, 1893, стр. 292—308 / Гугл-букс
  3. M. R. James, «The testament of Abraham, the Greek text now first edited with an introduction and notes», в Robinson’s «Texts and studies, contributions to biblical and patristic literature», т. II, № 2, Cambridge, 1892
  4. Allan Menzies (1845—1916)
  5. Ante-Nicene Christian Library: Переводы писаний св. Отцов до 325 года]; дополн. том, 1897, с. 182—201 / Гугл-букс
  6. 1 2 Ангелология // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. — СПб., 1908—1913.
  7. Gesch. des jüd. Volkes, т. 3, 252
  8. J. Е., I, 95—96
  9. Jew. Quart. Rev., VIII, 1895, 581—606
  10. глава Sifah, изд. Вейсса, стр. 52б
  11. Абот, III, 16 — от имени рабби Акибы, и II, 1 — от имени Иегуды I

Завет Бога с Аврамом

Как ни славна была победа Аврама, но она могла повлечь за собой мщение со стороны потерпевшего поражение царя, и потому теперь Аврам более чем когда-либо нуждался в поддержке. И сказал Господь Авраму: «Не бойся, Аврам; Я твой щит; награда твоя весьма велика» (Быт. 15.1). В ответ на жалобу Аврама о том, что он до сих пор бездетен, Господь обещал ему рождение наследника и повторил обетование о многочисленном потомстве. «Посмотри на небо и сосчитай звезды, если ты можешь счесть их… столько будет у тебя потомков» (Быт. 5.5). И «Аврам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность» (Быт. 15.6). Вновь подчеркивается вера Аврама и теснейшая связь веры с праведностью, что позволило потом апостолу Павлу говорить об Аврааме как об отце всех верующих, которым, как и Аврааму, вменилась праведность по вере в пришедшего Спасителя (см. Рим., гл. 4).

Великое обещание было подтверждено заветом, заключенным между Богом и Аврамом по обряду того времени через рассечение животных. В это время напал на Аврама глубокий сон, и во сне Господь открыл праведнику дальнейшую судьбу его потомства (Быт. 15.12–16). Господь сказал, что потомки Аврама будут находиться в рабстве в чужой стране в продолжение четырехсот лет. Но из страны порабощения они возвратятся опять сюда, в свою землю, которую Бог дает им и которая по обетованию Божию будет простираться «от реки Египетской до великой реки, реки Евфрата» (Быт. 15.18). После этих слов Господа, с наступлением темноты, Аврам увидел, что между рассеченными животными прошел дым и пламя в знак заключения завета.

Но прошло более двадцати лет, Авраму исполнилось уже девяносто девять лет, а Саре восемьдесят девять, а наследник у Аврама еще не родился. И тогда Господь вновь обратился к Авраму и подтвердил их завет: «…Я Бог Всемогущий; ходи предо Мною и будь непорочен; и поставлю завет Мой между Мною и тобою, и весьма размножу тебя» (Быт. 17.1–2). Аврам с благоговением пал ниц, а Господь подробно раскрыл ему Свое обетование. В силу заключенного с Богом завета Аврам сделался родоначальником многочисленного потомства, в том числе и царей, и не одного народа, но многих народов, и поэтому должен уже называться не Аврамом, а Авраамом, что значит «отец множества народов». И ему и его потомкам отдается ханаанская земля в вечное владение. Но, более того, Господь обещает Аврааму быть его Богом: «Я буду Богом твоим и потомков твоих после тебя» (Быт. 17.7), что показывает непостижимую близость Бога к Аврааму.

Завет состоял, в первую очередь, из обетований Божиих, но от Авраама и его потомков также требовалось нечто, что стало бы видимым знаком этого завета, напоминанием о заключении завета с Богом. Этим знаком по повелению Господа стало обрезание, которое необходимо было совершать над детьми мужского пола в восьмой день от рождения, в том числе над детьми слуг и рабов, которые, живя среди народа Авраама, также принимают участие в завете. Обрезание имеет важное прообразовательное значение, указывая на таинство Крещения, которое также вводит человека в завет с Богом, но только уже завет Новый.

Обращаясь вновь к Аврааму, Господь сказал, что и жена его Сара с этого времени должна носить имя Сарра, так как она будет матерью многочисленного потомства. «Я благословлю ее и дам тебе от нее сына». При этих словах Авраам «пал… на лице свое и рассмеялся, и сказал сам в себе:…неужели от столетнего будет сын? и Сарра, девяностолетняя, неужели родит?» (Быт. 17.16–17). По словам прп. Ефрема Сирина, «Авраам посмеялся, не потому что усомнился… Двадцать пять лет Бог оставлял его в надежде иметь потомство, и Авраам, при всех бывших ему откровениях, свидетельствовал веру свою. Сколько было у него борьбы с неплодием, столько же показывал он и торжество веры. Но когда к неплодству присоединилась старость; тогда Авраам посмеялся в мысли своей, то есть удивился, что Бог сотворит сие с ними. Посему-то и говорит ему Бог: воистинну, се Сарра жена твоя родит тебе сына». И имя было определено для сына Авраама – Исаак, что с еврейского языка как раз и означает «он воссмеется, возрадуется», указывая на радость родителей по поводу рождения Исаака. И с ним также Господь обещает поставить завет: «и поставлю завет Мой с ним заветом вечным потомству его после него» (Быт. 17.19). Более того, было указано точное время рождения Исаака – ровно через год после этого обетования (Быт. 17.21).

В тот же день Авраам в знак завета с Богом совершил обрезание над собой и над всеми людьми мужского пола, которые принадлежали его семейству.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Из обстоятельств рождения Измаила мы понимаем, что вере Авраама необходимо было подкрепление, поэтому Господь, возобновляя обетование, дает Аврааму «видимый» образ завета, потомственным знаком которого станет обрезание.

Повествование о Завете Господа и Авраама дается в 17 главе книги Бытия. В данной статье дается толкование Завета Авраама с Господом, автором которого является Филарет Московский (Дроздов)

Также на сайте:

Толкования на книгу Бытия

История Авраама. Авраам в Библии

Завет Бога с Авраамом: содержание статьи:

  • Приготовление к Завету
  • Новое изложение обетования
  • Видимый завет
  • Обетование Cаре
  • Недоумение Авраама
  • Ходатайство об Измаиле
  • Судьба Исаака и Измаила
  • Исполнение Завета Божьего

Приготовление к Завету

17.1 Когда же Авраму было девяносто девять лет от рождения, явился Господь Авраму и сказал ему: Я Бог Всемогущий; ходи пред лицем Моим и будь непорочен;

17.2. и Я поставлю завет Мой между Мною и тобою, и много, много дам тебе потомков.

17.3. И пал Аврам на лице свое.Девяносто девять лет. Время вступления в завет обрезания замечательно по трем отношениям:

в отношении к рождению Измаила. В продолжение тринадцати лет Бог оставлял Аврама в неведении или, что еще тягостнее, в погрешительном гадании о его судьбе;

в отношении к самому Авраму. Девяноста девяти лет от рождения он принял обетование о будущем сыне и подвергнул себя болезненному действию обрезания;

в отношении к Исааку. Обетование о его рождении соединено было с точным назначением времени сего события (21).

Я Бог всемогущий. Указанием на свое всемогущество Бог приготовляет Аврама к последующему затем повелению и обетованию, дабы сей не сомневался в возможности как получить обетование от руки Его, так равно исполнить повеление с Его помощью. Даже некоторым образом упрекает Аврама, который искал естественных средств к исполнению обетования Его.

Ходи пред лицем Моим и будь непорочен. Чем были Енох и Ной (Быт. V. 22. VI. 9), тем Авраму повелевается быть. Впрочем, можно думать, что Бог здесь дает ему не новую для него заповедь, но утверждает его в принятом уже им поведении и предохраняет от падений. Как исполнили патриархи волю Божию, они сами, не обинуясь, сие исповедуют (Быт. XXIV. 40. XLVIII. 15).

И пал Аврам на лице свое. От страха ли пал Аврам или преклонился в знак благоговения и благодарности, разнословят толкователи. Молчанием Аврама лучше всего изъясняется его внутреннее состояние. Он не отвергает и не подтверждает того, что глаголет Бог: в эту минуту он выше сих действий собственного разума и воли; он предает себя Богу, повергает себя пред Ним и, по выражению Давида, исчезает во спасение Его (Пс. CXVIII. 81).

Новое изложение обетования

Бог продолжал говоришь с ним и сказал:

17.4 Я – вот завет Мой с тобою: ты будешь отец множества народов.

17.5 И потому отныне ты не будешь называться Аврамом, но да будет тебе имя: Авраам; ибо Я назначил тебе быть отцом множества народов.

17.6 И возращу тебя много, много; и произведу от тебя народы, и цари произойдут от тебя.

17.7 И поставлю завет Мой между Мною и тобою и между потомками твоими в роды их, завет вечный, да буду твоим Богом и потомства твоего после тебя.

17.8 И дам тебе и потомкам твоим после тебя землю, по которой ты странствуешь, всю землю Ханаанскую, в наследие вечное, и буду их Богом. Я – вот завет Мой с тобою.

Речь сия кажется пресеченною и не в правилах словосочинения. Но сколько она неправильна,столько знаменательна. В человеке нет ничего ненавистнее, как я: в Боге нет ничего величественнее, как Я. Ив обычаях древности говорить без я считалось нужным пред высшими благоприличием, и потому Я, по превосходству, приличествует Существу Всевышнему. Итак, краткое слово Я заключает в себе целое вступление к следующей речи: «Я Бог всемогущий, который един есмь все и пред которым все ничто, хощу, повелеваю, обещаю».

Ты будешь отец множества народов. Множество народов, происшедших от Аврама, известно. Достопримечательно, что он именуется не только многих лиц, но и многих народов отцом – именем, которое выражает теснейшее родство и означает главу одного семейства. Посему наименование отца многих народов в полном своем значении заключает не только то, что потомство Аврама разделится на многие народы, но и то, что многие народы соединятся под ним в единое семейство.

Но да будет тебе имя: Авраам. Переименование в человеческих обычаях иногда означает власть переименующего и назначение переименуемого к новому званию или служению, как, например, Иосиф наречен Цафнат-панеах (Быт. XLI. 45), Даниил – Белтшацар (Дан. 1. 7); а иногда соответствует некоторой уже случившейся перемене состояния, как Ноеминь дала себе имя Мара (Руф. I. 20). Богом даются новые имена человекам также иногда в память особенного происшествия, как Иакову дано имя Израиля в память борьбы с Богом (Быт. XXXII. 28), а иногда в изъявление особенного их предопределения, как Симон наречен Петром (Ин.I. 42. Мф. XVI. 18). Сего последнего рода есть имя Авраам, то есть отец великого множества.

Имена, имеющие происхождение Божественное, суть великой важности, потому что не суть случайные знаки понятий, как имена просто человеческие. Те суть чувственные отпечатки сущности вещей; они соединены с глубоким познанием вещей; они заключают в себе силу вещей, которая и оказывается тогда, когда произносит их не одними чувственными органами, но всею силою духа.

И цари произойдут от тебя. Еврейские, иудейские, израильские, идумейские, сарацинские и проч. Наконец, от Авраама сам Царь царей и Господь господей (Апок. XIX. 15.) и поставляемые им цари и священники (Апок. I. 6).

Буду твоим Богом и потомства твоего после тебя. О важности обетования сего нетрудно сделать заключение из того, что впродолжение одной настоящей беседы Божией с Авраамом, но произносится троекратно (7, 8, 19), и, наконец, относится к Исааку преимущественно пред Измаилом, как главная и существенная принадлежность завета.

Внешний образ или выражение обетования сего делается понятным из сравнения оного с обыкновением идолослужителей присвоить себе и называть своим то мнимое божество, которое они почитают в идолах своего дома, города, страны и от которого почитают себя вправе требовать особенного покровительства. Примером сего служит Лаван (Быт. XXXI. 30). Может быть, мысль и желание усвоять себе богов были безобразным произведением первоначально истинного, но впоследствии поврежденного предания о предопределенном усвоении Божества избранному племени. Бог, противополагая истину заблуждению, открывает Аврааму, что Он точно будет его Богом и его потомства, паче прочих человеков и народов.

И Бог есть Бог Авраама и потомков его:

по имени: Бог Авраамов, Исааков, Иаковлев (Исх. XXIX. 45, 46);

по сохранении истинного богопознания и богослужения в их потомстве;

наипаче же по воплощению. По сему-то в порядке обетовании прежде полагается завет вечный и вечное наследие земли Ханаанской, что исполнилось прежде Рождества Христова, а обетование: буду их Богом, есть заключение всех обетований.

Видимый завет

17.9 Потом Бог сказал Аврааму: ты же соблюди завет Мой, ты и потомки твои после тебя в роды их.

17.10 Сей есть завет Мой, который вы должны соблюдать между Мною и между вами и между потомками твоими после тебя, чтобы у вас весь мужеский пол был обрезан.

17.11 Обрежьте край плоти вашей; и сие будет знаком завета между Мною и вами.

17.12 Осьми дней от рождения да обрежется у вас всякий младенец мужеского пола, рожденный в доме и купленный за серебро у какого-нибудь иноплеменника, который не от вашего племени.

17.13 Непременно да обрежется и рожденный в доме твоем и купленный за серебро; и завет Мой на теле вашем будет заветом вечным.

17.14 Необрезанный мужеского пола, который не обрежет края плоти своей (в осьмой день), отсечется душа та от народа своего, (ибо) он нарушил завет Мой.Обрежьте и проч.

Происхождение сего заветного обряда недостойным образом изъясняют те, которые думают, что Авраам сам собою готов был принять обрезание от египтян, а Бог только по снисхождению соделал оное предметом своей заповеди. Обрезание еврейское и египетское, как замечает Ориген против Цельса (L. V), ничего не имеет общего в самом основании своем, подобно как два священнодействия в честь различных божеств. Оныя разнствуют также многими обстоятельствами: евреи совершают обрезание по закону, а египтяне по произволению; евреи подвергаются оному все вообще, а из египтян преимущественно жрецы и желающие заниматься тайными науками; у евреев только мужеский пол, а у Египтян и женский (Serab. L. XVII). У евреев в осьмый день по рождении, а у египтян в тринадцатилетнем возрасте (Ambr. de Abrah. L. II, с. 11). По сему последнему обстоятельству удобнее можно производить египетское обрезание от Измаильтян, потомков Авраама, нежели от египтян Авраамово. Иисус Христос о начале обрезания говорит, что оно есть от отцев, и показывает, что закон обрезания не ниже закона субботы (Ин. VII. 22).

Филон (Decircumcis.) почитает убедительными к употреблению обрезания четыре почерпнутые, как он говорит, из древних толкователей Моисея причины, которые суть следующие: предупреждение некоторой тяжкой болезни; чистота всех частей тела, приличная священному чину; приложение обрезания к сердцу и, наконец, приготовление к деторождению в большем числе. В сих понятиях смешивается еврейское обрезание с языческим и догадка с опытом.

Не удаляя наших исследований от пути указуемого Св. Писанием, мы находим достаточные к учреждению обрезания две причины, или что то же, два истолкования оного: образовательное, или поучительное, о котором и Филон упоминает, и преобразовательное, или пророчественное.

Поучительное знаменование обрезания открывают следующие выражения Св. Писания у Моисея: сердце необрезанное (Лев. XXVI. 41), обрежьте крайнюю плоть сердца вашего (Втор. X. 16); у Иеремии: у всего дома Израилева необрезанные сердца (IX. 26). В речи первомученика Стефана: жестоковыйные, у которых сердца и уши не обрезаны (Деян. VII. 51). Но полнее и определительнее излагает образовательное свойство обрезания внешнего Апостол Павел: это не Иудей, который таков только наружно, и это не обрезание, которое совершается только наружно над плотию, но тот Иудей, который таков в тайне; и то обрезание, которое совершается над сердцем по духу, а не по письмени (Рим. 11. 28. II. 29). Почему обрезание долженствовало внушать человеку, что он от рождения, по естеству, находится сердцем в нечистоте плоти, подобно как плотию в необрезании; что из сего состояния он должен выйти совлечением тела греховного плоти (Кол. II. 11); что действие сего таинственного обрезания должно быть устремлено на те части, от которых раздаются деяния плотские: на сердце, отколе исходят помышления злые, на уши, коими вносятся и всаждаются в душу соблазны, но которые тяжки для принятия слова Божия; что плод обрезания сего есть вступление с Богом в завет, соединение с Ним в духе и наследие обетований Его.

К изысканию преобразования в установлении обрезания ведет самый союз, в котором оно находится с обетованием Авраама, как видимое знамение завета с его существенным свойством и концем. Знамение сие изъясняет Апостол, когда обрезание Авраама называет печатию правды веры (Рим. IV. 11) и когда наше нерукотворенное обрезание называет обрезанием Христовым (Кол. II. 11). Как нерукотворенное обрезание верующих в Новом Завете есть Христово, так Христово же долженствовало быть и рукотворенное обрезание верующих в Ветхом Завете: одно духовно и существенно, а другое преобразовательно. И действительно, для чего не обрезывается, например, ухо или другой член тела, общий обоим полам? Для того, без сомнения, чтобы в видимом знамении завета было близкое указание на обетование о благословенном семени, долженствующем произойти от Авраама. Обрезание плоти мужеской есть как бы отрицательное выражение понятия о семени жены.И сие будет знаком завета. Обрезание есть знак трояким образом.

Знак союза. В древности при заключении союзов употреблялись знаки, как, например, войны – копие, а мира – оливный жезл (caduceus) или изображения сих вещей (Vid. A. Gell. L. X, с. 27). Были также знаки, которые носили союзники, дабы узнавать друг друга (Vid. Thomas, de eesseris.). Подобно сему действием обрезания означается вступление в завет с Богом, а состоянием обрезания – неизменность сего завета.

Знак избрания. Вещи, избираемые и отделяемые от других, иногда замечаются знаком или печатью, что делали, например, египетские священники над избираемыми в жертву животными. Так, обрезанием отличаются от прочих люди, избранные Богом из всех народов (Втор. VII. 6).

Знак печати или тайны. Под печатью скрывается тайна письма: так, под видимым знамением обрезания скрывается тайна веры и благодати.

Осьми дней. Осьмой день по рождении младенца, по замечанию Аристотеля (Deanimal. L. VII, с. 12) важен потому, что до исполнения семи дней нельзя увериться в его жизненности. В Св. Писании вообще седьмое число представляется таинственным числом совершения, и вещи, не достигшие в сие число, почитаются несовершенными, почему и животные не могли быть приносимы Богу прежде исполнения семи дней от их рождения (Исх. XXII. 30).

Осьмой день обрезания, может быть, назнаменует обновление человеческого естества Воскресением Христовым в полноте седмицы, или в первый по седьмом день, и также, может быть, очищение всего мира в течение великих семи дней Божиих.

Мужского пола. Пол женский не исключается от завета, но входит в него своим рождением от обрезанных и обрезанием рожденных от себя. Сим назнаменуется то, что заветное семя, спасающее мужа и жену, есть не жена, но муж.

Рожденный в доме и купленный. Обрезание рабов и иноплеменных предписывается, вероятно, потому, что необрезанные в доме обрезанных сделались бы предметом или отвращения, или соблазна для сынов завета. Но может оно иметь также и преобразовательное знаменование – то, что в завете Бога с Авраамом заключается спасение всех народов, родов и состояний.

Спрашивается: мог ли господин обрезать раба против его воли? Маймонид (Decircumcis. L.I, с. 6) в разрешение сего полагает, что раб должен был или принять обрезание, или, в случае несогласия на сие, быть продан иному господину.

Завет Мой на теле вашем будет заветом вечным. Завет называется здесь вечным так же, как вечным называется иногда закон, то есть под условием воли законодателя и известного состояния подзаконных.

Отсечется душа та от народа своего. Отсечение необрезанных, по различным мнениям иудейских и христианских толкователей, означает лишение жизни вечной, преждевременную смерть, бесчадие, смерть по суду гражданскому, отлучение.

Одни подвергают сему осуждению родителей, которые не обрезывают своих сынов; а другие – сих самых сынов, если они, при- шедши в возраст, не исполнят опущенного родителями.

Отсечение души от народа своего, по употреблению сего выражения в Св. Писании, знаменует наказание Божественное (Лев.XVI. 10. XX. 5.6. XXIII. 29. 30). Действительно, иногда Бог видимо изъявлял гнев свой за небрежение о законе обрезания, как случилось с Моисеем (Исх. IV. 24–26). Впрочем, с понятием нарушения завета всего ближе соединяется отлучение от общества верующих и лишение прав на обетования завета.

В обычаях иудеев было, что и те, которые получили обрезание, но после восьмого дня, уже не равнялись с обрезанными в восьмой день (Флп. III. 5. Orig. Contra Gels. L. V). От сего, может быть, мнения произошло, что семьдесят толковников после слов, который не обрежет края плоти своея, в переводе своем прибавили: в день осъмый.

Недоумение Авраама

17.17 Тогда Авраам пал на лице свое, и рассмеялся, и сказал: неужели от столетнего будут дети? и Сарра, будучи девяноста лет, неужели родит?

Сей смех и недоумение Авраама осуждают св. Златоуст(Horn. XL. in Gen.) и Иероним (Contra Pelag. L. Ill), и первый из них присовокупляет, что следствием сего смеха были страдания племени Авраамова во Египте. Однако Патриарха оправдывает против осуждения сего само слово Божие, когда приписывает ему веру оправдывающую (Быт. XV. 6), не изнемогающую, несмотря на то, что плоть уже омертвела (Рим. IV. 18–22).

Толковники халдейские смягчают знаменование слова рассмеялся. У Онкелоса читается: возрадовался. У двух других толковников: изумился. Блаженный Августин в поступке Авраама находит улыбку радости, а не усмешку неверия (De civ. Dd L. XVI, с. 26). Догадываются, что к сему изречению книги Бытия применено изречение Иисуса Христа, когда Он говорит, что Авраам, видев его день, возрадовался (Ин. VIII. 56).

Отнюдь не странно, а весьма естественно то, что чувствование радости из простого сердца изливается смехом и благоговейное удивление выражается языком недоумения.

Судьба Исаака и Измаила

17.19 Но Бог сказал: точно родит тебе сына Сарра, жена твоя; и ты наречешь ему имя Исаак; и Я поставлю завет Мой с ним и с потомством его после него, завет вечный.

17.20 О Измаиле же ты услышан; вот, Я благословлю его, и возращу его, и дам ему потомков много, много; двенадцать князей родятся от него; и Я произведу от него великий народ.

17.21 Но завет Мой поставлю с Исааком, которого родит тебе Сарра в сие самое время в следующем году.

17.22 И окончил Бог разговор свой с Авраамом и восшел от него.

Точно. Сим словом начинается ответ Божий на недоумение Авраама и ходатайство о Измаиле; и оное показывает, что Бог не нашел в словах его никакого предосудительного пререкания воли Своей: не отвергая его чувствований, Он благоволил только прекратить его изумление, подтвердить и объяснить Свое предречение.

Исаак. Значит: рассмеется, или, по разуму, в каком употреблено сие слово выше в сказании о Аврааме, возрадуется. Такое знаменование имени Исаака есть воспоминательное, в отношении к чувствованию Авраама при обетовании о нем; пророчественное, ибо то же обстоятельство смеха или радости возобновляется при последующем откровении Сарре (XVIII. 12) и по рождении Исаака (XXI. 6); таинственное, поелику относится к вере и любви Авраама, по которым он рад был видеть день Христов и, видев, возрадовался.И Я поставлю завет Мой с ним. Не разумеется здесь один внешний завет обрезания, ибо в сем завете находился и Измаил, однако Бог не обещает и с ним поставить завет Свой, а только с Исааком (21). Итак, завет Божий с Исааком есть тот вечный завет, который, обветшав во Израиле, обновлен во Христе, в котором Бог помянул милость свою к Аврааму и семени его до века (Лк. I. 54. 55).

Вообще, изображенные здесь два благословения, Исааково и Измаилово, разнствуют между собою как обетования благодатные, духовные, вечные и дары естественные, земные, временные.

Двенадцать князей. Событие сего благословения Моисей показывает ниже (XXV. 13–16). Двенадцать начальников колен Измаильских соответствуют двенадцати патриархам Израильским. Сие равночислие показывает, что мера благословений видимых не всегда означает меру даров внутренних. Два потомства Авраамовы подобны двум прекрасным цветам, из которых один есть пустоцвет, а другой исполнен силою жизни и, увядая, оставляет плод, который дает пакибытие корню и цветам.

В сие самое время в следующем году. То есть ровно через год.

Исполнение Завета

17.23 И взял Авраам Измаила, сына своего, и всех рожденных в дому своем и всех купленных за сребро свое, весь мужеский пол дома Авраамова; и обрезал край плоти их в тот самый день, как сказал ему Бог.

17.24 Аврааму было девяносто девять лет от рождения, когда он обрезал край плоти своей.

17.25 А Измаилу, сыну его, было тринадцать лет от рождения, когда обрезан край плоти его.

17.26 В тот же самый день обрезаны были Авраам и Измаил, сын его;

17.27 и с ним обрезан был весь мужеский пол дома его, рожденные в доме и купленные за сребро у иноплеменников.В тот самый день.

То есть в тот же день, в который явился Бог и открыл Аврааму закон обрезания, Авраам и совершил повеленное Богом. Сия поспешность в исполнении воли Божией тем достойнее удивления, что откровение и не назначало времени обрезания для Авраама, но только для новорождаемых в его племени. Поспешность в случаях трудных, но соединенных с известною и священною обязанностью, есть благоразумная предосторожность против недоумений и препятствий.

А Измаилу, сыну его, было тринадцать лет и проч. В сем же возрасте обрезывались и Аравляне, потомки Измаила, как пишет Флавий (Antiq. 1.1, с. 11.); то же время, по большей части, наблюдают и турки.

Весь мужеский пол дома его. И здесь нельзя не удивиться благоустройству дома Авраамова и послушанию его домочадцев и рабов. Ниодин из них не воспрекословил совершению над собою обряда болезненного и, с первого взгляда, весьма странного. С толикою силою вера и духовное помазание действует на все окружающее и все покоряет себе.

* * *

Как в Измаиле представлено состояние ветхозаветное и рабское по закону, то в новом обетовании о Исааке, паче прежних ясном и близком к событию, можно видеть ближайшее приготовление человека к состоянию новозаветному, к рождению в свободу чад Божиих.

Авраам, по всем признакам, еще надеется на события обетования на Измаиле, как Бог предрекает ему рождение Исаака и в нем исполнение Своих высоких обетований. Так еще в то время, когда человек опирается на дела закона и на них утверждает свое упование, Бог иногда является из глубины души его некоторыми предчувствиями, некоторыми откровениями высшей внутренней жизни, дая ему усматривать, далее смешения природы и благодати, чистое состояние благодати.

Авраам в состоянии омертвения плоти с изумлением слышит предсказание о рождении от него сына: человек, изнемогающий среди трудов о исправлении своей внешней жизни, с изумлением узнает, что внутренняя должна утвердиться на ее развалинах.

Авраам при обетовании о Исааке молит Бога о Измаиле: слабый человек, и при начатках жизни по вере еще заботится, чтобы не погибли дела его, и старается поставить их во внимание Божества.

Бог, по ходатайству Авраама, не отвергает Измаила, но завет вечный поставляет с Исааком: Бог не отвергает дел закона, которым помоществует и за которые предстательствует вера; но к вечному с Собою соединению предопределяет только благодатно насаждаемую в душе внутреннюю жизнь веры и любви.

Печатию обетования о Исааке и залогом его рождения Бог полагает на Аврааме новое имя его и обрезание. Совершаемый в жизнь духовную также получает новое имя, то есть новую жизнь, новое свойство, которым он отпечатлен, и новое высшее назначение в действовании. Ближайшее приготовление к возрождению также есть обрезание: обрезание сердца, ушей, безысключительное обрезание всего плотского, усечение всего, что возбуждает собственную деятельность по стихиям мира, а не по Христе, – всего, что питает и укрепляет более внешнюю и естественную, нежели духовную и благодатную жизнь.

Благословенный плод веры и обетования нарицается Исааком, то есть радостию: самое знаменательное наименование плода духовного, жизни внутренней также радость (Гал. V. 22), и радость в Духе Святом (Рим. XIV. 17).

Завет авраама с богом

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *